Among the sounds of obsession


Автор: Tatiana Miobi
Фэндом: iKON
Персонажи: Чживон/Ханбин
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш (яой), Ангст, Драма, Психология, Даркфик, Hurt/comfort
Предупреждения: Насилие, Изнасилование
Размер: Макси, 105 страниц
Кол-во частей: 19
Статус:
закончен

Описание:
Оказывается, крайняя степень одержимости тоже имеет шансы повлечь за собой созидание. Ханбину не приходилось над этим задумываться, пока в его жизни не появился Чживон.

Посвящение:
RedSamhain, которая желала отведать чего-нибудь погорячее >:3

Публикация на других ресурсах:
С шапкой и указанием автора.

Примечания автора:
В основу выделенных курсивом отступлений в финальной главе был положен перевод песни Climax от фсг Cardinals.

p.s. Ненавязчивое упоминание о том, что за плечами каждого участника группы осталась отдельная история, вполне может обещать появление целой серии фанфиков в дополнение к данному (считайте, что автор тоже немножко одержим).

 


Содержание:
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8
Часть 9
Часть 10
Часть 11
Часть 12
Часть 13
Часть 14
Часть 15
Часть 16
Часть 17
Часть 18
Часть 19


Часть 1

Монотонность серых стен окрашивает будни соответствующими однообразными оттенками. Воображению очень удобно рисовать различные фантазийные картины на ровных вертикальных поверхностях: ничто не отвлекает внимание от творческого процесса, в результате которого в кармане появятся деньги. Этой суммы вряд ли хватит на красивую жизнь или какие-то ненужные излишества, да и с очередной прогулкой за кофе, пожалуй, всё-таки стоит немного повременить. 
По ночам, когда двери уютного кафе закрыты для посетителей, и мысли до краёв наполнены воспоминаниями о прожитом дне, однотонные стены преображаются до неузнаваемости, окрашиваясь всеми возможными в этом мире оттенками. Услышать мелодию этих цветов не составляет особого труда для того, кто привык собирать музыку по мелким крупицам, которые навязчиво мерещатся в голове, но почему-то не желают надолго там оставаться. 

Музыка сводит с ума, хватая за руки незначительными обрывками прекрасных мелодий, и будто парализуя уставшие пальцы, чтобы те не смогли довести до конца хотя бы одну начатую картину. Бессонница давно засиделась в гостях и чувствовала себя полноправной хозяйкой бесконечных ночей, покидая дом лишь с приходом ненавистного утра. 
Тёмное время суток всегда ассоциировалось с отчаянным поиском. Взгляд мечется по однотонным стенам, раскрашенным фантазийной подсветкой, ненадолго задерживается на очередном переходе одного цвета в другой, всего на секунду поймав то прекрасное, что неизменно живёт где-то рядом и не хочет становиться ближе. Пальцы сосредоточенно наигрывают привидевшуюся мелодию на чёрно-белых клавишах и спустя пару минут со злостью ударяют по ним, когда продиктованная вдохновением музыка бесследно исчезает, оставляя за собой тяжёлый шлейф недосказанности.
Не так уж трудно сочинять её для посторонних людей, приносящих с собой довольно невзрачные идеи и некоторую сумму денег, необходимых для жизни. Внести что-то своё, предложить коррекцию изначального замысла, удачно подстроить результат под того или иного человека, проработать все детали до мелочей и с чувством выполненного долга отдать диск с записью и всеми прилагающимися исходниками. Что в итоге? Восторг, благодарность, постепенно растущее количество заказчиков и неплохое вознаграждение, часть которого непременно будет потрачена на крепкий кофе без сливок и сахара. 

Ханбин привык жить очень скромно и постоянно копить деньги на хорошее оборудование, чтобы воплощать в реальность чужие идеи. Это вовсе не сложно. Достаточно подолгу наблюдать за однообразием серых стен и тщательно вырисовывать необходимые картины на ровной вертикальной поверхности. Вот только собственные замыслы, предназначенные для самого себя, никак не хотели появляться в пределах монотонного цвета. Для них он казался слишком скучным, невзрачным, лишённым полноценного смысла. Вдохновение бунтовало, требуя от музыканта чего-то большего, за что не стыдно уцепиться взгляду, находящемуся в отчаянных поисках. 

Впервые за долгое время Ким Ханбин позволил кому-то переступить порог своей квартиры после полуночи. На минуту отлучившись в ванную комнату, девушка остановилась напротив овального зеркала без рамы, которое висело над раковиной. В столь важные ночи она привыкла быть идеальной. Проверить макияж, аккуратно расчесать длинные волосы, ещё разок полюбоваться на себя со всех сторон и красивой походкой выйти в единственную комнату, где вечный творческий беспорядок окружает уютную на вид двуспальную кровать. 
Десятки светодиодных лампочек, раскиданных по стенам от пола до потолка, привлекли внимание гостьи с первых минут пребывания в этой квартире. Весьма опрометчиво Ханбин смастерил целую сеть из тонких проводов ещё и в ванной комнате. Но вдохновение, видимо, имеет привычку являться в самый неожиданный момент, а те или иные странности, присущие творческим людям, вызывали у девушки неподдельный интерес и давали возможность похвастаться подругам неординарностью любимого человека. Разумеется, лишь в том случае, когда она сама была незыблемым центром чьего-то вдохновения. 

Подсветка, изначально предназначавшаяся для дизайна прозрачных системных блоков, была приобретена парнем совершенно случайно во время поиска новой звуковой карты для своего компьютера. В том же магазине он дополнительно купил адаптер, чтобы, вернувшись домой, немного поиграть с сочетанием трёх стандартных цветов и хоть как-то разнообразить вездесущую однотонную серость. Вариант с покраской стен или подбором интересных обоев уже рассматривался в недалёком прошлом, но был категорично отсеян, причём не только из-за отсутствия времени на воплощение в жизнь столь глобальных замыслов. Ханбину необходимо постоянное разнообразие, а позволить себе устраивать в доме атмосферу вечного ремонта он, конечно, не мог. 
Маленькое желание музыканта осуществилось, когда стандартный набор светодиодов заиграл всевозможными фантастическими оттенками. Регулируя интенсивность освещения и положение маленьких лампочек, парень получал всё новые и новые цвета, в конечном счёте, разрисовав всю комнату их мягкими переливами. Тем не менее, одна стена неизменно должна оставаться монотонным холстом, предназначенным исключительно для чужих картин, поэтому сложносочинённая сеть проводов нашла своё место ещё и в ванной комнате.

Интересы девушки, неожиданно получившей приглашение остаться на ночь, были далеки от сочинения собственной музыки. Выйдя из ванной и окинув комнату любопытным взглядом, она едва ли могла понять, каким образом человек может слышать мелодию, смотря на разноцветные огоньки. С её точки зрения, они являлись не более, чем занятными предметами декора, которые можно свободно варьировать в зависимости от настроения. Да и прикрепить к стенам, пожалуй, необходимо поаккуратнее, отрезая прозрачный скотч ровными, одинаковыми по размеру кусочками. 
Забавное холостяцкое жилище. А что, если подольше здесь задержаться, навести порядок и отправить на помойку всё лишнее? Подумав об этом, девушка коснулась светодиодов и, чуть изменив их положение, получила интересное сочетание новых оттенков. 
- Не трогай! Чёрт… - закрыв руками лицо, Ханбин упал спиной обратно на кровать. Пускай он позволил кому-то постороннему находиться на своей территории, но это вовсе не значит, что человек волен менять что-либо в соответствии со своим вкусом. Или даже случайно. Если имеются интересные мысли, их можно спокойно высказать и попросить принять во внимание, а не трогать руками всё подряд без заранее полученного на то разрешения. 
Впрочем, довольно резкая интонация ничуть не смутила гостью. В какой-то степени она была готова принять любые странности в обмен на долгие отношения, не лишённые романтики, приятных сюрпризов и горячего секса. Ей действительно нравился этот симпатичный парень, несмотря на практически полное отсутствие каких-либо точек соприкосновения. Ханбин всё время говорил о музыке, что-то объяснял, углубляясь в профессиональные подробности, пытался поведать о своём миропонимании, передать словами безграничный спектр ощущений и хоть на долю секунды уловить в глазах слушателя намёк на заинтересованность долгим рассказом. Однако девушка могла выдать в ответ лишь молчание, разбавленное внушительной долей неловкости. 

Подойдя к двуспальной кровати, она, не спеша, прилегла рядом с молодым человеком и посмотрела на него в ожидании каких-либо действий. Ночь, проведённая в компании такого необычного человека, наверняка, должна запомниться надолго. И пусть днём этот парень постоянно рассуждает о непонятных вещах и может показаться очень скучным, однако сейчас, когда разноцветные огоньки, раскиданные по однотонным стенам, придают тишине романтичную атмосферу волшебства, никакие навязчивые идеи не способны помешать влюблённым насладиться физической близостью.

Ханбин не считал, что влюблён. Если говорить честно, то он ни разу над этим не задумывался, да и само понятие отношений представлялось ему как нечто тяжёлое и совершенно бессмысленное. Повстречав на своём пути миловидную девушку, парень предположил, что найдёт в её лице ту самую Музу, которая не станет издеваться над молодым музыкантом, диктуя впечатляющие мелодии и тут же разбивая их на тысячи осколков, никак не складывающиеся в единую композицию. 
Однако Музе, похоже, не очень-то интересны старания увлечённого автора. Он был бы несказанно рад предложению девушки просто побыть рядом до утра, находясь на одной волне с его размышлениями и не рассчитывая на иной вариант физической близости. С другой стороны, вполне возможно, что именно секс, для которого, вообще-то, ещё не пришло время, подарит небывалый прилив вдохновения.
Ханбин не знал. В этом плане ему сравнивать не с чем.
- А с бывшей ты тоже был таким нерешительным? – поинтересовалась подруга, не дождавшись от парня даже мимолётного прикосновения к своему телу. Он просто лежал на спине, рассматривая приглушённый отсвет разноцветных лампочек, покрывающий потолок размытыми пятнами, и, кажется, всецело отдался привычным раздумьям, напрочь забыв обо всём остальном. 
- До тебя я ни с кем не встречался, - спокойно ответил Ханбин, продолжая смотреть в одну точку. Складывалось впечатление, что его ничуть не волнует столь долгое отсутствие личной жизни. И это действительно было так.

Девушку неслабо удивил равнодушный тон парня. Любой другой, с её точки зрения, наверняка постеснялся бы открыто признаваться в таких вещах, учитывая немалый возраст. Молодому человеку совсем скоро исполнится девятнадцать лет, а значит, давно пора приобрести хоть какой-нибудь опыт общения с противоположным полом. 
Однако сам Ханбин под словом «общение» предполагал разговоры. Понятие «близость» для него означало взаимное доверие и существование на одной волне. А то, что другие мужчины условно обозначали словом «спать», он расшифровывал не иначе, как «засыпать под одним одеялом». Парень вовсе не пытался казаться скромным недотрогой. Но и расходовать время на то, что не считал интересным, он тоже не мог. Даже сейчас, спустя почти две недели невнятных отношений, он не хотел столь быстро переходить к чему-то большему. Во-первых, это нечестно по отношению к девушке, которую по-прежнему никак нельзя считать любимой. Во-вторых, далеко не факт, что подобная разновидность близости подарит ощутимые плоды на фронте музыкального творчества. 

Немного помолчав, подруга чуть приподнялась и неспешным движением убрала за ухо длинную прядь медовых волос.
- В таком случае… придётся мне взять инициативу в свои руки. Что скажешь? - её слова звучали не совсем уверенно, но, глядя на парня, который в этом плане явно не отличался особой предприимчивостью, она старалась как можно быстрее прогнать все сомнения. Не рассматривать же вместе с ним потолок до наступления утра.
- Руки… руки… - еле слышно прошептал музыкант и, словно опомнившись, резко сел на кровати, - Покажи мне их.
- Что показать? А… ну… - чуть усмехнувшись над внезапной просьбой, она вытянула вперёд свои руки, пытаясь понять, что происходит в голове у этого странноватого типа.

Мягко обхватив тонкие запястья, Ханбин сосредоточенно прощупывал их и осматривал, двигаясь по направлению к ладоням и длинным пальчикам с ухоженными ноготками. Внимательно изучая каждую линию, он ждал, что неповторимые рисунки на ладонях вот-вот поведают о чём-то прекрасном. Парень старался разглядеть мелодию в этих бесконечных линиях и окончательно понять, правильно ли он поступил, предложив девушке начать отношения. 
Впрочем, ожидаемого так и не произошло. Отстранившись, молодой человек сел на краю кровати и коснулся ступнями прохладного деревянного пола. Необходимо что-то делать, говорить, оправдывать надежды на незабываемую ночь или хотя бы ради приличия повернуться к девушке лицом, пока она сидит сзади и молча продолжает ждать.
Не хочется. Сейчас весьма сгодился бы вариант с вызовом такси, но это ведь тоже будет невежливо. 

Мысли… мысли… сплошной бардак в голове…
А может, что-нибудь и получилось бы, но парень встал и целенаправленно пошёл к своим клавишам именно в тот момент, когда подруга потянулась к сутулым плечам в попытке снять напряжение, которое стремительно нарастало, заметно утяжеляя воздух. Нечто странное. Вдохновение прочно увязло в окружающей тяжести и обрубало все надежды на продуктивную деятельность. 
На что ещё можно тратить долгие ночи, порабощённые вечной бессонницей? С недавних пор они имеют свой цвет, но по-прежнему не окрашены уникальным запахом, присущим непроглядной темноте за окном. Горьковатый аромат светлого времени суток настойчиво тревожит обоняние, напоминая об уютном заведении с маленькими деревянными столиками, куда Ханбин привык заходить по утрам, а затем и чуть чаще. Кафе располагалось настолько близко к дому, что придти туда, наверное, можно и в тапочках, особенно, если нет времени на тщательное продумывание своего внешнего вида.
Совсем недавно подобная трата денег вовсе не входила в привычки молодого музыканта, который предпочитал жить очень скромно и откладывать сбережения на покупку хорошего музыкального оборудования. Но что-то произошло в одно прекрасное осеннее утро, когда, расплачиваясь за очередной стаканчик бодрящего напитка, Ханбин заприметил новенького официанта, курсировавшего от столика к столику.
«Заяц», - ненароком подумал музыкант, увидев добродушную улыбку, с которой парень подошёл к посетителю. Что называется, во все тридцать два. Глаза при этом сузились до щёлочек, и, кажется, любому, кто взглянет в его сторону, в тот же момент на душе станет радостно. Во всяком случае, Ханбину становилось теплее. И дело здесь вовсе не в кофе, который уже начал обжигать руки.

Часть 2

Не отступая ни на шаг от чужой задумки, крайне сложно выхватить из процесса создания музыки удачный момент для самовыражения. Если бы эта неблагодарная каторга на протяжении каждого месяца не сулила тех денег, которых чудом хватает на оплату коммунальных услуг, скромный обед и крепкий кофе, то Ханбин вряд ли стал бы прибегать к подобному виду заработка. С другой стороны, он осознавал, что получает бесценный опыт именно в том направлении, которое потребуется в ближайшем будущем. При этом парень не платит за своё обучение какому-то чужому человеку. По сути, всё происходит наоборот: чужие люди приходят к нему домой и платят за то, чтобы он сам получал опыт. Если рассматривать данную ситуацию с такой точки зрения, то можно увидеть в происходящем весьма позитивные нотки.

Однако главный фокус заключался, конечно же, в том, чтобы из раза в раз откладывать определённую сумму в конвертик с накоплениями. Уж как только Ханбин в этом плане ни извращался за годы самостоятельной жизни, но в итоге остановился на весьма простых, незамысловатых истинах.
На одежде, допустим, можно существенно сэкономить, если носить вещи аккуратно и держать их в чистоте. Впрочем, старенький утюг, безвременно отошедший в бытовой рай, внезапно провалил все планы по аккуратности. Примерно полтора месяца, а может, чуть больше, музыкант носит чистую, но изрядно помятую одежду. Разумеется, она, в какой-то степени, весьма удачно дополняет образ странноватого типа, с головой погружённого в творчество и прочие непонятные дела. А если с горя напялить ещё и серый берет с козырьком, лихо сдвинутым набок, то в результате получится нарочито неряшливый, слегка бомжеватый шик. 

Ханбин привык относиться к самому себе с некоторой долей юмора. В то же время, его не так уж сложно обидеть, хоть парень и будет до последнего момента убедительно делать вид, что ему всё равно. Либо переведёт чей-то резкий выпад в весёлую шутку. А может, просто посмеётся, при этом не забыв найти для оппонента пару крепких, но не обидных слов, заставляющих хоть немного задуматься. Однако спустя некоторое время, оставшись наедине с собой, в подробностях вспомнит всё, что было сказано в его адрес, и будет долго копаться в себе, пытаясь найти какую-нибудь неисправность. 
Нет, он вовсе не пытался понравиться абсолютно всем. Да и кому-то в отдельности тоже. На самом деле, ему был крайне важен внутренний покой, хоть и получалось сохранять его только на людях. Как ни старался парень выстраивать защитный барьер между собой и чужими людьми, в минуты одиночества он по-прежнему мысленно самоуничтожался, проживая те или иные ситуации по несколько тысяч раз. 
Однажды найдя среди возможных вариантов наиболее подходящий и лёгкий в плане осуществления, молодой музыкант остановился именно на нём, испытав несказанное удовлетворение от такого выбора. А заключался этот выбор в том, чтобы соприкасаться с людьми исключительно по делу. Пришли, подробно объяснили задумку и можете проваливать до момента её осуществления. Таким образом, Ханбин очень быстро сузил свой круг общения до кучки заказчиков.

Отныне барьеры выстраивались сами собой лишь в те моменты, когда человек с самого начала ограничивал возможность полёта фантазии автора, а то и вовсе обрезал ему крылья под корень. Подобное случалось хоть и не часто, однако существенно коробило музыканта, которому не нравилась чужая задумка. Приходилось действовать по некой перпендикулярно-параллельной схеме и ни в коем случае не отступать от заранее оговорённого плана, иначе заказчик уйдёт восвояси вместе с обещанными деньгами.
«Эй, послушай меня! Я могу сделать лучше! Я могу написать для тебя хит!» - эти мысли неизменно крутились в голове и заставляли ощутимо нервничать. В такие моменты чувство потерянного, упущенного, напрасно потраченного времени не просто отказывалось покидать эмоции: оно всецело охватывало физические ощущения, въедалось в них так же, как ржавчина завладевает металлом, и словно разрушало те силы, что Ханбин тщательно собирал в плотный ком для выполнения очередного заказа.
Сгорбленная спина, опущенные руки, мимолётная безысходность во взгляде, повторяющая своим оттенком тот монотонный серый холст, предназначенный исключительно для чужих задумок. Похоже, что всё напрасно, и парню никогда в жизни не пробиться в ряды полноценных музыкантов, продвигающих в мир собственное творчество. Быть может, однажды ему предложат работу в каком-нибудь более-менее солидном месте, где ровными рядами сидят такие же неизвестные никому работяги, а заказчик прохаживается вдоль них, выбирая, к кому обратиться за реализацией своих скудных идей. 
Неважно, какая сумма подытожит выполненную работу. Ханбин чувствовал острую потребность в том, чтобы вплотную заниматься собственным творчеством и обязательно демонстрировать публике его отточенные до идеала результаты. Причина здесь вовсе не в славе или её скрытой потребности, завуалированной десятком адекватных причин. У парня действительно имелось нечто важное, что можно показать людям. 
Оставалось всего лишь преодолеть основную проблему, которая изо дня в день тормозила процесс, а дальше, наверное, всё пойдёт, как по маслу. А может, и нет. Музыкант по-прежнему размышлял о том, что эти отчаянные попытки не приведут ни к чему впечатляющему. Обычно ему требовалось всего две минуты на необходимое погружение в печальные мысли, чтобы, собрав волю в кулак, разорвать их оковы и с новыми силами продолжить нелёгкий путь к заветной мечте.

