Под отзвук бьющих в окна капель


Автор: Tatiana Miobi
Фэндом: iKON
Персонажи: Чживон/Ханбин/Чжинхван, Джунэ/Чжинхван
Рейтинг: NC-17
Жанры: Ангст, Психология, Даркфик, PWP, ER (Established Relationship)
Предупреждения: BDSM, Насилие
Размер: Мини, 2 страницы
Кол-во частей: 1
Статус: закончен


Описание:
Я воплощу в реальность все твои порнографические сны.

Публикация на других ресурсах:
Ссылку в студию, если можно.

Примечания автора:
- А ты возьми и напиши. (с)
Ну, я взял и написал.

 


Под отзвук бьющих в окна капель, раската ярких вспышек непогоды сквозь ночную тьму он подошёл… босой… решительный в движеньях, не во взгляде, ведомый сладостью минутной страсти, что исчезнет поутру.
Он подошёл… так тихо, еле уловимо слухом, и даже пол скрипящий будто замер, обнажая спешный сердца стук. Слилось с очередным порывом ветра за окном горячее дыхание, и долгий стон сорвался с чьих-то приоткрытых, пересохших губ. Чживон украдкой улыбнулся взглядом, по нежной коже шеи проведя заточенной поверхностью холодного ножа, а Ханбин ощутимо вздрогнул и застыл в незнании пьянящем, теряя нить происходящего и лишний раз стараясь не дышать.
«Дождусь, когда сорвёшь повязку с глаз, а заодно и руки, может быть, освободишь и оттолкнёшь меня подальше от стены. Возьму реванш. Посмотрим, кто на этот раз сочтётся проигравшим… и не сбежишь… я воплощу в реальность все твои порнографические сны».

Сглотнул невольно ком, засевший прочно в горле, и плавно двинулся вверх-вниз кадык, который тут же захотелось спешно целовать. Сегодня эта комната пропитана романтикой неволи, и раздаётся нервный, приглушённый рык, как только это тело начинают к полу прижимать. Так грубо, властно… Ким Ханбин дёрнулся, но лишь сильнее ободрал свои запястья в попытке как-то снять осточертевшие наручники. Напрасно… Лишь крепче и больнее стали прежние объятья, и плечи обнажённые покрылись синяками после долгих поцелуев. 
Скользнули пальцы вниз… по джинсам шаркнув, сжали пах, и, от души добавив напряжения, заставили сильнее стиснуть зубы. Хотелось крикнуть в пустоту «Остановись», лицо уже в слезах, которые придали привкус соли поцелую, увлажняя губы. 

Он будет молча созерцать, томя и сладко мучая одним лишь ожиданием чего-то неизвестного. Касаться ненавязчиво и кожу на сосках покусывать и разминать… Однако не спешить освобождать от джинсов, ставших слишком тесными. А Ханбин ёрзает под ним, стараясь ухватить побольше воздуха, вот только, жаль, на шее цепь затянута излишне сильно и до боли туго. Чживон наматывает на руку её конец и пальцем щёку вытирает досуха, а после – дёргает, довольствуясь коротким вскриком и чужим испугом. 
Но Ким Чжинхван, пожалуй, испугался даже больше и, укоризненно взглянув, решил сосредоточить власть в своих руках, на что без промедлений получил пощёчину. Когда он был на месте Ханбина, игра казалась на порядок проще, ведь только за себя испытывая страх, гораздо легче проводить в наручниках протяжно воющие ночи.

Чживон сильнее, а потому, при первом случае неповиновения простейшим правилам, ударит непослушного мальчишку снова и без особого труда заломит руки за спиной. Попробовал однажды… понял, что понравилось. Одно неосторожно сказанное слово может стать ошибкой роковой.
Чжинхван всё понял и, придя в себя, прошёлся влажным языком по торсу, заставив Ханбина скулить и выгибаться, будто в ломке. Всем телом ненавидя и отчаянно любя горящие засосы, был нерешителен и робок, как невинная девчонка. И в этом заключалось главное отличие от третьего, являвшегося, в общем-то, совсем не нужным: тот не стремился ревновать и никогда не относился трепетно, а просто наслаждался властью над обезоруженным. И Ханбин вроде бы мечтал хоть раз остаться в тайной близости наедине с Чжинхваном, однако тем же вечером он, не стесняясь, уверял другого в том, что было, кажется, сплошным обманом.