Бывают моменты, когда все грандиозные планы сосредотачиваются вокруг горячего стаканчика с горьковатым бодрящим напитком. Ханбин греет замёрзшие пальцы до покраснения кожи, украдкой наблюдая за одним-единственным официантом, кроме которого, кажется, в пределах этого заведения вообще никого не существует. 
Самый дальний столик, находящийся в уютном уголке, редко бывает занят, потому что люди, забегающие сюда по утрам или во время перерыва, предпочитают быстренько съесть что-нибудь незначительное и разбежаться обратно по рабочим местам. Небольшое кафе весьма удачно расположилось в окружении различных организаций, представляющих собой разномастные магазинчики, торгующие всякой всячиной, и неприметные офисы, в которых в течение всего дня царит суета, и разрываются от звонков стационарные телефоны. 
Довольно оживлённая улочка, мощённая светлым камнем. Пожалуй, если бы не родная речь, раздающаяся отовсюду, то Ханбин на минутку мог бы предположить, что находится где-то во Франции. Временами музыкант любил предаваться подобным фантазиям, закрывая глаза и красочно воображая атмосферу, присущую тому или иному городу. Не сказать, что парень таил в своей душе необузданную страсть к путешествиям, однако пожить то там, то здесь, не задерживаясь подолгу в каком-либо месте, он был бы не против. Впрочем, фантазии довольно быстро разбивались о груду музыкального оборудования, которую придётся перевозить с места на место, тем самым, подвергая бесценные вещи большой опасности.

В очередной раз задумавшись над возможным решением этой никому не нужной проблемы, Ханбин не заметил, как просидел в кафе примерно полчаса, рассматривая страницы какой-то тоненькой книжечки. Рассеянность, порождённая внезапными приливами запутанных мыслей, была в характере музыканта, поэтому лишь спустя какое-то время он всё-таки удосужился вернуться в реальность и сообразить, что перед ним находится меню. 
Неловкая ситуация. Парень хотел заскочить сюда на пару минут и кинуть ненавязчивый взгляд на того официанта, чтобы успеть выполнить намеченную работу до момента закрытия кафе и, вполне возможно, прийти ещё раз. В итоге он просидел за столиком невесть сколько, придумал, каким образом упаковать синтезатор, чтобы тот не повредился во время спонтанного переезда на другой конец мира, и…
- Какие-то проблемы? – голос, раздавшийся прямо над ухом, показался чересчур громким, хоть в данный момент таковым и не являлся. В то же время, в нём послышались весьма знакомые нотки, которые Ханбин никак не рассчитывал услышать на столь небезопасном от себя расстоянии. Надежды на возможную ошибку безвозвратно рухнули в пропасть, когда музыкант поднял голову и встретился с той самой улыбкой «во все тридцать два», за которой внимательно наблюдал в течение довольно продолжительного времени. Как и прежде, она с невероятной силой согревала душу, однако на сей раз тепло стремительно разливалось не в районе груди, а где-то поближе к пяткам, - Вы готовы сделать заказ? – поинтересовался официант и снова улыбнулся. Да он издевается просто, честное слово. 
Продолжая зачарованно пялиться прямо в глаза, сузившиеся до весёлых щёлочек, Ханбин наугад ткнул пальцем в меню и, лишь проводив удаляющегося молодого человека взглядом, посмотрел, что именно умудрился заказать этот палец, пока музыкант находился в необъяснимом ступоре. Как обычно, кофе. Однако вовсе не тот, за которым он приходит сюда каждый день. Замысловатое название, выведенное изящным шрифтом возле фотографии высокого стакана с дорогим содержимым и пышной пенкой, заставило Ханбина взвыть. Пусть даже не вслух, но собственные эмоции он в тот момент прекрасно услышал. 

Впервые за долгое время парень искренне сожалел о том, что предпочитает сидеть в самом дальнем углу кафе, из которого так просто не смоешься. Дело не в том, что музыкант не мог позволить самому себе один разок шикануть, заказав что-нибудь подороже. Привычка целесообразно экономить деньги проявлялась даже в мелочах, поэтому, выходя из дома, он брал с собой ровно ту сумму, которую собирался потратить, дабы не соблазняться на какие-то ненужные расходы. В далёком прошлом он жил совсем по-другому, но правильное самовоспитание и преданность великим целям сделали своё дело, научив парня нехитрым премудростям самостоятельной жизни. 

Нервно покусывая нижнюю губу, Ханбин поглядывал в сторону двери, норовя вот-вот сорваться с места и быстренько слиться с толпой. Однако, в его понимании, это означало ничуть не меньше ударить лицом в грязь, чем во время чистосердечного признания официанту в отсутствии денег. Разумная экономия всегда воздавалась благом, но, как бы там ни было, казаться кому-то бедным студентом парень совсем не хотел. К тому же, после подобного казуса он вряд ли сможет хоть раз посмотреть в сторону объекта постоянного наблюдения, ради которого и приходит сюда каждый день.

Светло-коричневый стаканчик с фирменным логотипом кафе опустился на стол рядом с приунывшим музыкантом. Это вовсе не тот кофе, который случайно был заказан пятью минутами ранее. Не понимая, что происходит, Ханбин вопросительно посмотрел на официанта.
- Ты всегда берёшь одно и то же, а сейчас даже не посмотрел в меню. Вот я и подумал, что ты, может быть, немного ошибся, - пояснил молодой человек и расплылся в очаровательной улыбке, при виде которой душа музыканта с новой силой начала греть онемевшие пятки, - К тому же, если сегодня ты закажешь что-нибудь дорогое, то завтра уже не придёшь, - тем же весёлым тоном добавил официант и удалился к другому столику. 
Ханбину оставалось лишь смотреть ему вслед, высказывая негодование, возмущение и обиду, ощутимо треснувшую кулаком по самолюбию. Пусть даже не вслух, но собственные эмоции он, как и прежде, слышал весьма отчётливо. Судорожно размышляя над тем, как не упасть в глазах объекта наблюдения, парень и предположить-то не мог, что тот самостоятельно опустит его ниже плинтуса. С другой стороны, это могло произойти случайно. Вряд ли официант, поступивший на работу совсем недавно, будет намеренно унижать посетителя. Неважно, что странного, задумчивого, в изрядно помятой одежде и по полчаса листающего меню без какой-то определённой цели. Больше всего музыканта волновал тот короткий и совершенно не запомнившийся момент, когда они успели перейти на «ты».

***
Единственная однотонная стена, которую не затронула беспорядочная сеть проводов и разноцветных лампочек, скрывается под листами белой бумаги, количество которых множится из часа в час. Прозрачный скотч подходит к концу, поэтому приходится обращаться с ним бережно, прикрепляя листы аккуратными, крохотными кусочками. 
Переплетение бесконечных линий, наспех нанесённых простым карандашом на белый цвет, с большой натяжкой можно назвать рисунками. Кто-то посторонний, случайно оказавшийся поблизости, наверняка, искренне посмеялся бы над молодым человеком, который снова и снова затачивал карандаш, продолжая самозабвенно творить нечто невнятное и опасаясь упустить вдохновение до того, как в окно с любопытством заглянет очередное ненавистное утро.

Часть 3

Длинное прямоугольное зеркало красуется своей стариной над комодом, прислонившимся вплотную к стене напротив компактного двухместного диванчика. Ещё два зеркала такой же высоты, но чуть поуже, располагаются по обеим сторонам от основного, представляя собой подобие створок, заточённых в обрамление из тёмного дерева с искусно вырезанными узорами по всему периметру. 
Закрыть бы эти створки и больше никогда не распахивать, но полезные идеи, как водится, приходят слишком поздно, да и рассмотреть поближе то, что застыло на поверхности этих зеркал, не помешает, пусть даже очередная попытка откроет новый десяток себе подобных. Быть может, на сей раз она обернётся удачей, и ситуация, наконец, прояснится, а значит, бороться с проблемой отныне не будет столь тяжко.
Может быть… может быть… 
Недуг имеет привычку отчаянно сопротивляться попыткам пресечь себя на корню. Пожалуй, необходимо быть куда более настойчивым, когда он снова и снова врывается на территорию нормальной жизни и мощным вихрем превращает в руины её спокойную обитель. На тщательную реставрацию и заметание следов уходит немало времени, а что-то и вовсе не поддаётся ремонту, поэтому тут же отправляется в небытие наряду с бесконечными сожалениями о случившемся. Так было с людьми, так было с желаниями, такое случалось с многочисленными предметами, которые не менее дороги и памятны сердцу, чем самые близкие люди. 

На поверхности трёх зеркал отражаются три совершенно разных человека, хоть и похожи все трое, словно одинаковые капли морской воды, на того, кто неподвижно сидит напротив комода, подтянув колени к груди и обняв их руками. Сузив глаза до пристальных щёлочек, он внимательно смотрит на копии своего отражения, медленно переводя взгляд с одной на другую в попытке осознать что-то важное. 
Там, откуда он недавно вернулся, не имелось подобной возможности. Приходилось с утра до вечера сидеть на жёсткой кровати и сосредоточенно пялиться в однотонную стену, чтобы увидеть те самые копии посредством своего воображения. Увидеть и забыть навсегда. Молодой человек искренне верил, что это непременно скажется на результате, обернувшись положительным эффектом и долгожданной свободой от недуга. 
Но белый цвет, в который зачем-то красили стены, неимоверно раздражал глаза и нередко вызывал внезапные приступы ярости. Скорее всего, в такие моменты сознанием всецело овладевало нечто, нашедшее своё отражение на поверхности одного из зеркал. Наверное, в том, что правее, потому как из центра доносится навязчивый шёпот, предлагающий самый лёгкий выход из сложившегося положения, а точная копия, сидящая слева, и вовсе до самых краёв полна равнодушием.

Не раз он ловил себя на мысли о бесполезности надуманных методов, когда лежал крепко связанным на жёсткой кровати после очередного краткосрочного приступа и ронял горькие слёзы на белые простыни. Нескончаемая круговерть, из которой, похоже, не выбраться. Безумно и стыдно соглашаться на помощь посторонних людей, если знаешь заранее, что прежним уже не вернёшься, а самые близкие отвернутся от тебя с подозрительной лёгкостью. 
Впрочем, некоторые из них повернулись спиной ещё в самом начале, предоставив дальнейшие действия слухам, которые, как правило, разносятся очень быстро, передаваясь из уст в уста и обрастая всё новыми и новыми подробностями. Думая об этом, парень, как никогда, мог разглядеть всю привлекательность перспективы навечно остаться в окружении белых стен и поскорее отдать богу душу, лишь бы никогда не соприкасаться взглядом с теми, кто слишком много говорит за спиной.

Единственный источник света погас, когда вилка вылетела из розетки. Настольная лампа, всё это время стоявшая на полу рядом с диваном, ударилась о центральное зеркало и вдребезги разбила его поверхность, забрав одно из трёх отражений. То, которое постоянно нашёптывало о многочисленных способах сведения счётов с жизнью и настойчиво мешало искать разумные пути. Пускай проваливает в первую очередь, а с остальными парень обязательно продолжит борьбу. 

***
Белые прямоугольники не пожелали долго задерживаться на скучном сером фоне. То ли виноваты остатки прозрачного скотча, который приходилось нарезать крохотными кусочками, то ли необходимая разновидность вдохновения привыкла под утро исчезать в окне вместе с тающей ночной темнотой.
Ханбин считал, что у человека не может быть всего лишь одна Муза. Их ровно столько же, сколько увлечений. А если то, чему посвящаешь основную часть своего времени, имеет несколько граней, значит, и вдохновению не присуща возможность являться в одинаковых обликах. С другой стороны, вполне может быть, что оно просто по-разному себя проявляет, заставляя творить то одно, то другое или же вообще перекрывая доступ к какой-либо стороне желаемой деятельности. 

Но слишком уж разными были те Музы, которые переступали знакомый порог в светлое и тёмное время суток. Вдохновение дня призывало к размеренности, неспешным шагом кружило по комнате и умудрялось одаривать некоторой степенью безысходности, хоть и позволяло в полной мере заниматься работой. Вдохновение ночи зажигало свет в самых недрах души, подобно яркому маяку, который указывает заблудившимся кораблям правильный путь к берегу. Ожидание наступления сумерек само по себе являлось стимулом проживать каждый день от начала до конца, чтобы получить ещё один шанс на реализацию грандиозных планов. В то же время, вдохновение ночи несло с собой хаос. Оно торопило, беспорядочно комкало мысли и зачастую вызывало кратковременные приступы паники. Казалось бы, что после активной деятельности в дневное время суток ухватить за хвост эту странную, неуловимую Музу не составляет особого труда, но, тем не менее, она снова и снова касалась зачатков идей музыканта, обещая превратить их в самые настоящие шедевры, и тут же всецело забирала обратно, в открытую смеясь над молодым человеком.

Старенький кнопочный мобильник разрывался неприятным на слух, туповатым звонком будильника. Проснувшись, Ханбин не сразу сообразил, почему лежит на полу возле однотонной стены, погребённый под множеством белых листов с непонятными рисунками. За те два часа, что музыкант успел потратить на сон, кусочки скотча не выдержали тяжести бумаги и, с облегчением отвалившись от стены, позволили рисункам беспорядочно опуститься вниз, таким образом, случайно раскидав в стороны всю целостность грандиозного замысла. 
Тихий стон раздался в тишине однокомнатной квартиры. Парень мысленно просил прощения у своей шеи, которая нещадно болела после пребывания тела в крайне неудобной позе на твёрдом полу. Эта ночь тревожила воспоминания невнятными обрывками, словно молодой человек изрядно напился ещё с вечера и наутро пытался понять, что происходило у него дома на протяжении долгих часов. 
Тем не менее, он прекрасно помнил, с чего началось такое внезапное забытье. Лучезарная улыбка «во все тридцать два» и узкие глаза-щёлочки мерещились всюду, куда бы ни взглянул Ханбин. В течение дня он ответственно выполнял возложенные на себя обязанности, а то, что произошло с приходом долгожданных сумерек, парень никак не мог вспомнить в необходимых деталях. 

Алкоголя в пределах квартиры никогда не водилось, да и то откровенное равнодушие, которое музыкант испытывал к перспективе утопить хаос на дне бутылки, не позволяло ему хотя бы один раз притронуться к чему-нибудь крепче, чем кофе. Хоть и бытует в народе мнение, что талант не пропьёшь, однако Ханбин отнюдь не считал его правильным, предпочитая твёрдо стоять на ногах и мыслить достаточно трезво. 
Впрочем, его дружба с «нормальностью», как ни крути, немного отличалась от той, что была принята в окружающем социуме. Само понятие «нормы», в понимании парня, имело множество цветов и оттенков, а потому он не стремился однозначно делить поведение людей всего лишь на «чёрное» и «белое». Начнём с того, что он вообще перестал стремиться к людям, дабы и они не имели возможности причислять его жизнь к одной из двух крайностей. 

Заметив свой ноутбук, который каким-то неведомым чудом переместился со стола на пол, музыкант подполз к нему на четвереньках и, слегка постучав пальцами по тачпаду, увидел на экране открытый секвенсор для написания музыки. Всё ещё до конца не проснувшись и пребывая в каком-то подобии ступора, парень смотрел на всевозможные плагины, пытаясь понять, что к чему. Похоже, этой ночью он снова пытался написать для себя нечто путное, однако на сей раз попробовал ещё и сводить воедино получившиеся аудиодорожки. Не рановато ли?..
Ещё раз окинув взглядом бардак на экране, Ханбин нажал на воспроизведение и в ту же секунду окончательно пришёл в себя после недолгого сна. С другой стороны, он смутно догадывался, что всё ещё спит, потому как происходящее ни в коем случае не может являться реальностью. 

Созданная ночью композиция оборвалась примерно на половине, и музыкант, до конца не поверив в случившееся, медленно перевёл взгляд в сторону груды рисунков, валявшихся возле стены. Один из двух листов, всё-таки продержавшихся до утра на сером фоне, оторвался в ту же секунду и плавно спустился на пол, оказавшись в нескольких сантиметрах от ног Ханбина.
Бесчисленные линии, сплетённые движением простого карандаша в лабиринт, повествовали о чём-то невнятном. Здесь можно разглядеть и густые леса, и морские волны, и женщину, открывающую зонт в преддверии внезапного ливня. Парень слышал, как по лабиринту гуляют отрывки написанной музыки, однако полную картину возможно составить лишь в случае, если удастся разместить все рисунки в том порядке, в котором они находились несколько часов назад.
Вскочив с пола, Ханбин подбежал к стене и, подобрав бумажные листы, начал вспоминать, как именно они должны располагаться. Однако клейкая поверхность скотча, уже успевшая изрядно подсохнуть, не желала восстанавливать целостность неясной картины. Рисунки падали с однотонного серого цвета и беспорядочно опускались вниз, игнорируя старания автора. А может, во всём виновато наступившее утро, в свете которого нет места для Музы, привыкшей к ночной темноте.

***
Осень любит преподносить сюрпризы внезапной сменой погоды. Солнечный свет, придававший красновато-позолоченным листьям ещё большую яркость, полностью скрыл угасающее тепло за плотной грядой облаков. И хоть не спешили они барабанить по крышам долго копившейся влагой, температура за окном очень быстро и ощутимо упала, окутав неприятным холодом беззащитные пальцы.
Привычное спасение можно найти за дальним деревянным столиком, который редко бывает занят кем-то посторонним. Ханбин считал, что это место принадлежит только ему, поэтому, войдя в помещение, целенаправленно пошёл туда, где не приживаются даже самые слабые отголоски уличной суеты. Вот-вот пойдёт дождь, а значит, можно немного задержаться и растянуть удовольствие, ведь музыкант никогда не имел обыкновения таскать с собой зонт. 

Расслабившись, он сел за уютный столик и, чуть приподняв козырёк серого берета, окинул взглядом кафе в поиске знакомого официанта. Ничто не предвещало беды. Но каково же было удивление Ханбина, когда рядом оказалась та самая девушка, с которой он поступил весьма некрасиво, пригласив к себе на ночь и всю ночь игнорируя.
- Ты что здесь делаешь? – шокировано спросил музыкант, несмотря на то, что явный ответ напрашивался сам собой и заключался в униформе, которую носили работники данного кафе.
- Присматриваю за тобой, разумеется, - как ни в чём не бывало, ответила девушка. Её внезапное появление застало парня врасплох. Откровенно говоря, за последние дни, проведённые в работе и поисках, он вообще успел забыть, что с кем-то встречается, - От тебя полторы недели ни слуху, ни духу. Вполне естественно, что я начала волноваться. Но зная твою привычку пить крепкий кофе в одном и том же месте, решила уволиться с предыдущей работы и ездить сюда. Конечно, уйма денег уйдёт на проезд, но зато мой парень ежедневно будет находиться под присмотром, - она улыбнулась, изящным жестом поправив медовые волосы, собранные в аккуратный хвост. 

Из всего вышесказанного Ханбин с удивлением выудил только то, что с момента неудачной ночи прошло полторы недели. Как?.. Когда?.. То ли время умудрилось окончательно спятить, то ли музыкант, с головой погрузившийся в творчество, перестал смотреть в календарь. 
Немного помолчав и отчасти переварив полученную информацию, он почувствовал беспричинное волнение, которое стремительно разрасталось внутри.
- Ты кому-нибудь здесь говорила о том, что я твой парень? – поинтересовался молодой человек, хоть и понятия не имел, для чего ему так сильно необходим ответ.
- Да, один работник… ммм… Ким Чживон, кажется… прости, я ещё не очень хорошо знакома с персоналом. В общем, он спрашивал про странноватого типа, который каждый день пьёт отвратительный кофе без сливок и сахара. Я сразу поняла, о ком идёт речь, и сказала, что мы встречаемся.

Ким Чживон… Ким Чживон… тот самый ли это официант, за которым Ханбин украдкой наблюдал всё это время? На бейджике, конечно, чёрным по белому написано имя, но парень постоянно забывал посмотреть, потому как внимание отвлекало то самое непонятное тепло, разливающееся по телу при виде весёлой улыбки.
Что ещё девушка успела наговорить про музыканта за первые часы рабочего дня? Рассказала о том беспорядке, что царит в его комнате, снизу доверху увешанной разноцветными лампочками? Или поведала всему персоналу кафе о подробностях музыкальной деятельности? А может, создала на словах образ какого-то ненормального типа, который помешан на создании музыки? Что, если из-за её рассказа тот официант больше никогда не приблизится к самому дальнему столику?..
Почувствовав надвигающуюся безысходность, Ханбин опустил голову, прислонившись лбом к тёплой древесине. Из-под козырька берета доносился тихий скулёж.
- Если ты хотел шифроваться, то мог бы заранее об этом предупредить, - продолжила девушка в ответ на его реакцию, - А сейчас уже поздно. Все мои подруги видели твою фотографию.
- По-мо-ги-те… - еле слышно сказал музыкант, тихонько ударяясь лбом о столешницу в такт произносимым слогам. Он как-то пропустил тот момент, когда превратился в подобие карманной собачки. Собственно, как и тот, когда у подруги появилась его фотография. 

Их отношения не знали общих интересов, романтичных моментов и приятно проведённого совместного времени. Всё это вообще с большим трудом можно было назвать отношениями. Парень совершенно не понимал, что происходит, и, главное, зачем. Мечтая получить прилив вдохновения, окунувшись с головой во что-то доселе непознанное, он не нашёл даже крупицы удовлетворения бесконечных поисков, но зато приобрёл на свою голову какие-то нелепые обязанности. Возможно, музыкант и выполнял бы их в надлежащей мере, если бы имел однозначное представление о том, как это делается. Ожидания подруги обернулись суровой реальностью уже в первый день, когда из всего многообразия цветов парень умудрился выбрать именно те, на которые у неё аллергия. 
- Ты ненормальный, Ханбин, - девушка продолжала стоять рядом и смотреть на музыканта, который по-прежнему не отрывал лба от тёплой столешницы, - Посмотри на себя. Тебе утюг подарить? – она подёргала за рукав мятой кофты, - Когда ты уже бросишь свои дурацкие увлечения и остепенишься? – парень резко затаил дыхание, не веря собственным ушам. А подруга, тем временем, продолжала, - Выбросил бы весь накопившийся хлам, нашёл бы нормальную работу и стал бы таким же, как все.
- Как все? – он поднял на неё разочарованный взгляд и не услышал ни слова из дальнейшей возмущённой речи. Все разговоры, долгие повествования, всё то, о чём подробно рассказывал музыкант, пытаясь посвятить девушку в собственные ощущения, преподносимые окружающим миром, оказались напрасны. Она не могла понять его чувства или же просто не хотела этого делать. Но как не понять?.. О чём она думала, пока парень старался максимально распахнуть свою душу? Слушала ради приличия, чисто из вежливости, не понимая всей сути бесед? 

- …Я не решалась появляться на пороге твоего дома без приглашения, но неужели так сложно ответить хотя бы на один звонок? – громкие мысли перестали подавлять привычные звуки, и те вернулись обратно, больно ударив по ушам. Ханбин успел понять то, что было сказано в качестве завершения длинной речи, и вот тут уже готов был поспорить.
- Врёшь, мне никто не звонил, - он полез в карман за стареньким телефоном, чтобы доказать правоту своих слов, и чуть ли не остолбенел, увидев на экране уйму пропущенных, последний из которых принадлежал номеру заказчика, - О, нет… - прошептал молодой человек, с ужасом пялясь в телефон. Девушка скрестила руки на груди, победно улыбнувшись, однако парень в очередной раз сокрушил в прах её ожидания, - Чёрт-чёрт-чёрт! – воскликнул он и посмотрел на подругу, - Мне час назад звонил один из заказчиков! Каким образом я умудрился это пропустить?! - так и не успев взять крепкий кофе без сливок и сахара, который, вообще-то, вовсе не был отвратительным на вкус, Ханбин сорвался с места и помчался на улицу, где уже вовсю моросил мелкий дождь.
- А то, что я звонила тридцать семь раз, тебя вообще не волнует?! – крикнула девушка ему вслед, но парень даже не обернулся. Вовсе не потому, что по природе своей он был невежливой сволочью. Просто мысли имели обыкновение не только заглушать чужие слова, но и настойчиво мешать сосредоточиваться на собственных действиях, - Ну, и проваливай! Хоть женись на своей музыке! – её слова наполнились обидой, когда музыкант оказался за пределами кафе. 

Густо покраснев, девушка быстрым шагом направилась в подсобку, чтобы успокоиться и не слышать, как перешёптываются посетители, ставшие свидетелями неприятной ссоры. Молодой официант, который всё это время находился неподалёку, проводил её пристальным взглядом, сузив глаза до внимательных щёлочек.

Часть 4

Глубокая обида не спешила покидать опущенный взгляд. Опущенный в пол, когда Ханбин не находился где-то поблизости. Проходя мимо столика, за который два-три раза в день присаживался музыкант в ожидании собственной смелости, девушка держалась гордо и холодно, идеально выпрямив спину и не обращая ни малейшего внимания на провинившегося посетителя. При этом сама она чувствовала не меньшую степень вины, но так же, как парень, не могла найти слов для того, чтобы заговорить первой. 
Ей действительно нравился этот необычный человек, да и со странностями его она, наверное, могла бы смириться. Не принять выбранный им путь и всепоглощающее увлечение музыкой, а научиться терпимости, которая, впрочем, рано или поздно вышла бы за рамки спокойствия. 
Подругам дарили цветы и уделяли много внимания. Девушка мечтательно слушала чужие рассказы о жарких ночах, но сама лишь скромно отшучивалась, когда её просили по секрету поведать о чём-то подобном. Засмеют, если узнают, что встречается с девственником, не интересующимся физической близостью. С другой стороны, в этом нет ничего непоправимого. Смотря на Ханбина, девушка строила планы по превращению своего молодого человека в горячего любовника. Страстного, любящего, как в телевизионном сериале, над сюжетом которого остаётся лишь плакать. 

Она готова быть рядом и не сводить глаз с этого парня, присматривая за его действиями и оберегая покой. Но с одной-единственной маленькой оговоркой, по сути своей, разрушающей искренность: всё то, о чём думала девушка, было направлено на удовлетворение её собственных потребностей в идеальном мужчине, наличием которого не стыдно похвастаться. И даже покидая прежнее место работы, она тешила себя неосуществимыми надеждами о том, что, будучи рядом, сможет повернуть жизнь музыканта в ином направлении. Разумеется, в качестве жертвы будет принесена его долгожданная самореализация, по сей день так и не постучавшая в дверь, но разве можно серьёзно зарабатывать написанием музыки? Это удел других людей, которым судьба подготовила надлежащую почву, а Ханбин мечется в каких-то бессмысленных поисках, расшатывая нервные клетки и, похоже, окончательно теряя контроль над здравым рассудком. 

Симпатичный официант, искоса поглядывающий на постоянного посетителя, как никто другой, знает всё о потере контроля. 
Ким Чживон. Кажется, именно так зовут человека с очаровательной улыбкой, заражающей солнечной радостью. Тёмное прошлое, вспоминать о котором нет ни сил, ни желания, с большим трудом удерживается от попытки в очередной раз уничтожить настоящее. Молодой человек выстраивает новую жизнь по кирпичикам, делая стены всё толще и крепче, однако даже такой скрупулёзный труд имеет шанс превратиться в руины. Достаточно совершить какую-нибудь крохотную ошибку самому или не доглядеть за кем-то посторонним, который, казалось бы, никак не способен повлиять на исход текущих событий.

Копаясь в своём шкафчике, Чживон доброжелательно улыбнулся девушке, когда заметил, что та втихаря за ним наблюдает. Она стояла в паре метров от парня, усиленно делая вид, что листает записную книжку, но, судя по всему, хотела о чём-то поговорить. Молодой человек и сам был не прочь пообщаться с новенькой, чтобы та быстрее влилась в коллектив, но голос менеджера, раздавшийся из соседнего помещения, временно нарушил близлежащие планы.
- Уже иду, сейчас! – крикнул в ответ Чживон и хотел закрыть шкафчик на ключ, но старший по должности имел весьма неумолимый характер, поэтому не предоставил ему такой возможности. 
- Не сейчас, а сию минуту! – послышался всё тот же командный тон. Ему бы в армии работать, а не командой официантов управлять.

Что ж, разговору не суждено состояться. Парень надеялся, что девушка немного задержится в раздевалке, если действительно имеет желание что-то сказать. 
А менеджер, тем временем, был занят беседой с недовольным клиентом, которому что-то не так принесли. Обычная ситуация, и разрулить её можно довольно легко, если знать самые простые основы дипломатии. К слову, мужик, сидящий за столиком, всем своим видом давал понять, что пришёл сюда поругаться. Быть может, день не задался, или встал он не с той ноги, а оторваться на каких-нибудь подневольных работниках, вроде официантов, кассиров и прочих людей, не имеющих возможности дать достойный отпор, было делом чести, да и просто неплохим развлечением. 
Чживон умел правильно общаться с теми, кто выражал недовольство. Разговаривая спокойно и приводя аргументы, он ловко создавал впечатление, что искренне сожалеет о совершённой ошибке, которой, на самом-то деле, не существовало, и, тем самым, постепенно склонял клиента на свою сторону. Пускай даже временно. Как бы там ни было, успешно решив поставленную задачу, он мог спокойно вернуться в раздевалку и продолжить возню с содержимым своего шкафчика.

Оказывается, девушка до сих пор была там и, похоже, действительно ждала возвращения парня. Вот только стояла она почему-то возле той дверцы, которую Чживон так и не успел запереть на ключ. 
- Какие-то проблемы? – спросил молодой человек, застав официантку врасплох. Она быстро повернулась к нему лицом, спрятав за спину то, что держала в руках. Растерянность во взгляде. Глаза испуганно распахнуты, а с накрашенных губ срываются придуманные на ходу оправдания.
- Я… я… - неуверенно произносила девушка, - У тебя есть ручка? Нужно срочно записать что-то важное, а моя внезапно закончилась, - неловкая улыбка на лице. Кажется, весьма удачно выкрутилась.
Чживон недоверчиво посмотрел официантке в глаза и нашёл в них испуг. Наверное, стоило шагать чуть погромче, а не появляться за спиной бесшумной походкой. Но кто же знал, что у девушки не окажется запасной ручки. Разумеется, сейчас ей неловко, ведь, по сути, она спешно рылась в чужих вещах, не спросив на то разрешения. А то, что искала, похоже, нашла и теперь машинально прячет в руках за спиной. 
Чживон уже открыл рот, чтобы ответить, но из соседнего помещения повторно раздался приказной, неумолимый тон менеджера. Парень сделал решительный шаг по направлению к выходу из раздевалки, но внезапно опомнился и поспешил к своему шкафчику, почему-то ещё больше напугав официантку. 
- Ким Чживон! - не успев дойти до вещей, он снова услышал голос, зовущий его по имени. Нужно срочно кое-что сделать и бежать в зал. Ситуация осложняется присутствием постороннего человека, которому вовсе не обязательно видеть лишнее.

Коротко вздохнув и стиснув зубы, парень со всех ног помчался к столику, за которым всё ещё сидел недовольный клиент. Что ему нужно на этот раз? Еда остыла? Или, может, чай недостаточно крепкий? Мерзкий ублюдок, да как ты смеешь отрываться на персонале кафе? Сидит, понимаешь ли, словно барин, перед теми, кто обязан прислуживать, и на ровном месте выдумывает проблемы с целью оторваться за неудачный день. Да какой уж там день, на него посмотреть – и всё сразу ясно: характер паршивый, гнилой, беспардонный. Ему доставляет величайшую радость смотреть, как официант выкручивается из ситуации, находясь под страхом в тот же день быть уволенным.

Со страшной силой нарастающая злость распирает грудную клетку и заставляет до боли сжимать кулаки. В следующую секунду и самому посетителю становится больно, а все остальные опасливо вскакивают со своих мест, наблюдая за развитием событий.
Не помня себя, Чживон садится сверху и продолжает наносить удары по лицу, пока его не оттаскивают в сторону и самого не прижимают к прохладному полу. Щека ударяется о неприветливый кафель. Молодой человек пытается вырваться, но другие официанты крепко удерживают его руки сзади, не позволяя совершать резких движений.

Так было и раньше, когда белый цвет всё сильнее раздражал глаза, и наружу выходила агрессия, с которой поначалу не справлялись даже таблетки. Специально обученные люди с прямоугольными бейджиками на груди помогали врачам обуздать эту дикую силу. Падая на пол под тяжестью ударов, Чживон чувствовал грудью неприветливую прохладу начищенного до блеска кафеля. Он громко кричал и пытался раскидать нападающих в стороны, воспринимая их как врагов, коими, на самом деле, они и являлись. Многие из них просто выполняли свою работу, остальные же испытывали несказанное удовлетворение от регулярного применения силы. Их тоже нужно лечить. Их нужно изолировать от общества, поместить в одиночные камеры и пичкать таблетками. Так почему же они несправедливо награждены полномочиями? 
Прижимая пациента к твёрдому кафелю чуть ли не до хруста в грудной клетке, санитары вкалывали большую дозу успокоительного и связывали напряжённые руки, после чего поднимали парня с пола и продолжали лишать возможности двигаться, как можно туже затягивая грубые ремни вокруг туловища и обматывая верёвками ноги. Им это нравится. Они получают удовольствие от своей ужасной работы.
Спустя какое-то время закрывается дверь одиночной палаты, предназначенной для того, кто никак не поддаётся лечению. Чживону остаётся неподвижно лежать на кровати, чувствуя, как затекают конечности, и приглушённо стонать, сжимая в зубах широкую полосу белой ткани, скрученную в тугой, толстый жгут. 

Дальнейший разговор с менеджером, как и предполагалось, не повлёк за собой ничего хорошего. Почувствовав себя в эпицентре событий недалёкого прошлого, парень успокоился довольно быстро, однако держать на работе неадекватного сотрудника, который способен избить клиента, было непозволительно. Сам посетитель обещал не заявлять в полицию по факту побоев, если напавшего на него официанта уволят в ту же минуту. Конечно, он знал, что среди многочисленных свидетелей обязательно найдётся тот, кто подтвердит беспардонное поведение мужчины, а значит, и действия работника кафе, в связи с этим, могут посчитаться оправданными. 
Однако неумолимого менеджера мало волновали такие подробности. Чживон был уволен «по собственному желанию» и забирал свой рюкзак из того самого шкафчика, который не успел запереть на ключ. Как выяснится позже, именно эта оплошность явилась причиной потери работы.

Парень не хотел лишний раз ловить на себе косые взгляды, поэтому вышел на улицу через служебный вход и оказался в небольшой подворотне с обратной стороны здания. Тяжело вздохнув и подняв голову, он взглянул на темнеющее небо и уже собирался уходить, однако голос, раздавшийся сзади, заставил его обернуться. 
Знакомая девушка, с которой бывший официант так и не успел побеседовать, нерешительно стояла в дверях и смотрела на молодого человека. Былой испуг в её глазах сменился искренним сожалением. Подойдя ближе, она протянула Чживону упаковку каких-то таблеток.
- Пожалуйста, прости меня… - сказала девушка, виновато опустив голову, - Я видела, что ты постоянно их пьёшь, и просто хотела посмотреть… Но я не думала, что всё так выйдет… Пожалуйста, не держи на меня зла…
Парень закрыл глаза, сжимая в руке единственное лекарство от внезапных приступов, которое, впрочем, имело привычку временами отказывать в действии. В слабой улыбке отчётливо читалась печаль. Он не злился на любопытную девушку за то, что она украдкой следила за приёмом неизвестных таблеток, да и вещи свои нужно было самому запирать на ключ, а не оставлять личный шкафчик открытым в присутствии посторонних людей. 
Сам виноват, потому и не злился. Глубокой печалью, кстати, ведь тоже не исправить случившееся.
- Больше никогда не поступай так, - ответил Чживон и, повернувшись спиной, неспешным шагом направился туда, где никто не ждёт его возвращения.

***
Ханбин смотрел на то немалое количество строк, которое успел написать прошлой ночью. Текст песни всё ещё не дописан, как и музыка по-прежнему не увидела финальных штрихов. Однако резкое продвижение, последовавшее за тяжёлыми бессонными ночами, что подолгу не приносили ощутимого результата, несказанно радовало измученного автора и дарило повод для светлой улыбки. 
В то же время, его душило чувство вины перед девушкой. Из-за него она уволилась с предыдущей работы и отныне тратит в пути драгоценные часы своей жизни, не говоря уже о немалых деньгах. Как мог он позволить себе столь неблагодарно поступить с человеком, которому всё это время был небезразличен? С другой стороны… музыкант ничего не просил и не требовал…

Гудки на другом конце провода. Взглянув на часы, Ханбин снова почувствовал себя идиотом. Через пару минут стрелки начнут отмерять третий час ночи. Тем не менее, голос, раздавшийся в трубке, вовсе не казался уставшим и сонным. В столь позднее время девушка ещё не спала. 
- Я повёл себя, как последняя скотина, и не заслуживаю твоего прощения, - грустным тоном сказал музыкант, не обременяя свою речь лишними предисловиями, - Ты… хотела обо мне позаботиться… 
- Ханбин, - подруга прервала его на полуслове. Несмотря на поздний час, она была рада звонку и возможности высказать правду, - Всё не так… Единственной скотиной из нас двоих, похоже, являюсь именно я, потому что под всей этой видимой заботой скрывалось желание тебя изменить. Ты мне нравишься, но… - на другом конце провода послышался тяжёлый вздох, - Честное слово, я пыталась принять тебя таким, какой ты есть. Понять все твои увлечения, разговоры и чувства… В итоге сочла за хлам музыкальные инструменты и всё то, чем ежедневно дышит мой парень. За то время, что мы не виделись, я постоянно думала. Но только сейчас по-настоящему осознала неправильность своих мыслей. Дело во мне. Послушай, только не перебивай! – последние слова девушка выпалила на одном дыхании. Она боялась, что, ответив раньше времени, парень разрушит тот ровный ряд, в который наконец-то выстроились её размышления, - Неважно, как выглядело со стороны моё поведение. Может, ты и разглядел в нём заботу, но я ведь постоянно думала только о себе и своих интересах. Теперь понимаю, насколько это было эгоистично. Я ужасный человек, Ханбин…
- Что?.. – музыкант не мог поверить своим ушам, - Ужасный человек? Ты? – он по-прежнему чувствовал вину перед девушкой, считая эгоистом, скорее, себя самого, - Не вздумай говорить так, ты слышишь? По крайней мере, взгляни на меня, идиота, который давно разучился нормально общаться с людьми. Как думаешь, кто из нас двоих ужасен? – парень слабо улыбнулся в трубку, но в ответ услышал горький всхлип. 
- Ты не понимаешь… - подруга плакала, стараясь правильно подобрать слова для объяснения, - Сегодня вечером из-за меня уволили одного работника. Я случайно заметила, что он время от времени ходит в раздевалку к своему шкафчику и пьёт какие-то непонятные таблетки. Подумала, что это могут быть наркотики, и улучила момент, когда его вещи оказались незапертыми. Я взяла эти таблетки, понимаешь, Ханбин? – всхлипы на другом конце провода послышались громче, - Случайно! Он просто вошёл слишком быстро. Оказывается, в баночке было лекарство. Этот парень психически болен, а я сунула свой любопытный нос туда, куда не следует! Ладно, поначалу я вообще не думала ни о какой наркомании. Мной двигало желание узнать его тайну. Как в каком-нибудь дурацком сериале! Тот парень… он очень хороший, правда, и может, если бы не я, то никто и не узнал бы о его болезни. Теперь ты понимаешь, насколько я эгоистична и ужасна?!