А может, старшему всего лишь показались все эти не до конца осознанные чувства. Перечеркнуть, забыть и написать «Расстались» поверх абсурдного, ведущего в тупик безумства. Не помнит точно и наверняка, какие бесы умудрились спутать карты разума и так легко вовлечь в неравноправие физически болезненной игры… но вот, скользит уже дрожащая рука под джинсами, по жару паха и преграждает отступлению возможные пути. 
Чживону не хотелось медлить, потому, картинно выдохнув и закатив глаза, он оттолкнул мальчишку, не заметив, сколь неприкрыто ненависть явилась в его блеснувших светом молнии слезах. Быть может, всё должно закончиться иначе, однако роли щедро розданы на этот раз не жребием, а смутным состоянием аффекта: ведущая теперь Чжинхвану предназначена, а нож, оставленный поодаль, стал желанным, притягательным объектом. 
Схватить, не медлить, под лопатку засадить и зверски повернуть, лишив возможности хотя бы вскрикнуть на прощание. Затем взять тело Ханбина наедине, без лишней боли, нежно и вдвоём уснуть, исполнив старое, полузабытое желание. 

Ему, похоже… просто хорошо, пока он стонет, обнажённый, связанный, не чувствуя поблизости Чжинхвана. Так странно было тихо засмеяться, осознав, что всё прошло, оставив лёгкий привкус самоистязаний под влиянием обмана. И нож не нужен, и воспоминания забили хоть не до смерти, но точно до апатии: раздавлен, сломлен, но как будто бы разбужен ярким образом упущенной из слабых рук симпатии. 
Явились в жизнь его однажды робкие прикосновения, и те мгновения запомнились поистине как лучшие. И пусть в комплекте с ними кратковременная ревность шла и раздражение, а временами – неправдоподобное, излишне показное равнодушие. Джунэ был тем, кому достаточно молчать, пытаясь как-то выразить неоднозначные, но искренние чувства. Чжинхвану нравилась его манера говорить, смеяться и ворчать, а тело он почти боготворил, сочтя произведением искусства. 
Сейчас, наверное, всё так же, как и в прошлом: просыпается под утро и ненавидит странные, однообразные кошмары. А дома у него по-прежнему тепло, немного пафосно, уютно, хоть и пусто, и недопитый чай давно остыл в больших цветных стаканах. Не отвечает по привычке на звонки, лишь изредка кидая взгляд на телефон, и продолжает по сей день всё ждать и ждать кого-то. Звонил всего два раза, но в ответ – протяжные гудки, а после них – тоска, один и тот же страшный сон и пополам разорванное фото.

Быть может, номер Ку Джунэ давно сменил, и сообщение Чжинхвана канет в пустоту своей неловкой краткостью. Мальчишка осознал: никто его так сильно прежде не любил, но умудрился заменить он в одночасье искренние чувства этой дикой, мимолётной сладострастностью. 
Однако сожалеть, возможно, всё ещё не поздно, хоть почти невероятен факт, что прежние эмоции внезапно нанесут визит остывшему за это время сердцу. Ведь по ночам Джунэ по-прежнему становится тревожно и немного грустно, а мысли посещает страх, и самому всё чаще хочется исчезнуть.

Беги к нему, оставь в покое эту опьянённую желаньем новых ощущений пару. Не стать здесь третьим, быть лишь одному, порывам ревности всё больше добавляя жару. Поверь, не нужно… Убегай, скрывайся, падай и неистово бей в дверь, когда достигнешь цели. Ведь ты ещё не знаешь: будет очень сложно вдруг застать другого… в чарующих объятиях тепла родной постели…