Девушка, не прекращая, рыдала в телефонную трубку. Этой ночью бессонница ворвалась в её комнату, заставляя бесконечно раскаиваться о том, чего уже не исправить. Она понимала невозможность дальнейшей задержки на новой работе, ведь кафе, в котором произошёл инцидент, будет ежеминутно давить на совесть и доводить до истерики. Разумеется, произошедшее являлось чистой случайностью и не скрывало в себе злого умысла. Однако последствия подобных случайностей имеют все шансы разрушить чью-нибудь жизнь.
- Я приеду к тебе минут через сорок. Ты не против? – спросил Ханбин и тут же начал рыться в бумагах, пытаясь отыскать номер телефона такси, - Побуду рядом, заварю вкусный чай.
- Нет-нет, - молодой человек остановил свои поиски, услышав отрицательный ответ. Девушка была бы очень рада увидеть его на пороге своей квартиры, однако все точки должны быть расставлены прямо сейчас, - Правда, не нужно… прости… Знаешь, ты… ты такой замечательный, Ханбин, - сквозь слёзы послышалась добрая улыбка, - Очень милый, трогательный, хоть и ненормальный в какой-то степени, - музыкант улыбнулся, почувствовав, что подруга приходит в себя, - Для тебя «отношения» – это просто быть рядом и заваривать чай. Ты и сам похож на чай: такой же тёплый и умеешь поднять настроение одним своим присутствием. Но я предпочитаю что-нибудь покрепче.
- Кофе? – спросил молодой человек, хоть и понял прекрасно, о чём идёт речь. Зато ему удалось немного рассмешить собеседницу.
- И даже не кофе, - ответила она мягким голосом и, попрощавшись, со спокойным сердцем положила трубку. 

***
Наутро, как только открылись двери кафе, Ханбин помчался к уютному столику, зачем-то прихватив с собой недописанный текст песни. Изо дня в день он ждал наступления сумерек, чтобы начать творить для себя, но что, если делать это прямо сейчас, как можно дольше растягивая стаканчик крепкого кофе и украдкой посматривая на того официанта?
За время наблюдений у парня ни разу не выпадал выходной. Похоже, неслабо нуждается в деньгах, раз устроился на столь плотный график. А впрочем, сегодня он всё-таки решил отдохнуть. С одной стороны, это радует, а с другой, означает, что композицию придётся отложить на целые сутки. 
- Простите, можно задать вопрос? – музыкант остановил официантку с короткой мальчишеской стрижкой, когда та принесла ему кофе и собиралась идти к другому столику, - У вас здесь работает один человек… ммм… Ким Чживон, кажется. Не подскажете, почему он сегодня отсутствует?
- Ким Чживон? – удивлённо переспросила официантка, - Он больше у нас не работает. 
- Как?.. Но ведь…
- Уволился по собственному желанию, - коротко подытожила девушка и, повернувшись спиной к растерявшемуся парню, быстрым шагом направилась в противоположный конец зала, где спешно листал меню очередной клиент.

Часть 5

Суетливая атмосфера, царившая на съёмочной площадке, не на шутку привлекала Чживона. Будучи подростком, он увлечённо смотрел на работу людей, каждый из которых был занят своим делом. Словно маленькие трудяги в большом муравейнике, они постепенно воплощали в жизнь замысел начинающего режиссёра. Каждый винтик выполнял свою функцию в этом неутомимом механизме, поэтому процесс шёл легко и размеренно, без каких-либо накладок и серьёзных препятствий. 
Актёры, доселе неизвестные широкой публике, виртуозно справлялись со своими ролями. Парень внимательно следил за их игрой, а воображение, тем временем, рисовало для этих людей большое и светлое будущее, состоящее из всеобщего признания, плотного рабочего графика и бесконечных приглашений на съёмки тех или иных фильмов. Возможно, что некоторые из них в ближайшем будущем выберут для себя совершенно иные пути, а кто-то будет прилагать все возможные усилия, но так и не пробьётся дальше второго или третьего плана. Однако сейчас, когда для молодых талантов только открываются широкие дороги, они полны энергии и небывалого энтузиазма, выполняя свою работу за крохотные гонорары и даже не думая о приличном заработке. 

В голосе и жестах молодого режиссёра чувствовалось неприкрытое волнение, хоть и говорил он достаточно уверенно, мастерски руководя процессом и не забывая хвалить коллег за каждую мелочь. Впервые в жизни он собрал в одном месте такую большую и дружную команду, готовую помочь в исполнении заветной мечты. Сценарий, написанный несколько лет назад, наконец, воплотится в реальность, обретёт звучание и станет полноценной картиной. Одна лишь мысль об этом отдавалась приятными мурашками, бегущими по стенкам души.

Чживон не участвовал в съёмках, да и вообще, совершенно случайно оказался в атмосфере захватывающей суеты. Старший брат, являвшийся по совместительству одним из лучших друзей начинающего режиссёра, заранее спросил разрешения привести с собой подростка, который в то время интересовался всем подряд. 
И не прогадал. Парень с первых же минут проникся тем, что происходит вокруг, увлечённо наблюдал за работой многочисленных людей и задавал множество разнообразных вопросов, стараясь впитать и запомнить максимум полезной информации. 
Оказывается, находиться с обратной стороны камеры намного интереснее, чем смотреть готовый фильм на экране кинотеатра. Чживон поймал себя на мысли, что и сам не прочь когда-нибудь в будущем снять интересную картину. Более того, эта идея прочно засела в его голове и заставляла всё больше и больше углубляться в подробности соответствующей деятельности.
Внезапно перед подростком открылось немало путей, а выбрать из этого многообразия всего лишь один, чтобы впоследствии придерживаться именно его, было, похоже, совершенно непосильной задачей. К примеру, Чживон мог бы попробовать стать актёром, оператором, сценаристом, режиссёром или звукорежиссёром. Он мог бы снимать музыкальные клипы, в совершенстве овладев профессией клипмейкера и созданием компьютерной графики. Последнее, к слову, в какой-то мере было даже предпочтительнее, ведь парень с детства увлекался музыкой и очень хотел к ней приблизиться. 

Однако все грандиозные и масштабные планы разрушились в один прекрасный день под натиском обстоятельств, о которых в то время Чживон не мог и догадываться. Безумие, больница, прощание с родственниками на время лечения и нежелание видеть их после выписки. Молодой человек успел забыть о мечтах многолетней давности, не по годам повзрослеть и остаться в полном одиночестве, разочаровавшись в тех, кто когда-то был очень дорог. 
Мимолётом вспомнить те съёмки, отзывавшиеся в сердце эхом тоски по счастливому прошлому, случайно помог человек, сунувший в руки Чживона скромное объявление об открытой вакансии оператора. Незнакомец вовсе не спешил раздавать чёрно-белые бумажки с телефоном и адресом всем, кто проходил мимо. Стоя на обочине пешеходного тротуара, он пристальным взглядом искал в толпе кого-то определённого, кто, наверное, действительно подходит на эту непыльную должность. Неужели нельзя было дать объявление в газету или разместить его на каком-нибудь сайте с вакансиями?
Тем не менее, в свете внезапной потери предыдущей работы, парень был искренне рад такому подарку судьбы. Он ни в коем случае не надеялся на возвращение к тем самым грандиозным мечтам, что несколько лет назад тревожили душу и мысли, ведь даже будучи официантом в кафе, не смог совладать с очередным приступом ярости. Какие препятствия будет ставить недуг, если жизнь подкинет возможность заняться чем-нибудь посерьёзнее?

Раннее утро сулило надежду в тот же день оказаться на новой должности. Разумеется, если Чживона сочтут уместным в образе оператора. По прошествии нескольких лет он всё ещё досконально помнил то, что ему объясняли на съёмках. Возможно ли считать этот факт маленькой путеводной звёздочкой, указывающей на однозначно правильный выбор?
Мысленно подсчитывая денежный урон после проезда в метро, молодой человек шёл по улице и время от времени пользовался советами добрых прохожих, указывающих кратчайшую дорогу к месту назначения. Удивление парня не знало границ, когда он увидел самую обыкновенную фото-студию, в которой никак не мог требоваться какой-то там оператор. Либо Чживон просто не понял сути вакансии, но, в любом случае, раз уж приехал, то стоит войти внутрь и узнать все подробности.

Чужая рука, опустившаяся на плечо, заставила вздрогнуть от неожиданности. Тот, кто полчаса назад внезапно подсунул странное объявление, всё это время не спускал глаз с молодого человека, следуя за ним по пятам до дверей фото-студии. 
- Всё-таки решил прийти? – спросил мужчина средних лет, сняв с глаз тёмные очки, чтобы позволить парню подробнее рассмотреть своё лицо. Ему был важен зрительный контакт с потенциальным сотрудником. Тем более, таких, как этот, нынче днём с огнём не сыщешь. Неважно, что у мужчины совершенно не имелось оснований так полагать, однако хорошо развитой интуиции было виднее. К слову, именно она помогла ему выудить этого парня из плотно сбитой толпы разнообразных личностей, - Мун Квандже, очень приятно. Я режиссёр, - широко улыбнувшись, представился мужчина, и Чживон машинально ответил тем же, хоть и понятия не имел, откуда в ни чем не примечательной фото-студии могут быть режиссёры. Создавалось впечатление, что его просто разыгрывают с какой-то непонятной целью, - Идём, сейчас я всё тебе покажу, - схватив парня за руку, мужчина целенаправленно повёл его внутрь.

Студия, и правда, оказалась самой обыкновенной, одной из тех, в которых делают фотографии на документы и проводят незначительные, малобюджетные фотосессии. Ни о каких более-менее масштабных съёмках, где требуется кто-то ещё, кроме фотографа, в данном случае и речи не могло идти. Однако человек, обещавший Чживону работу, быстрыми шагами провёл его через весь зал и небольшое служебное помещение, после чего распахнул ещё одну дверь и спустился по узкой каменной лестнице, ведущей в подвал. 
Доверять свою жизнь подозрительному незнакомцу и уходить в неизвестность, откуда, возможно, нет выхода, – весьма опрометчивый шаг. Впрочем, первоначальное впечатление розыгрыша исчезло наряду с многочисленными вопросами и нарастающим чувством опасности, когда парень оказался в просторной комнате, где стояли камеры, и находился высокий человек лет двадцати пяти на вид, который тщательно выстраивал освещение вокруг роскошной двуспальной кровати.

Теоретически, всё стало понято без лишних слов. Тем не менее, Чживон всерьёз задумался о том, какого чёрта забыл здесь. Прямо над ними находилась обыкновенная фото-студия, являвшаяся неплохим прикрытием для… обители разврата и похоти?..
Увидев валяющиеся на кровати наручники, молодой человек посмотрел на так называемого «режиссёра». Тот неподвижно стоял рядом и следил за реакцией потенциального сотрудника. Откажется ли он от вакансии оператора, высказав в лицо всё, что думает о подобных местах? А может, захочет остаться или хотя бы попробует себя в новой должности?
- Это законно? – единственный вопрос, который озвучил Чживон, несмотря на имеющееся обилие других. 
- Когда, по-твоему, порно-индустрия была законной целиком и полностью? – улыбнувшись, ответил работодатель, и парень снова задумался. Как ни крути, ему срочно необходимы деньги, а поиск иных вариантов может занять довольно немалое время. Неужели жизнь припёрла к стенке так сильно, что приходится соглашаться на любую возможность хоть немного заработать?
- Сколько? – коротко спросил молодой человек, имея в виду зарплату. В объявлении на этот счёт ни слова не было сказано. 
- Поверь, не обижу, - всё так же добродушно отвечал режиссёр, постепенно склоняя собеседника на свою сторону, - А если хорошо сработаемся, то буду регулярно поощрять тебя хорошими премиями. 

Намёк на прибавку к зарплате окончательно не оставил Чживону иных вариантов. С другой стороны, его могли обмануть, ведь речи не шло ни о каком трудовом договоре, а значит, фактически, сотрудник не числится на данной должности. Собственно, как и самой должности, по сути, не существует. А порно-студии, незаметно расположившейся в подвале, – и подавно. 
Окончательно и бесповоротно согласиться на предложение мешал один-единственный момент, заключавшийся в том, что парень изо дня в день будет вынужден смотреть на нечто ненавистное и совершенно неприемлемое, с его точки зрения. В любой другой ситуации он мог бы молча стиснуть зубы и абстрагироваться от происходящего, однако сейчас до конца не ясно, как поведут себя три разные грани одной и той же болезни, когда Чживон всерьёз примется за работу с камерой.

Прикосновения, движения, громкие стоны… Всё это считается вполне нормальным и естественным для того, кто способен видеть в сексе удовольствие и красоту единения двух тел. Молодой человек мог разглядеть лишь боль и страдания, после которых совершенно не хочется жить.
Бесплатные психиатрические клиники сильно отличаются от тех, где за содержание пациента платятся немалые деньги. Персонал в этих клиниках также бывает другим и далеко не всегда здоровым с точки зрения той же психиатрии. И дело тут даже не в том, что по отношению к больным не проявляют уважения и должной заботы. Откровенно говоря, их и за людей-то не особо считают, а просто пичкают таблетками по назначенному врачом расписанию, и применяют грубую физическую силу в случае малейшей провинности. Из таких мест практически невозможно вернуться нормальным человеком.

В тот день, когда белые стены спровоцировали новый приступ внезапной агрессии, санитары связали Чживона и кинули его на кровать с металлической спинкой. Краска на ней кое-где облупилась, а денег на ремонт или новую мебель у бесплатной больницы, похоже, совсем не водилось. 
Палаты дорогостоящих клиник оснащены специальными кроватями на шустрых колёсиках, которые надёжно фиксируют тело пациента в одном положении и при необходимости дают возможность перевозить человека куда-то ещё. Однако здесь всё совсем по-другому. Для усмирения больного применяются ремни и обыкновенные верёвки, а чтобы он не тревожил покой остальных своими громкими криками, его рот затыкается кляпом, скрученным из белой хлопковой ткани. 
Не освободиться, даже если очень сильно захочется. И в случае любых непредвиденных ситуаций сбежать невозможно. Персонал осведомлён на сей счёт. А тот, кто, имея дело с больными, и сам был психически болен, в любой момент мог воспользоваться безвыходным положением любого приглянувшегося пациента.

Вечером, когда Чживон окончательно перестал чувствовать затёкшие руки, в палату вошёл санитар. Один их тех, кто несколько часов назад усмирял парня. Молодой человек лежал смирно, надеясь, что его наконец-то развяжут, и смотрел на мужчину, который закрыл за собой дверь, предварительно убедившись в отсутствии людей в коридоре. Он медленно подошёл к пациенту и, улыбнувшись, провёл загрубевшими пальцами по его шее. 
То, о чём Чживон не мог и подумать. Прогоняя подальше навязчивые мысли о возможной опасности, парень старался забыть о тех ужасных сюжетах, что изредка мелькали по новостям. Насилие в подобного рода больницах случалось не редко, но что касается ситуаций похуже, чем, скажем, побои, то им уделялось особое внимание со стороны правоохранительных органов. Разумеется, лишь в тех случаях, когда обвинениям удавалось просочиться за пределы психиатрических клиник. Кто станет верить сумасшедшему?

Мужчина тщательно проверил узлы, убедившись, что верёвки достаточно крепкие. Несчастному парню некуда деться. Он лежит, беззащитный, на жёсткой кровати, а значит, творить можно всё, что угодно. Никто не узнает и на помощь не явится. Идеальные условия для всецелого удовлетворения ненормальных потребностей. 
Чживон задрожал от повторного прикосновения загрубевших пальцев. Он дёрнулся в сторону и тут же получил тяжёлый удар по спине. Умоляющий взгляд в сторону двери был полон надежды на внезапное появление какого-нибудь спасителя. С другой стороны, сюда мог войти ещё один санитар, которого привлекают связанные тела молоденьких мальчиков. Если парня изнасилуют сразу двое, то он просто не выдержит и скончается прямо на месте.
Попытка закричать обернулась приглушённым стоном через плотный кляп. Мужчине вовсе не нужен лишний шум, имеющий возможность привлечь внимание посторонних, поэтому он снова ударил Чживона, собрав в кулак всю имеющуюся силу. 
- Вот так, хороший мальчик, - довольно прошептал санитар, стягивая вниз штаны больничной пижамы и тут же принимаясь за свой ремень, - Веди себя тихо, если хочешь когда-нибудь отсюда выбраться. 

Ему не терпелось осуществить задуманное. Несколько часов назад, усмиряя этого парня, он успел ощутить крепкое юношеское тело, которое хотелось сжимать в своих руках до появления синяков. Хотелось брать его из раза в раз и бесконечно мучить, пользуясь сладкой беззащитностью. 
Немало времени минуло с того ужасного вечера. Мужчина появлялся практически всякий раз, когда Чживон был не в состоянии позвать кого-то на помощь. Иногда он приводил одного из сотрудников, чтобы вместе с ним обездвижить вырывающегося парня и насладиться процессом удовлетворения рвущихся наружу желаний.
Палата находилась в самом конце длинного коридора, что позволяло свободно творить безнаказанность.

Часть 6

Жестокая Муза ночи пробудилась задолго до наступления сумерек. Густые волосы завораживающего оттенка тёмного небосвода спускаются вдоль оголённых плеч и еле заметно тревожатся тихим осенним ветром. Глаза цвета мокрого асфальта, обрамлённые подрагивающими угольными ресницами, взволнованно смотрят на идущего мимо человека: абсолютно потерянного, не по погоде одетого в тонкую рубашку, сшитую из приятной на ощупь, уютной ткани. Ханбин любил носить её дома, когда никто не переступает порог, и можно немного расслабиться, позволив себе выглядеть по-домашнему мило. 
Покидая квартиру, он машинально сунул ноги в свои самые старые ботинки с заломами на чёрной коже. Эта обувь прошла через многое и помнила те времена, когда жизнь молодого человека была совершенно иной и не такой одинокой. 

Простуда равнодушно обойдёт стороной и прицепится к кому-нибудь другому. Не до неё сейчас, не до прохладной погоды и опадающих листьев, не до тяжёлых облаков и дождя, противно моросящего время от времени. Парень шагает неспешной походкой по изрядно намокшему светлому тротуару и смотрит то под ноги, то внезапно по сторонам. Он растерянно оглядывается, ненароком задевая прохожих и ловя на себе укоризненные взгляды спешащих людей. 
Вот только музыканту, похоже, некуда торопиться сегодня. Чувствует, как Муза украдкой поглядывает в его сторону и грустно закрывает глаза, чтобы не видеть душевных мучений. Не собирается взять за руку и увести домой, по каким-то причинам не хочет дарить прилив вдохновения. Мелодии, что слышались в неповторимом тембре знакомого голоса, отныне мерещатся в многолюдной толпе, ускользая от слуха за долю мгновения. Ни в шуме городской суеты, ни в многоликих обликах зданий, ни в ветре, ни в узорах из сети проводов не найти той заманчивой музыки, что превращала желание в одержимость идеей. 

А вдохновение спит в руках проснувшейся Музы, привыкшей являться с наступлением сумерек… Ни слова не скажет. Сидит она тихо, обнимая намокшие ветви деревьев. Идёт вслед за автором, неслышно ступая босыми ногами по тротуару, мощённому светлым оттенком. Тревожит своим незримым присутствием, гуляет вдоль зданий и ловит опавшие золотистые листья.
Но где же искать тепло той улыбки, что умела согреть руки Музы, по ночам пробуждая в них вдохновение? И почему столь нежданная потеря кого-то, кто не был знаком музыканту хоть сколько-то близко, обернулась отчаянием в разорванных мыслях? Порвались на куски необходимые нити, по лабиринтам рисунков не бродят мелодии. Они по-прежнему живут в этом голосе, звучащем невнятными отрывками в многолюдной толпе. Но не найти здесь фигуры, к присутствию которой очень быстро привык, не увидеть знакомого лица и весёлых глаз-щёлочек. 

Второй раз в своей жизни Ханбину доводилось по кому-то страдать. И если раньше это было оправдано связями, присущими самым родным и близким людям, то сейчас до конца непонятно, что именно породило тоску. Композиция по-прежнему не может статься законченной, а недописанный текст и вовсе был едва не разорван на мелкие куски и не выброшен за приоткрытую оконную раму. Безжалостно… Отсутствие всякой любви к своему же труду…
Ничего не выходит, и, в то же время, некуда деться от Музы, навязчиво шагающей следом.

Молодой человек вынул старенький мобильник из заднего кармана потёртых джинсов. Два номера в списке контактов сигналили желанием немедленно нажать на кнопку вызова. Но с девушкой Ханбин, похоже, окончательно расстался во время последнего ночного разговора, и снова тревожить её своим появлением было бы весьма некрасиво. К тому же, это бессмысленное действие всё равно не принесёт того облегчения, что хотелось бы почувствовать в данный момент.
Мама… Она звонила месяц назад. Ханбин много раз порывался набрать этот номер, но помнил о строгом наказе не выдавать своё существование перед отцом. Кто знает, когда ему приспичит оказаться рядом с телефоном и услышать в трубке знакомый голос пропавшего сына. Да и вовсе не сына, если быть откровенным… Как можно носить в себе лютую ненависть к ребёнку, пусть даже рождённому не от тебя?

Убегая из дома, пришлось оставить все вещи, кроме тех, что парень успел надеть на себя. Он прихватил мобильный телефон, о чём спустя некоторое время очень сильно пожалел, ведь отца могла привести в ярость откровенная кража этой старой, подержанной вещицы, купленной сыну после долгих уговоров со стороны матери. Одежда также приобреталась с большой неохотой и лишь в крайне необходимых ситуациях, к примеру, когда парень заметно вырастал из старой. Любое пятно вознаграждалось скандалами и наказанием, несмотря на то, что сын и без того был изначально наказан неприкрытой ненавистью, чуть ли не каждую минуту исходящей от этого человека. 
Он хорошо зарабатывал посредством собственного бизнеса, однако терпеть не мог лишних трат на подрастающего ребёнка. Мама терпела, своим необъятным смирением подавая пример обиженному парню. Обиженному до глубины души. Сын искренне не понимал, что происходит в их доме, и много раз пытался докопаться до истины, однако и это приводило к одним лишь скандалам. Женщина, доведённая до отчаяния, но не имевшая возможности повлиять на мужа, однажды призналась, что в случае развода ей не на что будет жить и содержать ребёнка. В то время Ханбину исполнилось десять, и, несмотря на довольно малый возраст, он прекрасно понимал, что мама просто боится остаться в полном одиночестве, без какой-либо поддержки. С другой стороны, не факт, что, будучи с неоконченным образованием, она действительно сможет найти достойный заработок.

- Где ты? – шёпотом послышалось в телефонной трубке. Отца в тот момент не было дома, но, даже оставшись в квартире наедине с собой, женщина боялась говорить громко. Он может случайно что-то забыть и вернуться в самый неподходящий момент.
Ханбин тихо продиктовал примерный адрес, хоть и понятия толком не имел, куда именно его занесло во время побега. Ноги двигались сами, стремительно набирая скорость. Только бы успеть понадёжнее спрятаться. Только бы отец не двинулся следом и не нашёл временное укрытие, представлявшее собой заброшенный металлический гараж с остатками шин и прочим вышедшим из строя автомобильным мусором. Стены гаража были от души разрисованы малолетними уличными вандалами, которые хотели немножко похулиганить, но боялись серьёзной ответственности за свои действия. То тут, то там валялись использованные баллончики и пустые пивные банки. Подросток сидел, забившись в угол, и с опасением смотрел на приоткрытую металлическую дверь, опасаясь, что вместо матери в гараж явится отец. 

Места ударов ощутимо саднили и были сплошь усеяны крупными синяками. Разбитая нижняя губа резко защипала, когда Ханбин машинально её облизнул и почувствовал привкус собственной крови. Сегодня ночью мужчина застал его за написанием музыки и в порыве ярости разбил ноутбук, принадлежавший жене. Он с размаху швырнул его в сторону, и тот ударился о стену, а парень пытался защитить эту вещь и свой труд от безвозвратного уничтожения, в результате чего попал под горячую руку.
Никакие обоснованные аргументы не возымели должного действия. Отец свято верил в то, что все музыканты вовлечены в наркоманию и бесконечные пьянки, к тому же, получают гроши вместо достойной зарплаты. Конечно, этот неоспоримый факт легко поддавался оспариванию, да и мужчине, по сути-то, было глубоко наплевать, чем занимается сын. Однако повод проявить свою ненависть, в его случае, никогда не бывает лишним.

Глаза до краёв наполнились слезами, когда в гараж заглянула взволнованная мать. Ханбин быстро вытер слёзы рукой, чтобы не показывать своей слабости и, невзирая на возраст, оставаться сильным мужчиной. Однако все его слабости прекрасно читались в многочисленных следах от побоев, рассыпанных тёмными пятнами по дрожащему телу. Ночь выдалась довольно прохладной, а домашней футболке, в которой убежал парень, было не по силам защитить от холода. 
Женщина подошла к сыну и, присев рядом, вынула из сумки шерстяной плед, тёплые вещи, термос с горячим кофе без сливок и сахара, а также немного еды. Она с трудом сдерживала накопившиеся за ночь эмоции и в итоге разрыдалась, крепко обняв сына. Он не должен показывать в ответ свои настоящие эмоции, даже если они буквально распирают изнутри. Сейчас крайне важно сохранять спокойствие, тем самым, успокаивая несчастную мать, которая до самого утра не находила себе места и ругалась с мужем.
Немного придя в себя и осознав, что сын жив, она вынула из сумки связку ключей и небольшую записку.
- Поедешь в Сеул, там тебя никто не найдёт. Отец в ярости, дома оставаться опасно. У моей двоюродной сестры есть маленькая однокомнатная квартира, которую она обычно сдаёт. Сейчас жильцов нет, я узнавала. И обо всём договорилась, когда шла сюда. Слушай внимательно, - мать говорила серьёзным голосом, смотря сыну прямо в глаза, - Ты ведь знаешь, какая она стерва, не так ли? Тем не менее, согласилась помочь и никому ничего не рассказывать. Первое время будешь жить бесплатно, дальше необходимо устроиться на работу и полностью оплачивать коммунальные услуги. Я по-прежнему не доверяю её обещаниям, но пока что это единственный выход.
- Почему мы не можем уехать вместе? – тихо спросил Ханбин, не сводя глаз с матери, - Собирай вещи, бери сестрёнку, и отправимся прямо сейчас. Мне ведь, в любом случае, придётся оставить школу. Я найду неплохую работу и буду вас обеспечивать. 
- Нет, милый, ты же знаешь, что это невозможно, - женщина мягко погладила сына по волосам. Она видела, что в их семье растёт настоящий мужчина, - Твоей сестрёнке требуется серьёзное лечение. Даже если ты будешь работать круглыми сутками, всё равно не сможешь накопить нужную сумму. Пожалуйста, не вини ни её, ни себя. Она совсем маленькая и любит своего брата всем сердцем. Кто же знал, что сердечко у девочки будет больное?

Ханбин в бессилии опустил голову. Он знал, что родители собирались везти её в дорогостоящую европейскую клинику, где работают самые лучшие в мире врачи. Без должного лечения ребёнок может погибнуть, а парень слишком привязался к этому маленькому существу, постоянно обнимающему его за шею, поэтому не мог допустить подобного. 
Отец души не чаял в своей дочери. У Ханбина, с детства обделённого таким вниманием, были все шансы возненавидеть ребёнка с момента рождения, однако он был искренне рад, что хотя бы по отношению к сестре у этого мужчины возникали настоящие отцовские чувства. Подросток старался ловить моменты, чтобы подольше повозиться с забавной крохой, и лишь в присутствии отца старался держаться как можно дальше от её кроватки, чтобы не вызвать очередной гневный всплеск. 
Сидя на полу гаража, он понимал, что не скоро вернётся домой, и горько сожалел о том, что не может обнять сестру на прощание. Мама наверняка оставила её с лучшей подругой, пока ничего не подозревающий муж, находясь на работе, отдаёт распоряжения своим подчинённым. 

- Мам… - вопрос, мучивший парня на протяжении многих лет, обязан быть озвученным прямо сейчас, - Скажи… почему?.. Неужели я настолько плохой?..
Женщина тяжело вздохнула, понимая, о чём говорит сын. Долгие годы она скрывала от него всю подноготную, полагая, что не вовремя открытые тайны способны окончательно разрушить и без того плохие отношения между членами семьи. Живя в постоянном страхе перед трудностями одиночества, она перестала допускать малейшую мысль о том, чтобы начать всё заново, избавившись от власти тирана. 
- Я встретила твоего… отца, когда была беременна, - с ощутимым трудом произнесла мать, отведя взгляд куда-то в сторону, - Он сказал, что примет тебя, как родного, но впоследствии всё вышло иначе. Действительно, первый год твоей жизни прошёл на удивление здорово. Ты, конечно же, этого не помнишь, но папа буквально заваливал тебя новыми игрушками и практически не выпускал из рук, когда приходил с работы. Однако потом… произошло что-то странное… Он внезапно стал грубым, властным, не терпел даже намёка на критику и постоянно упрекал меня в том, что я по молодости нагуляла ребёнка. Кто бы знал, как тяжело мне было в такие моменты… - женщина опустила голову и смахнула со щеки слезу, пытаясь удержать эмоции в узде, - Не нагуляла я тебя, Ханбин. Твой биологический отец оказался подлецом и бросил меня, хоть до этого и клялся в любви до гроба. От аборта я отказалась наотрез. Денег в кармане не водилось. Куда податься одинокой матери с ребёнком на руках? Какой работодатель принял бы меня на работу? А тебя с кем оставить? Ты же знаешь, как рано я осталась сиротой. Моя тётя и двоюродная сестра… они бы не приняли на долгое время! - эмоции вышли из-под контроля. Разрыдавшись, женщина закрыла лицо руками. Она не знала, как отреагирует сын на всё вышесказанное, однако для парня её слова не являлись такой уж большой и болезненной новостью. В глубине души он догадывался, что не приходится своему отцу родным по крови.
- Мам… ты чего, ну… я всё понимаю и нисколько тебя не виню… - крепко обняв содрогающуюся от слёз женщину, подросток, как никогда, понимал необходимость окончательного побега из дома. Так будет лучше для всех. Вот только сестрёнка, наверняка, не поймёт и в первое время будет сильно скучать. С годами забудет… а впрочем… никто не говорил, что эта история затянется на несколько лет. 

***
Единение двух тел отдавало развратом и похотью. Ни намёка на любовь и взаимные чувства. Сегодня мужчина и женщина увидели друг друга впервые, но этот факт отнюдь не мешает им мастерски играть свои роли перед камерой, изображая горячую страсть и грубое наслаждение, щедро приправленное громкими стонами. Пожалуй, излишне громкими. Время от времени Чживону казалось, что парочка слегка переигрывает. Благо, стены просторной студии были заблаговременно оснащены хорошей звукоизоляцией. 
Мужчина властно брал женщину, сжимая в руках упругие ягодицы, а та картинно выгибалась в спине и закрывала глаза, демонстрируя весь спектр фальшивых эмоций. Молодой человек, управлявший камерой, старался подать происходящее в наиболее выгодном свете, ловя удачные ракурсы. В какой-то момент его действия неожиданно вышли из-под контроля, а сознание будто потеряло привычное чувство реальности.
Приблизительно так же, как это бывает во время многочисленных приступов. 

Окружающая обстановка назойливо стремилась подавить разум и окончательно вывести из себя. Голова ощутимо шла кругом во время пристального наблюдения через объектив за грубыми движениями мужчины. Слушая излишне громкие стоны, Чживон чувствовал, что с каждой минутой его всё сильнее бросает в жар. Он из последних сил старался удержать в руках одну из своих нездоровых сущностей, но эти попытки не приносили желаемого результата.
В какой-то момент оператор понял, что сдался. Ему хотелось совершать те же действия, что сейчас записываются на камеру, однако дарить при этом не страсть, а дикую боль и страдания. Партнёрша должна кричать и молить о пощаде, которой не будет, как ни крути. Возможно, финалом жестокой сцены стало бы даже убийство.

Услышав последний стон, парень, наконец-то, опомнился. Он всё ещё стоял возле камеры и выполнял возложенные режиссёром обязанности. Ни шага в сторону, ни намёка на случившийся срыв. 
Закончив снимать, Чживон отошёл к стене, пытаясь припомнить, что происходило во время очередного приступа. Похоже, увиденное каким-то чудом дало необходимую разрядку, которая удержала молодого человека от конкретных действий. Он чувствовал всё, чего хотела агрессия, при этом продолжая работать. И режиссёр, судя по всему, либо действительно ничего не заметил, либо настолько увлёкся созерцанием привычной картины, что просто не смотрел в сторону оператора. Как бы там ни было, парню на этот раз повезло.

- Чживон, подойти на минутку, - мужчина позвал его с некоторой долей настороженности в голосе, когда молодой человек собирался уходить. А может, ему показалось. Страх потерять очередную работу ощутимо расшатывал нервы.
- Какие-то проблемы? – привычный вопрос, который задавался в любой подходящей ситуации. Парень подошёл к режиссёру, который явно намеревался сказать что-то важное.
- Шутишь, что ли? – удивлённо спросил тот, с восторгом и несказанным удовлетворением посмотрев на оператора, - Ты сам-то понял, насколько идеально всё сделал? Да мы с тобой будем деньги лопатой грести! 
Весьма неожиданное заявление, учитывая тот факт, что последний раз Чживон притрагивался к камере несколько лет назад, а впоследствии было не до каких-либо съёмок. Получается, что приступ, который чудом удалось скрыть от посторонних, сыграл парню на руку? Или же вообще никак не повлиял на работу, а у него просто открылся талант красиво снимать порнографию?
Работодатель выглядел очень довольным. Он с восхищением смотрел на молодого человека и мысленно подсчитывал круглые суммы грядущих доходов. Конечно, ситуация в любой момент может измениться, а благоприятные стечения обстоятельств и вовсе способны повернуться спиной, поэтому Чживон не спешил прогнозировать для себя неплохую зарплату. 

***
Совпадения любят прикидываться весьма неожиданными, порой даже странными и совершенно невозможными, с точки зрения здравого смысла, да и хотя бы того безмерного количества путей, по которым тянутся миллионы человеческих судеб. Не встретятся многие из них, не соприкоснутся вовеки на пересечениях бесконечных дорог, уводящих людей всё дальше и дальше от перекрёстков.
Невозможное случается чаще, чем мы себе представляем. Ханбин не верил ни на долю секунды, но всё же отчаянно ждал и надеялся. Присев на крыльцо, Муза ночи провожала взглядом потерянного музыканта, неспешным шагом идущего мимо самой обыкновенной на вид фото-студии.

Часть 7

Гневные возгласы пожилой женщины громким эхом отскакивали от стен подъезда многоэтажного жилого дома. Любопытные соседи, которых, в силу склада характера, волновали подробности чужой жизни, тихонько стояли у своих дверей со стороны прихожих и напрягали слух в попытке узнать причины столь грандиозного скандала.
Что могло вывести из себя уважаемую всеми старушку? На самом деле, её натура всегда была достаточно мерзкой, однако окружающий контингент, который так же, как и она, обожал сплетни и прочую низость, на протяжении многих лет с радостью принимал эту ягоду на просторах своего гниловатого поля. Уже завтра соседи тайно перемоют ей кости, охотно поделившись подробностями, многие из которых будут придуманы прямо по ходу рассказа. Изо дня в день эти люди улыбаются друг другу в лицо, интересуются здоровьем и насущными делами лишь с целью посплетничать через пару часов за спинами недавних собеседников. 

Вот и сейчас они стоят вплотную к своим дверям, стараясь уловить как можно больше нюансов. Создаётся впечатление, что это всецело касается их жизней. Расслышав только один голос, принадлежащий пожилой даме, соседи, тем не менее, без особого труда догадались, что причиной скандала стал её новый жилец, недавно заселившийся в крохотную однокомнатную квартирку.
Довольно странный парень. Ни с кем не общается, да и здоровается через раз, а уж о том, чтобы отвечать на любопытные вопросы окружающих сплетников, и вовсе даже не думает. Крайне невежливое поведение, являющееся прекрасным поводом для очередных обсуждений. 
Но что же он сумел натворить? Настолько вывести женщину из себя, пожалуй, ещё никому не удавалось. Она ругала молодого человека всеми словами, приходившими в голову, и выкидывала его немногочисленные вещи на лестничную площадку. Парень стоял, прислонившись спиной к стене возле входной двери, и абсолютно равнодушно взирал на происходящее. В его глазах не читалось ни доли эмоций. По сути, в данный момент его вообще здесь не было, и о той причине, по которой все вещи оказались за пределами квартиры, он вряд ли вспомнит до мельчайших деталей. 

Ещё одна крайность, к которой время от времени приводила болезнь. Даже если прямо сейчас в присутствии Чживона начнут кого-то убивать или грабить, он будет продолжать находиться в забытьи, смотря в одну точку и совершенно ничего не чувствуя. Такое состояние можно сравнивать с потерей сознания, но с одним лишь отличием: человек продолжает куда-то идти или просто стоит на одном месте, при этом никак не реагируя на окружающий мир, который, продолжая оставаться достаточно чёткой картинкой, сливается в однообразный набор совершенно бессмысленных элементов. Точно так же и звуки теряют весь прежний смысл. Очень трудно различить в их многообразии шум приближающегося автомобиля и другие предупреждения о смертельной опасности. 
Впервые Чживон с головой окунулся в такое состояние, когда вышел на свободу из психиатрической клиники.

Высокое зеркало в резной деревянной раме, повидавшее долгую жизнь и за долю секунды разбитое кинутой в него настольной лампой, послужило веской причиной для того, чтобы выгнать парня из съёмной квартиры, проживание в которой он оплатил за месяц вперёд. Разумеется, никто не вернёт ему деньги. Повезло, что старушка, видя материальное положение своего жильца, не потребовала возмещения нанесённого урона. 
Зачем оставлять любимую сердцу старину в компании незнакомого человека? Или, может, не такими уж древними были эти три зеркала, поэтому и денег пожилая дама за них не потребовала? Искусно созданная подделка. Но, как бы там ни было, действительно жаль столь красивую вещь, безжалостно испорченную в порыве эмоций. 

Окончательно опомнившись, Чживон обнаружил себя стоящим на обочине тротуара. Пустынная улица петляла меж деревьев, в тени которых располагались симпатичные лавочки и аккуратные металлические урны. Сиденья намокли от противно моросящего дождя, поэтому уснуть на какой-то из них не представлялось возможным. Спортивная сумка со скромным количеством личных вещей стояла у ног и тоже норовила промокнуть. 
Поздний вечер. Стрелки часов убегают к отметке, с которой начнётся отсчёт новых суток. Можно было бы сесть на холодные ступеньки в ближайшем подъезде, если один из жильцов соизволит открыть дверь и впустить за собой бездомного парня. А где-то вдалеке по-прежнему находится его родное жилище, где родители с братом по старой привычке все вместе пьют чай и обсуждают последние новости. Но дорога туда со всех сторон обросла колючим терновником и была нарочно забыта ещё задолго до выписки. Нельзя возвращаться к предателям.

***
Упаковка таблеток, предназначенных для тех, кто страдает бессонницей, осталась нетронутой. Ханбин купил в аптеке снотворное, чтобы хоть раз нормально поспать и не мучиться привычной ночной одержимостью. Вполне возможно, что для продуктивной деятельности ему действительно не хватало полноценного отдыха, хоть парень давно научился тратить на него не более трёх часов в сутки. Такой опыт, скорее, был вынужденным, чем добровольным. Работа отнимала много времени, а ведь помимо обязанностей, выполняемых за деньги, хотелось сделать что-либо и для себя самого. 
Ещё раз повертев в руке небольшую пластиковую баночку, музыкант без сожалений поставил её на раковину в ванной комнате. Когда-нибудь… завтра. А может, чуть позже. Кто знает, в какой момент Музе ночи приспичит явиться с полными руками вдохновения и пролить его на голову автора, подобно холодной воде. 

До чего же тяжко гнать мысли о мало знакомом молодом человеке, покинувшем кафе, которое с тех пор не кажется Ханбину таким же уютным, как раньше. Вкус горьковатого кофе потерял былой шарм и действительно начал казаться каким-то отвратным. К тому же, этот чёртов кофе снова и снова напоминает о том раннем утре, когда парень последний раз видел мать. Он знает, что отныне она живёт где-то в Европе вместе с мужем и дочерью, которая полностью выздоровела и теперь растёт счастливым ребёнком. Отец по-прежнему не чает души в очаровательной девочке, возможно, потому, что она приходится ему долгожданной биологической дочерью. 
Мама звонит не так часто, как хотелось бы, да и разговоры не получаются достаточно долгими. Ханбин всегда улыбается, рассказывая о своих многочисленных успехах, которых, на самом-то деле, не существует. Он просто старается быть сильным, собрав всю волю в кулак, или хотя бы казаться таким перед родным человеком, чтобы женщина не беспокоилась. Тем не менее, парень невыносимо нуждается в ней, время от времени чувствуя себя беззащитным ребёнком, которому не хватает простого домашнего тепла и заботы. Он и сам не прочь о ком-нибудь позаботиться, но родные далеко, а более-менее близких людей на пути пока не предвидится. 

Проснувшись наутро, музыкант взглянул на часы и взволнованно подумал о долгом отсутствии звонка со стороны очередного заказчика. Человек должен был уточнить некоторые детали ещё вчера вечером, и Ханбин заранее настроил максимальную громкость, чтобы не пропустить столь важный звонок.
Но телефон молчал, и это откровенно напрягало. Поднявшись с кровати, парень взял в руки свой старый мобильник и сильно удивился, когда обнаружил, что тот попросту не распознаёт наличие сим-карты. Похоже, она вышла из строя после активного использования в течение многих лет, либо виновата какая-то другая причина, но, как бы там ни было, нужно срочно отправляться в офис оператора и восстанавливать работоспособность телефонного номера. 
«Почему именно сегодня?» - невольно спросил Ханбин, мысленно обратившись к своему невезению. С другой стороны, он прекрасно понимал, что такая ситуация вряд ли воспринималась бы легче, случись она, к примеру, завтра или на следующей неделе. Уж лучше решить её прямо сейчас и забыть на долгое время.

До конца не проснувшись, парень спешно рылся в ящиках письменного стола, пытаясь откопать свой паспорт среди груды бумаг, книг и каких-то необходимых инструкций. С каждой минутой становилось всё более очевидно, что самый главный документ, удостоверяющий личность, попросту сбежал от своего обладателя, не выдержав атмосферы творческого беспорядка. 
«За что?» - мысленно взвыл музыкант, посмотрев в потолок и словно обращаясь к высшим силам, которые, похоже, окончательно забыли о его существовании. При отсутствии паспорта не удастся восстановить былую сим-карту, да и новую приобрести не получится. А впрочем, какой смысл в новой, если заказчикам известен тот номер, который внезапно оказался недоступным для принятия вызовов? 

«Думай быстрее. Соображай активнее».
Наверное, нужно заранее сделать фотографии нужного размера и приготовить деньги, которые, вообще-то, хотелось бы сохранить, однако теперь придётся потратить на оплату штрафа за утерянный документ. А штрафы предусмотрены немалые, значит, придётся ещё и поголодать какое-то время.
«На пустой желудок соображается лучше», - позитивно подметил Ханбин и снова приуныл. Нехотя вытащив нужную сумму из своих неприкосновенных запасов, с учётом предстоящего проезда на метро, он вспомнил о небольшой фото-студии, мимо которой проходил совсем недавно. И пусть она располагается не столь близко к дому, как того хотелось бы, зато не придётся тратить драгоценное время на поиски чего-то ещё. Самое главное, чтобы именно в этот момент владельцу студии не пришло в голову закрыть её на ремонт, ведь, судя по крайне неудачному дню, выпавшему на долю музыканта, вполне могло произойти и такое. 

***
Разговаривая с режиссёром, Чживон испытывал крайнюю степень неловкости. Тот, в свою очередь, не стал расспрашивать парня обо всех подробностях сегодняшней ночи и чисто по-человечески пошёл навстречу талантливому оператору, сулившему немалую прибавку к будущим доходам. 
- Квандже, как я могу отблагодарить тебя? – спросил молодой человек после того, как мужчина позволил ему пожить в студии ровно столько, сколько потребуется. Чживон обещал, что найдёт квартиру в ближайшие пару дней, однако понятия не имел, где раздобыть нужную сумму денег. С самого начала разговора собеседник предложил дать взаймы до первой зарплаты, однако парень наотрез отказался, считая неприемлемым влезать в какие-либо долги. 
- Просто работай и делай успехи, это будет самой большой благодарностью, - добродушно ответил мужчина и вынул из кармана пачку сигарет, чтобы выйти на улицу и немного расслабиться. Он вежливо предложил оператору разделить с ним сомнительное удовольствие, но тот отказался по причине отсутствия вредных привычек, - Вечером притащу тебе раскладушку из дома. В связи с тем, что здесь происходит, студия оснащена всеми необходимыми условиями, но я не думаю, что ты захочешь спать на этой кровати, - режиссёр кинул взгляд на ложе разврата, находившееся позади него, и, рассмеявшись, хлопнул парня по плечу. Тот улыбнулся в ответ, осознавая, насколько ему повезло. Не очень-то хотелось ночевать на улице, тем более, молодой человек уже имел опыт в подобных делах и понимал, насколько это опасно и унизительно, - Эй, Чживон, составь мне компанию на время перекура, - послышалось сверху, когда мужчина поднялся по лестнице. Чуть улыбнувшись, парень двинулся следом, чтобы подышать запахом сигарет вперемешку со свежим воздухом.

Опасливо дёрнув на себя ручку входной двери, Ханбин с облегчением увидел, что студия сегодня открыта. Несомненно, это был очень хороший знак, который вполне мог обещать благоприятное развитие событий в ближайшем будущем. Парень вошёл в помещение и сообщил сидевшему без дела фотографу, с какой целью пожаловал. Тот немного лениво поднялся из-за стола и отметил, что за срочность придётся чуть-чуть доплатить.
Теряя терпение в преддверии окончательной потери заказчика, музыкант присел напротив солидной фотокамеры, укреплённой на длинном штативе. Он нервно потирал колени и представлял во всех красках, как человек не может дозвониться до того, кому при первой встрече успел отдать аванс за работу. Столкнувшись с «мошенником», мужчина непременно разнесёт слух о том, что не стоит прибегать к услугам этого парня.
Разумеется, Ханбин слегка драматизировал ситуацию и понятия не имел, что заказчик попросту забыл про обещанный музыканту звонок.

Со стороны двери, ведущей в служебное помещение, раздался голос, заставивший Ханбина внезапно замереть и почувствовать учащённую пульсацию в районе висков. Причина была даже не в голосе, а в одном-единственном слове, которое послышалось где-то за дверью.
- Эй, Чживон, составь мне компанию на время перекура, - взгляд музыканта наполнился испугом и откровенным неверием, а фотограф, тем временем, оперативно успел щёлкнуть камерой. Страшно представить, как будет выглядеть это лицо в новом паспорте. 
Не помня себя и толком ничего не соображая, Ханбин поднялся со стула и быстрым шагом направился ко входу в служебное помещение. Пускай со стороны его действия выглядели глупо и странно, но парню необходимо выяснить прямо сейчас, правильно ли он расслышал знакомое имя. Разумеется, музыкант полагал, что просто ошибся.
- Тебе туда нельзя, эй! – испуганно воскликнул фотограф, осведомлённый о наличии порно-студии в подвале здания, но молодой человек уже схватился за ручку двери. Распахнув её, он столкнулся лицом к лицу с незнакомым, слегка небритым мужчиной, держащим в зубах незажжённую сигарету. Тот заметно опешил от происходящего и смотрел на парня во все глаза, ожидая каких-нибудь пояснений. 
Ошибся… Вероятно, человека просто-напросто зовут точно так же, как того официанта. Сейчас нужно быстренько извиниться и уйти, пока музыкант не успел сгореть от стыда. Однако знакомая фигура, тотчас показавшаяся за спиной мужчины, заставила пульсацию в висках участиться чуть ли не до головокружения. 
- Ким Ханбин? – удивлённо спросил Чживон, вежливо отодвинув режиссёра в сторону от дверного проёма. Он помнил имя этого странноватого типа в изрядно помятой одежде и уж никак не ожидал увидеть его в фото-студии. Тем не менее, добрая улыбка «во все тридцать два» сузила глаза до весёлых щёлочек и ощутимо согрела душу музыканта знакомым теплом где-то в районе коленей. Уже не имели значения ни звонки, ни вышедшая из строя сим-карта, и даже потерянный паспорт и грядущий штраф, обещавший отнять часть бюджета, не устраивали былой геноцид нервных клеток. 

***
Рука невольно потянулась к упаковке таблеток, стоящей на раковине. Чживон рассматривал их без какого-либо интереса, но, в то же время, ловил свои мысли на попытке подкинуть в голову вполне определённое и давно сформировавшееся желание.
Отражение в зеркале навязчиво шептало о возможности покончить с действительностью посредством самого лёгкого и неразумного способа. На протяжении нескольких лет он упорно боролся с ещё одной гранью, способной захватить сознание и всецело руководить дальнейшими действиями. Суицидальные наклонности появились у парня на следующий день после первого изнасилования в психиатрической клинике.

Выходя из ванной, Чживон ненароком прихватил с собой упаковку таблеток. Совершенно случайно, чему несказанно обрадовался Ханбин, который не помнил, куда подевал купленное накануне снотворное. Пора заканчивать с привычной рассеянностью, несмотря на то, что она успела превратиться в неотъемлемую часть характера музыканта. 
- Сегодня хотелось бы выспаться, - улыбнувшись, пояснил молодой человек, открывая таблетки. 
Во время оживлённой беседы новый знакомый, не вдаваясь в подробности, случайно упомянул о том, что умудрился потерять временное жильё, однако вовсе не хотел, чтобы Ханбин безапелляционно тащил его к себе в дом. Судя по всему, эта встреча была предначертана судьбой, поэтому музыкант не хотел упустить Чживона ещё раз. По той же причине он не принял во внимание бесконечные отказы. Оператору, тем временем, как ни крути, не хотелось оставаться на целую ночь в обители разврата и похоти, которая неминуемо напомнит о страшных событиях прошлого. Однако злоупотреблять внезапной гостеприимностью малознакомого человека он тоже ничуть не намерен. Одна ночь, максимум – две и не более.

- Многовато, по-моему, - неуверенно произнёс Чживон, наблюдая за тем, как молодой человек запивает водой большую таблетку. Будучи в ванной, он успел прочитать, что для крепкого сна вполне достаточно всего лишь половины. 
- Ты просто не представляешь, как я устал, - парень выглядел абсолютно счастливым, но вся предыстория пока что оставалась за кадром. Чживон ощущал себя немного растерянным и с долей настороженности следил за поведением этого человека. В то же время, он помнил причины, по которым столь пристально посматривал в его сторону во время работы в соседнем кафе, украдкой замечая взаимность таких наблюдений. 
Подойдя к одной из стен, снизу доверху увешанных разноцветными лампочками, парень с любопытством рассматривал многочисленные светодиоды. Машинально коснувшись одного из них, он неслабо удивился, когда освещение на этом крошечном отрезке изменило оттенок. 
- Стандартный набор состоит всего лишь из трёх цветов, - пояснил Ханбин, подойдя ближе. На сей раз его нисколько не покоробило случайное вмешательство в заранее установленный порядок, - Красного, зелёного и синего. При их совмещении получаются другие разнообразные цвета. А если регулировать интенсивность, то можно вообще сотворить настоящую сказку. Как говорится, была бы фантазия, - улыбнувшись, он окинул взглядом сложную паутину из проводов.
- Круто, - ответил собеседник и тоже не смог сдержать улыбку. Ему всегда нравились творческие люди, умеющие найти необычный подход к привычным вещам. Хотелось спросить о чём-то ещё, например, о стопке непонятных рисунков, громоздившей на столе возле ноутбука, однако снотворное, похоже, начало действовать.
Ханбин продолжал говорить, постепенно теряя нить повествования. Ему отчаянно хотелось спать, но, в то же время, было бы здорово продолжить болтовню до утра. Закончилось всё тем, что Чживон подхватил музыканта, когда тот начал падать, потеряв равновесие.

Забавная ситуация. И парень этот тоже довольно забавный. Вот только дотащить бы до кровати его расслабленное тело, а самому можно устроиться где-нибудь на полу. Немного неловко пристраиваться рядом без данного на то разрешения. Зато полы деревянные, значит, их запросто можно согреть собственным теплом и впоследствии почти не замёрзнуть. Куда лучше, чем мокрая лавочка, на которой молодой человек провёл всю ночь перед тем, как прийти на работу. 
Взяв спящего Ханбина на руки и опустив его на кровать, Чживон машинально присел рядом, подробно рассматривая черты лица, успевшие стать подозрительно родными.
До чего же беззащитным и притягательным кажется парень, находясь без сознания. Казалось бы, сейчас с ним можно делать всё, что угодно, а наутро сбежать, оставив в неведении. Связать эти руки, сжимать эту шею, покусывать плечи, оставляя следы от зубов. Впервые заметив музыканта за дальним столиком, бывший официант поймал себя на ужасном желании сотворить с ним всё то, что когда-то позволяли себе работники психиатрической клиники. Это вовсе не месть, а сформировавшийся образ мышления. Вполне может быть, что Чживону хватило бы всего одного раза для полной разрядки, но Ханбин при этом должен всё чувствовать и находиться в сознании. Кричать, вырываться, молить о пощаде, испытывать страх перед возможным убийством. 
Однако сейчас, когда парень спит крепким сном, его новый знакомый гонит подальше подобные мысли. Молодой человек кажется ему очень милым и трогательным, обыкновенным уставшим трудягой, которому необходимо, как следует, выспаться. 

Заботливо накрыв его одеялом, Чживон прилёг на пол рядом с кроватью и натянул на себя единственную осеннюю куртку. Неподалёку лежал шерстяной плед, но гость не решился воспользоваться удобствами, не спросив разрешения.
Закрыв глаза, он мысленно поблагодарил Ханбина за временную крышу над головой и, мимолётно улыбнувшись, окончательно провалился в сон.

Часть 8

Крупный осколок разбитого зеркала приставлен вплотную к горлу. Порезанные пальцы чувствуют влажность крови, стекающей вниз тонкими струйками и оставляющей за собой красные дорожки. Вокруг столпились люди: кто-то напуган, кого-то одолевает настоящая паника, некоторые из них просто смотрят на происходящее с немым равнодушием во взгляде, ожидая финала. Несколько человек терпеливо уговаривают пациента бросить осколок и добровольно сдаться, пока не случилось нечто непоправимое. Их всех объединяет одно: эти люди молчат о самом важном, между собой разделяясь на тех, кто боится отсюда не выбраться, и тех, кто не хочет в скором времени оказаться за решёткой. Впрочем, некоторые из них и вовсе не ведают о происходящем. Им просто повезло. Либо творить беспредел в стенах общей палаты, при наличии сразу нескольких свидетелей достаточно сложно. 
Спятивший парень грозился покончить с собой и громко рассказывал подробности своего изнасилования. Пусть слышат все, кто окажется рядом. Пусть как можно больше людей прибежит на этот крик. Кто знает, быть может, среди них окажутся посетители, пришедшие навестить родственников, а значит, скандал выйдет за пределы психиатрической клиники.
Один из врачей, стоявших напротив, не знал, куда спрятать свой взгляд, бегающий из стороны в сторону. Он был прекрасно осведомлён о том, что происходит в больнице. Возможно, и сам не раз промышлял чем-то подобным. 

Они все сумасшедшие. В данный момент Чживон является единственным нормальным человеком, которому просто никто не поверит. Спустя минуту у него отнимает осколок высокий санитар, неслышно подкравшийся сзади. Нужно было стоять спиной к стене и не отходить от неё ни на шаг, тогда мускулистые руки не обхватили бы парня сзади, стремясь повалить его на пол.
Дальше – по старой схеме: доза успокоительного, узлы на верёвках, грубые кожаные ремни, затянутые вокруг туловища. Низкорослый врач, что пытался украдкой совладать с бегающим взглядом, приказал не освобождать пациента до самого вечера, пока тот окончательно не успокоится. В толпе, окружившей несостоявшегося самоубийцу, послышался смех. Кого-то из больных позабавило происходящее, хоть он, наверняка, даже не понял причины. 

Оказавшись на жёсткой кровати, Чживон чувствовал, что успокоительное по-прежнему не начало действовать. Он всё ещё мечтал покончить с собой, осознавая невозможность дальнейшей жизни с полученной травмой. Слёзы стекали по щекам непрерывными солёными реками. Спустя девять часов молодой человек ощущал на себе прикосновения загрубевших пальцев, вспоминать о которых намного более, чем просто невыносимо. Нужно было воткнуть осколок разбитого зеркала, висевшего в холле, именно в то место на шее, до которого пальцы дотронулись в первую очередь.
Парень выгибался в спине, стараясь освободиться от ремней и верёвок. Он глухо стонал, рискуя сорвать голос, и всё ещё невольно чувствовал то, как мужчина входил в его тело грубыми толчками, пользуясь служебным положением и временной беспомощностью пациента.
Повернув голову набок, Чживон на секунду застыл, увидев в дверях свою маму. Прямо за ней стоял брат, который так же, как и женщина, с необъятной жалостью смотрел на ближайшего родственника. Молодой человек понимал, что это единственный шанс рассказать правду тем, кто обязательно ему поверит. Они должны его выслушать, они обязаны вырвать его из этого ада. Пусть даже лечение ещё не закончено, но парень пообещает стараться изо всех сил, чтобы скорее справиться со своим недугом. Кто, как не семья, поможет в этом лучше каких-то врачей?

Но тело постепенно немеет. То ли от верёвок, из раза в раз оставляющих заметные синяки, то ли от дозы успокоительного, начавшего действовать с большим опозданием. Чживон продолжает выгибаться в спине и стонать, производя впечатление окончательно сошедшего с ума человека. У него есть, что сказать, но никто не услышит. 
Врач, объясняющий членам семьи какие-то подробности лечения, украдкой поглядывает на молодого человека, боясь, что тот всё-таки сможет выпутаться. Позвав санитара, он отдал распоряжение повторно вколоть пациенту успокоительное. Спустя несколько минут мама и брат с той же жалостью и болью во взгляде смотрят на парня и тихо уходят, печально опустив головы. Прикрыв дверь палаты, женщина срывается и начинает рыдать.

Никто не услышит… Тот самый санитар, что чуть не явился причиной самоубийства больного, вошёл в помещение, держа в руках новый шприц и какую-то прозрачную баночку. Он подошёл к парню и, вздохнув, опустился на край кровати. Чживон тяжело дышал, ожидая повторения пройденного. 
- Они не вернутся, ты в курсе? – внезапно заговорил мужчина, опустив руку на плечо пациента, - Врач сообщил твоей семье, что ты не поддаёшься лечению. Рассказал о суицидальных наклонностях, а так же о том, что ты пытался кого-то убить. Такое действительно было? – спросил санитар, доставая шприц из упаковки. Он прекрасно понимал, что врач просто-напросто оболгал мальчишку и выдумал массу небылиц, разумеется, не забыв занести их в карту в качестве доказательства своих слов. Немудрено, что среди персонала найдутся «свидетели». Всё ради того, чтобы правда не вышла за пределы больницы, - Я слышал, как твой брат уговаривал маму забыть о тебе. Что ж, парень, похоже, ты действительно застрял здесь надолго. Хорошенькая у тебя семейка, - мужчина вколол очередную дозу успокоительного и посмотрел на мокрые дорожки, тянущиеся вниз по щекам. Немного сжалившись над собственной жертвой, он развязал узел и вынул кляп изо рта. Не сказав ни слова, мальчишка лишь всхлипнул и закрыл глаза, не в силах совладать с отяжелевшими веками.
Почему нельзя просто уснуть навсегда?..

***
Чживон вздрогнул и проснулся, почувствовав, как чья-то рука опустилась на его плечо. Оказывается, он спал настолько крепко, что не услышал продолжительного звонка будильника и тихого ругательства Ханбина, пытающегося понять, откуда именно раздаётся туповатый, синтетический звук. 
Парень с удивлением заметил, что гость всю ночь провёл на полу возле кровати, накинув на себя осеннюю куртку. Неловкая ситуация. Обрадовавшись столь внезапному появлению этого человека, музыкант забыл предупредить о том, что гость должен чувствовать себя, как дома, и, ничуть не стесняясь, пользоваться всеми удобствами. Впрочем, сообщить эту новость всё равно никогда не поздно, поэтому, разбудив Чживона, молодой человек искренне попросил прощения за свою вездесущую рассеянность и сказал, чтобы знакомый переместился на кровать хоть прямо сейчас, если недостаточно выспался. 
Однако тот вежливо отказался по причине грядущих рабочих обязанностей. Осторожно поднявшись с пола, он потирал изрядно затёкшую шею и смотрел на Ханбина, который после достаточно немалой дозы снотворного выглядел, как огурчик. Казалось бы, его весь день должно ощутимо пошатывать из стороны в сторону, да и будильник бы вряд ли смог возыметь хоть какое-то действие. По-видимому, парень настолько привык просыпаться в одно и то же время, что никакие таблетки или довольно продолжительное отсутствие сна не смогут нарушить режим. 

Чживон осмотрелся по сторонам, чтобы найти повод прервать затянувшееся молчание. Его взгляд упал на ту самую двуспальную кровать, куда этой ночью он заботливо опустил спящего Ханбина. Мимолётом вспомнив свои желания и расслабленное тело, спрятанное под домашней одеждой, парень с трудом сглотнул ком, образовавшийся в горле. Ни в коем случае нельзя позволять этим мыслям увеличиваться в объёме и целиком заполнять голову.
- Наверное, частенько водишь сюда девчонок, - спросил Чживон, усмехнувшись. Ответа, в общем-то, и не требовалось. Музыкант был симпатичным на вид, пускай даже странным в плане поведения. Но, в то же время, достаточно скромным и отнюдь не богатым. Вполне возможно, что его натура не знает долгих отношений, но любит развлечься во время бессонных ночей.
- Эта квартира принадлежит моей родственнице, - ответил парень, направляясь к холодильнику, который вместе со всей остальной кухней располагался прямо в комнате, - Кровать здесь была изначально. На ней удобно спать, развалившись «звёздочкой», - он усмехнулся, искренне и честно говоря правду. Действительно, есть ли смысл врать, выстраивая неправдоподобный образ героя-любовника?
- Ну, а девчонок-то всё-таки водишь? – собеседник встал возле окна, на котором отсутствовали всякие шторы, - Как насчёт той девушки, которая устроилась в кафе незадолго до моего увольнения? Я слышал, что вы встречаетесь, - как бы между прочим подметил парень и метнул любопытный взгляд на музыканта. Того, в свою очередь, немного расстроил внезапный вопрос о несостоявшихся отношениях. 
- Она… очень милая девушка, но, видимо, я по натуре придурок, - чуть улыбнувшись, ответил Ханбин и грустно посмотрел на гостя, - Так и не смог оправдать ожиданий.
- Разве отношения предполагают нечто подобное? – Чживон не на шутку задумался, хоть и понятия не имел, зачем ему это нужно, - Вам должно быть просто хорошо вместе, не так ли? Свободно, тепло и спокойно. Нет, я не имею в виду, что вы не должны совершать каких-либо действий по отношению друг к другу. Но… эти действия не могут нести в себе напряжения и чувства взваленного на плечи мешка. Даже обязанности, которые, как ни крути, между вами возникнут, не имеют права становиться тяжёлой обузой. Иначе получается какое-то рабство, а не светлые чувства, в результате которых за спиной вырастают крылья. Прости… я что-то увлёкся, - молодой человек засмеялся над внезапным потоком собственных рассуждений.

Со стороны это выглядело так, будто он сам успел разжиться необходимым опытом и теперь учит младшего нехитрым основам межполовых отношений. Но нет… Если Ханбин недавно с кем-то встречался, пусть даже впервые в жизни, пусть даже не совсем удачно, то его новый знакомый и вовсе не ведал на практике, что такое любовь к кому-нибудь, кроме семьи. Более того, на протяжении нескольких лет он боялся любых проявлений этого странного чувства. Чтобы в итоге не оказаться брошенным так же, как в случае с самыми близкими. Чтобы не позволить болезни случайно разрушить чью-либо жизнь и причинить боль человеку. В конце концов, чтобы никогда не ложиться в постель с тем, кого по-настоящему любишь. Секс – это грязь и страдания. Он не должен вырываться за пределы нелёгких воспоминаний о прошлом.

***
Потасканная женщина в коротком шёлковом халате цвета дорогого вина демонстративно закатывает глаза, выслушивая оправдания режиссёра. Её вовсе не интересуют причины, по которым партнёр не явился на съёмки. Внезапно сломавшийся автомобиль не является достаточно сильным аргументом для того, что называется «приходите в следующий раз». Порно-актриса потратила своё драгоценное время на дорогу до студии, поэтому не спешила отправляться домой без обещанных денег. И неважно, что платить их, в данном случае, не за что. 
- Так значит, выплачивай мне неустойку! – возмущённо воскликнула дама, не привыкшая к подобным накладкам. Несмотря на низость постоянных ролей, она воистину считала себя настоящей дивой, перед которой все обязаны стелиться и кланяться. Столь завышенная самооценка была отнюдь не оправданной. Режиссёр, тем временем, возмущался не меньше в ответ на такие заявления, но женщина никак не унималась, - Не стань я по глупости твоей любовницей в прошлом, могла бы сейчас зарабатывать огромные деньги и прославиться в широких кругах! 
- Я раскрыл твой талант, дорогая, а ты ещё и недовольна чем-то! – громкий скандал между бывшими любовниками весьма утомлял оператора, который стоял в стороне и терпеливо ждал его окончания. Человек, полчаса назад выстраивавший освещение, и вовсе быстренько смылся наверх, надеясь спастись в компании фотографа и случайно не попасться под горячую руку. 

Оказывается, цветущая молодость порно-актрисы помнила самое начало карьеры Квандже, когда его скромные доходы с трудом окупали аренду помещения. Не сказать, что сейчас женщина сильно состарилась, ведь прошло всего несколько лет, однако образ жизни имеет свойство очень быстро проявлять себя во внешнем облике. 
Всё это, конечно, безумно «интересно», но и целую вечность продолжаться не может. Оператор чувствовал, как стремительно теряет терпение, а ведь на работу он ходит не для того, чтобы становиться свидетелем чьих-то скандалов. Не сдержавшись, Чживон всё-таки подошёл к бывшим любовникам и попытался прервать их громкую беседу разумными доводами.
Женщина лишь усмехнулась и взялась за пачку сигарет, предварительно достав зажигалку из лифчика. 
- Не кури здесь, пожалуйста. Для этих целей существует улица, - достаточно спокойно произнёс режиссёр, однако дама была решительно настроена против каких-либо аргументов.
- По-твоему, я пойду в таком виде? – вскинув бровь, она с ненавистью посмотрела на мужчину и уже хотела чиркнуть зажигалкой, однако рука оператора выбила сигарету из её пальцев. Не грубо, вообще-то, просто машинально, но, в то же время, очень настойчиво. Чживону не хотелось до конца рабочего дня вдыхать неприятный дым, ведь, по сути, это было бы сродни настоящей затяжке. 
- Да что ты себе позволяешь, подлец?! На кого руку поднял?! – воскликнула женщина, поднявшись с роскошной кровати, на краю которой всё это время сидела. Она замахнулась, чтобы дать оператору крепкую пощёчину, однако тот вовремя понял намерения скандальной дамы и ловко перехватил её руку, схватив за запястье. Уверенным движением он толкнул актрису на кровать, и та встретилась спиной с бордовым цветом шёлковой простыни. 

Возмущению женщины не видно предела. Однако теперь оно приняло форму обиженного молчания. Не сказав ни слова, дама приподнялась на локтях, демонстративно отвернулась от находившихся поблизости мужчин и, со злобой стиснув зубы, уставилась в стену. 
У режиссёра, тем временем, в обоих глазах недобрым огоньком просигналила лампочка, оповещавшая мозг о новой идее. При этом он свято верил в возможность её осуществления.
- Прямо сейчас мы меняем концепт, - с видимым нетерпением заговорил мужчина, стараясь выстроить все свои мысли в один ровный ряд, - Суровая дамочка мечтает наказать молоденького любовника за непослушание, но тот оказывается не таким уж простым, и сюжет принимает совершенно иной оборот, о подробностях которого вы, наверное, догадались.
Выслушав новую идею в общих чертах, женщина открыто рассмеялась и окончательно забыла про свои сигареты.
- Что, прости? Я с ним? – спросила она, пренебрежительным жестом указав на оператора, - Предлагаешь стать донором сексуального опыта? Мальчик, ты хоть успел достигнуть совершеннолетия? – актриса посмотрела на парня, поймав недоумевающий взгляд. 
- А что такое? – режиссёр скрестил руки на груди, - Поверила своему отражению и решила, что досрочно состарилась?
- Ох, слушай. На себя посмотри для начала. Двадцать девять лет от роду, а на вид – все тридцать восемь! – казалось, что актриса готова утопить бывшего любовника в собственном яде. Скандал, тем временем, плавно выходил на новый виток, которому не было бы видно конца, однако Чживон, окончательно осознавший серьёзность вышесказанного, категорично прервал ругающуюся парочку.
- Я не буду сниматься в порнухе, - после его слов в помещении воцарилась гробовая тишина. Разумеется, режиссёр не мог стопроцентно рассчитывать на радостное согласие, однако полагал, что парень хотя бы рассмотрит этот вариант, прежде чем дать однозначный ответ.

Попросив женщину проявить терпение, он отвёл молодого человека в сторону и тихо заговорил обо всех надуманных плюсах такой работёнки. Мужчина прекрасно помнил возраст, когда секс являлся неотъемлемой частью возвышенных чувств, однако лично у него подобное восприятие закончилось лет эдак в шестнадцать. Оператору, стоявшему рядом, совсем скоро исполнится двадцать, а значит, в какой-то мере, он не должен томить своё сердце одними лишь светлыми чувствами.
Грандиозный промах. Чживон не ассоциировал физическую близость с чем-то по-настоящему светлым. Тем не менее, он молча слушал мужчину, чтобы чисто из вежливости не быть грубым с тем, кто ещё вчера охотно согласился предоставить временную крышу над головой. 
Делая вид, что послушно внимает уговорам, парень размышлял о том, даст ли подобная деятельность необходимую разрядку, которой временами очень сильно не достаёт. Воспоминания о спящем Ханбине, его слегка приоткрытых губах и расслабленном теле по-прежнему не хотели оставлять в покое. Чживон начинал бояться самого себя и действительно не хотел подвергать музыканта опасности. В то же время, он мечтал взять его настолько жёстко, насколько это вообще возможно. Незнакомая женщина, сидящая на кровати и без всякого интереса рассматривающая пачку сигарет, могла действительно помочь оператору в побеге от внезапного срыва.

***
Достаточно всего лишь протянуть руку, чтобы нажать на дверной звонок. Но для начала необходимо каким-то образом подняться с пола. Не то, чтобы на это не имелось сил, скорее, не было ни малейшего желания. Рабочий день закончился два часа назад, но дыхание по-прежнему норовило сорваться или попросту остановиться вместе с сердцем. Чживон испытывал невероятный стыд и отвращение, однако в глубине души искренне радовался тому, что не сделал чего-то ужасного в порыве очередного приступа. Похоже, молодого человека преследует какое-то расчудесное везение, пока он, на собственный страх и риск, гуляет по тонкому лезвию. 
Режиссёр испытал неподдельный восторг, порно-актриса удивилась способностям молоденького мальчика, а тот, в свою очередь, готов был рыдать и биться головой о ближайшую стену, лишь бы заглушить тот беспредел, что творился внутри. Ни о каком наслаждении не могло быть и речи. В отличие от женщины, молодой человек не играл свою роль, а находился на грани и с огромным трудом удерживал в голове остатки сознания. 
Однако самое худшее заключалось в отсутствии должной разрядки, которую парень мечтал получить. После секса на камеру он не почувствовал никакого облегчения. Более того, он мечтал увидеть Ханбина на месте этой потасканной женщины. Судя по всему, молодой человек продолжит играть роль в порно-студии, но всего лишь в качестве оператора. Отныне никакая сила не заставит его лечь на бордовые простыни. 

Ханбин радостно встретил парня, переступающего порог квартиры. В единственной комнате, служившей и гостиной, и спальней, и кухней, как обычно, царил творческий беспорядок, но на этот раз по полу возле однотонной стены были раскиданы десятки непонятных рисунков. Ещё вчера гость намеревался спросить об их назначении перед тем, как хозяин квартиры уснул.
- Сейчас развешу в нужном порядке и всё расскажу, - ответил музыкант на вопрос Чживона, отрезая маленькие кусочки скотча. Собеседник пожал плечами, а интерес к происходящему, тем временем, возрос в несколько раз. Сняв обувь, парень прошёл в комнату и обратил внимание на маленький автомобильный телевизор, располагавшийся на письменном столе среди бардака. 
- Кстати… благодарю за гостеприимство. Сегодня я ночую у тебя последний раз, а завтра утром съезжаю. Ммм… нашёл неплохое жильё, - молодой человек понимал, что лжёт, и отнюдь не совсем уверенно, однако так будет лучше для них обоих. Нельзя подвергать музыканта опасности, как бы сильно того ни хотелось. 

Позабыв о том, чем всё это время занимался, Ханбин повернулся к гостю и посмотрел на него то ли испуганно, то ли просто растерянно. Уж никак он не мог предположить, что источник вдохновения пожелает смыться спустя всего пару дней. Разумеется, музыкант понимал, что тот просто не хотел обременять кого-то своим присутствием и открыто пользоваться проявленной добротой, но, тем не менее, потихоньку начинал копаться в себе, предполагая, что и сам виноват в этом решении.
- Пожалуйста, не уходи, - умоляюще произнёс Ханбин, толком не представляя, какие аргументы привести в защиту своей просьбы, дабы не казаться странным, - Я… ходил в кафе только ради тебя, а когда ты внезапно пропал, окончательно потерялся и… В общем, просто останься здесь. Пожалуйста, - доводы выглядели крайне неуклюжими и вызывали массу вопросов. Чживон внимательно смотрел на парня, не скрывая своего удивления. Получается, что музыкант действительно следил за ним на прежнем месте работы? Но для чего? Необходимо выяснить прямо сейчас.
- Ты… имеешь на меня какие-то планы или… как я должен понимать твои слова? – осторожно спросил гость, допустив мысль о том, что у собеседника, и правда, с головой хреново. Опасаясь за жизнь и здоровье Ханбина, Чживон никак не мог предположить, что потихоньку начнёт опасаться самого Ханбина. 

Подойдя ближе, музыкант схватил его за руку и подвёл к стене, наполовину увешанной непонятным пересечением линий. Он долго объяснял, что слышит в этих лабиринтах обрывки мелодий, и даже светодиоды, мерцающие вокруг своим разноцветием, играют в творчестве ту же самую роль. 
- Я способен услышать музыку абсолютно везде. В треске огня, внезапных порывах ветра, в молчании деревьев и в шуме толпы, например. Но это всего лишь… незначительные части, понимаешь? Они отказываются собираться воедино. Твой голос – это тоже музыка, - парень посмотрел на Чживона, который внимательно его слушал и, похоже, всё понимал, - Я слышу ноты в улыбке, ловлю вдохновение в твоих глазах. Чёрт, это звучит, как какое-то нелепое признание, - он тихо рассмеялся, мысленно взглянув на себя со стороны, - Дело в том, что именно ты по какой-то причине помогаешь мне осуществлять задуманное. Ничем не могу объяснить этот факт. Но, тем не менее, прошу тебя задержаться в моём доме хотя бы на одну неделю. 

Выслушав музыканта до конца, Чживон неожиданно для самого себя перестал считать его странным и, уж тем более, каким-то спятившим психом. Напротив, одержимость музыкой вовсе не подразумевала нехороших последствий. Разумеется, только в том случае, если парень не решит наложить на себя руки после череды неудач.
Тем не менее, Чживон всё ещё соображал, стоит ли оставаться здесь на столь долгое время. Кто знает, что может произойти за целую неделю.
Его размышления прервал глупый смех, раздавшийся из телевизора. По выбранному каналу шёл какой-то идиотский сериал, мотавшийся фоном, чтобы в квартире не было тихо. Обычно Ханбин не пользуется ни телевизором, ни радио, и даже к интернету подключается лишь затем, чтобы скачать необходимые плагины и сэмплы для своего секвенсора или почитать о характеристиках какого-нибудь оборудования. 
- Что за ерунду ты смотришь? – Чживон переключал каналы, пытаясь найти более-менее интересную передачу. Наткнувшись на прямую трансляцию церемонии вручения музыкальных наград, он решил остановиться на ней, - Куда лучше, чем сериалы и новости.
Высокий молодой человек, произносивший заранее подготовленную речь, выглядел самым счастливым человеком на свете. Пожалуй, его сияющее от счастья лицо можно с успехом использовать в качестве маяка на берегу океана. Ничего удивительного: человек получил долгожданное признание и заслуженную награду, судя по всему, довольно престижную в кругах любителей музыки.

Ханбин, снова принявшийся за груду рисунков, надеялся, что гость всё-таки решил остаться подольше. Такие мысли несказанно радовали, хоть и не были на тот момент подкреплены однозначным согласием. 
Знакомая мелодия, послышавшаяся из телевизора, заставила музыканта выронить бумагу из рук. До конца не поверив своим ушам, он медленно обернулся и, подойдя к маленькому экрану, поднял его со стола. Молодой человек, только что получивший награду, исполнял на сцене чужую песню. Разумеется, авторские права принадлежали ему одному, а тот, кто трудился целыми днями, соображая настоящий хит, остался забытым и никому не известным. 
- Это же моя музыка… мой текст… Это же я написал песню, которая принесла тебе славу! – Ханбин закричал в экран, прекрасно понимая, что восходящая звезда не услышит его слов, - Полгода назад ты был обычным парнем, выступавшим по захудалым кабакам, так какого же чёрта?! Откуда у тебя дорогой костюм?! Что ты делаешь на большой сцене с моей песней?!
В порыве отчаяния молодой человек попытался разбить телевизор о стену, но Чживон вовремя выхватил вещь из рук и кинул её на кровать. Он удерживал Ханбина изо всех сил, пока тот вырывался, и в итоге случайно повалил его на пол, оказавшись сверху. Обхватив запястья, молодой человек как можно крепче прижимал их к полу, держа над головой музыканта, а другой рукой зажимал ему рот, чтобы не тревожить соседей громкими криками. Парень сдавленно стонал в ладонь и мотал головой из стороны в сторону, пытаясь освободиться. Слёзы вырывались из-под зажмуренных век и скатывались вниз по щекам. В тот момент Ханбин чувствовал душевную боль, несравнимую даже с физической. 

Открыв глаза и встретившись взглядом с Чживоном, парень затих в ту же секунду. Их зрительный контакт продолжался довольно долго, и чёрт знает, какие мысли бродили в голове у музыканта, которого продолжали прижимать к полу, лишая возможности что-то сказать.
Единственное, что было понятно без слов, – это желание бывшего официанта в полной мере воспользоваться данным моментом. Глядя на Ханбина, он любовался его беспомощностью, которой, впрочем, всё равно недостаточно. Но даже запястья, прижатые к полу, стремительно воспаляли и без того больную фантазию. 
Почувствовав нарастающее напряжение в области паха, Чживон быстро встал и со всех ног выбежал в подъезд, чтобы позволить себе отдышаться. Несмотря ни на что, ему всё-таки удалось совладать с одним из трёх демонов, живущих внутри. Ещё одна удача, сопровождавшая шаги по тонкому лезвию.

Спустя пару минут в подъезде появился Ханбин, который пытался понять, что случилось. Наверное, гость испугался его одержимости музыкой и вряд ли останется в квартире дольше, чем на одну ночь. Это сильно угнетало. Возможно, парень действительно вконец перебарщивает, поэтому должен заняться чем-то другим, избавившись от мыслей о заветной мечте. 
- Прости… Мне стало очень обидно за свои пустые старания… - тихо сказал музыкант, остановившись позади Чживона, - Но с другой стороны… моя музыка стала известной и получила признание, а значит, я на что-то способен. Это же здорово, правда? – он улыбнулся, в полной мере осознав свою мысль, - Если ты не захочешь немножко помочь своим присутствием, то я, разумеется, пойму. Можешь даже не говорить о причинах отказа. 

По-прежнему не решаясь повернуться лицом к молодому человеку, Чживон снова и снова обдумывал подходящий ответ.
«Что я должен сказать тебе, Ханбин? Что хочу схватить скотч со стола и обмотать тебе руки и туловище? Мечтаю разорвать в клочья твою одежду и заставить дрожать человека, который меня приютил? Увидеть твоё обнажённое тело и взять его без согласия? Я должен сказать, что в конечном итоге желаю убить тебя?»
- Ты должен идти вперёд и ни в коем случае не останавливаться, - внезапно ответил парень, и музыкант невольно затаил дыхание, - Покажем миру, на что ты способен. 
Уверенным движением взяв Ханбина за руку, Чживон повёл его обратно в квартиру, чтобы подробнее узнать о процессе повседневной деятельности и оказать со своей стороны любую возможную помощь.

Часть 9

Девушка, стоявшая за кассой супермаркета, с трудом держалась на ногах, изо всех сил стараясь не показывать своего состояния. С самого утра она проклинала те два небольших йогурта, что впопыхах съела днём ранее во время короткого перерыва. Наверное, стоило не спешить и проверить срок годности, к тому же, такая привычка обычно распространялась на всё. Один-единственный промах – и, судя по самочувствию, получилось неслабое отравление. Тошнота, головокружение, невозможность сосредоточиться на выполняемой работе. Девушка ежедневно имела дело с немалыми суммами, поэтому не могла позволить себе ошибиться хоть на сколько-нибудь. Зарплата кассира и без того небольшая, а вычеты, случавшиеся у многих работников, существенно увеличивают шансы на увольнение с некрасивой записью в трудовой книжке.

Постоянный покупатель, регулярно наведывавшийся в супермаркет, поздоровался с миловидной кассиршей, и та слегка покраснела, опустив взгляд. Они не знали друг друга достаточно близко, но бывали моменты, когда мужчина поджидал её в конце рабочего дня с букетом цветов и конфетами. Он специально старался выбирать небольшие, аккуратные букетики, чтобы понравившаяся дама не отказывалась от них ввиду большой стоимости. Довольно рано потеряв обоих родителей, она была обделена теплом и заботой, а потому чувствовала себя крайне неловко, принимая знаки внимания. 
Вот и сегодня, услышав знакомый приветливый голос, девушка застенчиво опустила взгляд, не решаясь посмотреть на добрую улыбку. Зачем этот небедный на вид человек постоянно подходит именно к её кассе, а в те дни, когда выпадает выходной, и вовсе не появляется в супермаркете? Так говорили другие кассирши. Они с интересом наблюдали за развитием неправдоподобного романа и тихонько завидовали, обсуждая происходящее после работы и ничуть не стыдясь плохих пожеланий в адрес сотрудницы. 
Мужчина вынул из тележки огромную дорогую рыбину в фирменной упаковке и какие-то мелкие товары. Обострившееся обоняние тревожило девушку с самого утра, поэтому запах рыбы буквально ударил в нос, хоть раньше и не казался таким уж сильным. Пошатнувшись, она упала на пол рядом с кассой и потеряла сознание, чем вызвала настоящий переполох. Мужчина, которому так и не успели пробить товары, мигом ринулся к ней, но был тут же отодвинут в сторону работниками супермаркета. Двое из них подняли кассиршу с пола и понесли её в сторону подсобных помещений. Покупатель взволнованно провожал их взглядом, понимая, что никто не позволит ему двинуться следом и узнать, что случилось.

Постепенно приходя в себя, девушка продолжала проклинать те самые йогурты, съеденные накануне, но на этот раз уже вслух. Рядом с ней сидела озабоченная происходящим «подруга», которую больше всех остальных волновали подробности романа с солидным, состоятельным мужчиной. Судя по всему, он был старше своей «возлюбленной» лет на пять, а то и все восемь. Немудрено, что персонал супермаркета, состоящий в основном из профессиональных сплетников, обожал перемывать кости новоиспечённой парочке. 
- Что-то не так… - тихо произнесла кассирша, обмахиваясь накладными, сложенными в подобие веера, - Буквально только что я потеряла сознание из-за какой-то рыбы, а теперь понимаю, что хочу её съесть. Боже мой, вот всегда же проверяю срок годности на любых продуктах, так почему же на сей раз привычка меня подвела?
- У-у-у… - протянула сидящая рядом кассирша, которая, кажется, начинала всё понимать, - А ты, случаем, не беременна ли? 
- Что? – испуганно спросила девушка, но тут же с облегчением рассмеялась, - Это невозможно. Я же в институте учусь. 
- Да? А ещё какими-нибудь противозачаточными средствами, кроме студенческого билета, ты пользовалась? – скептически настроенный тон заставил задуматься. 

Три недели назад она рассталась с молодым человеком, который добился своего и тут же куда-то слинял, а перед этим успел похвастаться достижениями всем общим знакомым, да ещё и публично обозвать подругу «той ещё шлюшкой». Забеременеть от него – всё равно, что скатиться в зловонную яму. Девушка по сей день не могла понять, каким образом влюбилась в этого подлеца, не отличавшегося ни примечательной внешностью, ни благими чертами характера. Да и как бы там ни было, рождение ребёнка означало однозначное прощание с институтом и, что самое главное, с крышей над головой, потому как единственная тётка, давшая девушке кров, сначала выгнала её из своей новой квартиры, а теперь грозилась поднять плату за аренду бесхозной старой. Двоюродная сестра хоть и пыталась поначалу как-то защищать родственницу от злобной матери, однако в итоге тоже перешла на сторону зла, в чём нет ничего удивительного. 

На следующий день девушка в отчаянии сообщила «подруге» о том, что тест на беременность оказался положительным. Она долго ревела, сидя в подсобном помещении, а сотрудница активно делала вид, что успокаивает её, как может. Поглаживала по плечу, уговаривала сделать аборт, говорила, что все мужики козлы, и уже через пару часов донесла о беременности главному менеджеру. 
Такого удара в спину кассирша ожидать не могла. Сначала к ней начали внимательно присматриваться, а потом и вовсе уволили, когда случился ещё один обморок на почве сильнейшего токсикоза. Беременность – это серьёзно, однако производительность труда ни в коем случае не должна пошатнуться. Наверное, доносчица осталась довольна собственной подлостью. 

Благосклонность судьбы, тем не менее, в то время была всецело на стороне пострадавшей. Солидный мужчина, даривший цветы, внезапно сказал, что примет ребёнка, как своего. В ответ на рассказ о нелёгкой ситуации, в которую девушка умудрилась попасть, он так и не решился честно поведать о страшном диагнозе, не позволявшем иметь своих детей. Возможно, ему выпал единственный шанс обрести настоящую, полноценную семью, и шанс этот нужно хватать и удерживать, не позволяя ускользнуть из руки, а сообщать о подробностях благородного поступка совсем не обязательно.
Мужчина помнил разочарованный взгляд предыдущей невесты, с которой они так и не успели пойти под венец. А может, всё это было и к лучшему. С той самой поры он тешил себя надеждой, что встретит любимую, которая всецело примет его таким, какой он есть, либо вообще ни о чём не станет ей рассказывать. А если женщина окажется ещё и одинокой матерью, то он будет носить на руках и её саму, и детей. 

К слову, именно так и случилось. Рождение сына оказалось самым настоящим, долгожданным праздником. Во время беременности муж оберегал свою жену, буквально сдувая пылинки с её худеньких плеч. Не позволял напрягаться, водил на прогулки, прибегал по первому зову и отправлялся на поиски мела в три часа ночи. Встречая девушку на пороге роддома, он долго не решался взять на руки новорождённую кроху и был не в силах сдержать улыбку и слёзы. Сердце замирало, когда малыш толкался, будучи в утробе матери, а теперь он явился на свет, принеся с собой море забот и бессонные ночи. Мужчина понимал, что жена сильно устаёт днём, поэтому по ночам старался самостоятельно успокаивать ребёнка и частенько не спал, штудируя разнообразные книги. Конечно, такая наука давалась с трудом, однако впоследствии вознаграждалась весёлой улыбкой маленького мальчика, тянущего ручки к новым игрушкам. 

Идеальный отец. Самый лучший на свете. Но что-то произошло после тщательного обследования в клинике, когда поставленный диагноз оказался ошибочным. В то время создавалось впечатление, что мужа буквально подменили. Он по-прежнему испытывал нежные чувства к своей жене, но зачастую не мог удержать себя в руках, когда дело касалось упрёков.
Внезапно осознав, что на протяжении несколько лет понапрасну считал себя бесплодным, мужчина, толком не понимая причин, перестал считать чужого ребёнка родным. 
Он всё время представлял, как девушка ложилась в постель к какому-то неизвестному ублюдку, параллельно принимая внимание ухаживающего за ней мужчины. Но она ведь понятия не имела, как именно ситуация сложится в будущем. Возможно, ухажёр оказался бы гулящим женатиком, а с тем, в кого она была влюблена, наоборот, всё сложилось бы довольно удачно. Откуда неопытная в отношениях девушка, с головой погружённая в заочную учёбу, работу и семейные трудности, могла знать способы поиска однозначно правильного пути? Ей было до боли обидно выслушивать упрёки мужа и видеть растущую ненависть к своему сыну. Мужчина боялся даже представить, какие гены унаследует мальчик от своего биологического отца. Жена рассказала о том, что он был простым музыкантом, который ещё с подросткового возраста не мог продвинуться дальше бессмысленных посиделок с инструментами в своём гараже, и это только подогревало растущую ненависть.
Музыкант, да ещё и хвастающийся любовными похождениями. Бездельник, не желающий заниматься чем-то нормальным. Не удивительно, что будущая невеста после увольнения несколько месяцев скрывалась от своего ухажёра, стараясь не попадаться ему на глаза. Растущий живот был ещё одной веской причиной. Но наконец-то встретив её на улице, мужчина не позволил от себя убежать. В тот момент он подумал, что девушка замужем, раз ходит беременная, а та разрыдалась у него на плече, ощутив безысходность своего положения. Работать вскоре не сможет, за квартиру единственным родственникам платить будет нечем, и дорога ей вместе с ребёнком только туда, где бездомные, выстроившись в ряд, просят подаяние у добрых прохожих.

Спустя много лет после этих событий, найдя заброшенный гараж, в котором прятался побитый мальчишка, несчастная мать дала ему копию ключей, всё это время хранившуюся в личных вещах. Крайний случай, для которого женщина берегла ключи от той самой квартиры, где когда-то жила, как и положено, постучался внезапно. Муж не знал адреса тайного убежища, а значит, сын целиком и полностью будет в безопасности. Придётся расстаться с ним на какое-то время, зато мальчишка останется жив. Он умный, трудолюбивый и обязательно справится. 
- Я стану знаменитым музыкантом, мам… Обещаю, ты услышишь обо мне по телевизору и будешь гордиться, - шептал Ханбин, стараясь быть сильным и сдерживать слёзы. Он крепко обнимал свою маму на прощание, чувствуя всю её боль.
- Разумеется, станешь, мой мальчик, - женщина плакала, не понимая, как сможет оставить ребёнка хотя бы на день и жить без его постоянного присутствия, - Я и сейчас тобой очень горжусь.

***
Однокомнатная квартира была полностью отремонтирована перед тем, как хозяева начали получать доход от её наличия. Как правило, те или иные жильцы задерживались на достаточно продолжительный срок, поэтому перед заселением их личность подвергалась тщательному изучению. Человек обязан быть аккуратным, не плодить мусор и ничего не портить. А если случайно испортил – то пусть в полной мере возмещает ущерб, либо самостоятельно устраняет поломку. Впрочем, чего-то подобного ни разу не происходило. И даже Ханбин, будучи по натуре довольно рассеянным в определённые моменты времени, с заботой и уважением относился к своему единственному жилищу.

Двоюродная сестра его мамы, вступившая в права владения после смерти тётки, обмолвилась о том, что будет не против, если парень решит поменять цвет стен с ненавистного серого на какой-нибудь более жизнерадостный. Тем не менее, он так и не решился затевать столь глобальный ремонт, да и времени на подобные планы не водилось. Как, собственно, и лишних денег, которые можно было бы угрохать на крутой дизайн помещения. 
Впервые увидев раскиданные по стенам разноцветные огоньки, зашедшая в гости родственница сочла их весьма креативным решением данной проблемы. Разумеется, Ханбин не спешил объяснять ей суть тех идей, что поставляют в голову десятки маленьких светодиодов. По сути, он вообще не рассказывал о каких-либо подробностях своей жизни. Отвечал, что работает и зарабатывает музыкой, регулярно оплачивал коммунальные услуги и много раз благодарил за то, что женщина не стремится содрать с него круглую сумму за факт проживания. В отличие от умершей по старости злобной мамаши, хозяйка квартиры имела хорошую должность, и ей вполне хватало тех денег, что ежемесячно водились в кошельке. 
Тем не менее, парень не раз вспоминал слово «стерва», сказанное в её адрес, и помнил о нехорошем отношении к своей маме, поэтому немного опасался этой женщины, хоть и не видел с её стороны каких-либо недобрых намерений.

Бардак на столе обещает быть убранным в течение ближайшего времени. Конкретно сейчас до него нет ни малейшего дела, ведь Хабин сидит на полу, сосредоточенно убивая зрение о яркий экран ноутбука. В одном из ящиков стола, рядом с найденным паспортом, покоится трудовая книжка, которая помнит самый нелёгкий период в жизни мальчишки. Своим трудом он заработал деньги на этот компьютер, затем умудрился купить подержанный синтезатор, который оказался в настолько прекрасном состоянии, словно им никто и не пользовался. Впоследствии эта вещь была продана, а деньги парень вложил в одну из новейших моделей. 
Приходилось отказывать себе во всём остальном, частенько сидеть без еды и не тратить время на здоровый сон, зато количество приобретаемого музыкального оборудования потихоньку росло и несказанно радовало глаз. Мальчишка старательно учился, шлифовал свои навыки, не обращаясь к помощи посторонних людей, предоставляющих свои услуги за немалые деньги. 
Первый заказ, подвернувшийся совершенно случайно, воздался успехом и хорошей наградой. Второй человек пришёл к музыканту, наслушавшись хвалебных отзывов со стороны первого. Постепенно этот круг увеличивался, вот только на общение с другими людьми, не имеющими отношения к данному заработку, у парня не оставалось ни времени, ни даже желания. Пожалуй, вторая причина несла в себе определяющую роль. 
Не сказать, что мальчишка был нелюдимым. Вовсе нет, он всегда охотно шёл на контакт и умел расположить к себе окружающих, однако, ещё будучи в школе, стал замечать, что многие люди имеют привычку пользоваться доброй душой и впоследствии хорошенько вытирать об неё свои ноги. Это вовсе не новость, не громогласная сенсация. Так часто бывает, поэтому необходимо научиться правильно вести себя с теми или иными людьми. Угадывать образы истинных личин, заранее видеть последствия. Не лучше ли просто уйти из их жизней, заодно и свою заперев на засов? 
На то, чтобы падать, споткнувшись о действия кого-то чужого, у Ханбина не было времени. Тем более, уехав из города и вынужденно расставшись со своими «друзьями», он по сей день не желал с ними видеться.

Не очень-то хотелось соприкасаться с кем-то ещё. То ли действительно не имелось потребности, то ли за несколько лет самостоятельной жизни она отошла на самый дальний план.
Чживон появился случайно. А может, за них обоих втихаря решила судьба. Как бы там ни было, прямо сейчас он стоит позади, рассматривая переплетение линий на непонятных рисунках. Он тоже слышит в них музыку. Вполне возможно, совсем не ту, что время от времени мерещится Ханбину. Покусывая пальцы, молодой человек напрягает фантазию, стараясь вложить свою лепту в создание полноценной композиции. 
По-прежнему слабовато веря в то, что способен принести вдохновение одним лишь нахождением рядом, он вспоминал, как, будучи подростком, увлекался всем подряд и существенно затрагивал музыку. Память об этих моментах жива по сей день, а значит, не составит труда написать какой-то отрывок, завершающий начатое.

Но плечи парня, сидящего к нему спиной на полу, ощутимо мешали сосредоточиться и пресекали зачатки идей на корню. Ханбин довольно долго сидел в одной позе, позволяя пальцам свободно гулять на просторах чёрно-белых клавиш. Сегодня вдохновение торжественно включило свой главный фонтан и не желало униматься до самого вечера. Повезло, что заказчиков в этот день не предвиделось, и можно было всецело отдаться созданию хитов для себя самого.
По-прежнему целая пропасть отделяла музыканта от признания со стороны слушателей, да и внимание публики ещё предстояло завоевать, однако первая ступень к заветной мечте уже считалась всецело обжитой и пройденной. Всего за один день Ханбин успел дописать ту композицию, что недавно затормозила на половине, а также начать сразу несколько следующих. И всё это благодаря Чживону, который стоит где-то сзади и пытается сообразить, куда деть свои руки.

Он знает, что музыкант напряжён, поэтому без всякого умысла подходит ближе и опускается рядом, осторожно касаясь плеч, которые скрыты под домашней уютной рубашкой. Сердцебиение заметно учащается, и молодой человек уже не уверен, действительно ли в его голове не было какого-то умысла.
Чувствуя ладони на своих плечах, Ханбин расслабляется, прикрывая глаза. С пересохших губ срывается тихий вздох облегчения. Он мимолётом проводит по губам языком, и хоть длится это действие на протяжении какой-то там доли секунды, Чживону навязчиво кажется, что время замедляет свой ход. Оно нарочно растягивается, искушая желанием, а пальцы, тем временем, уже машинально поглаживают шею, создавая видимость правдоподобной заботы. Молодой человек старательно делает вид, что позволяет музыканту немножко расслабиться, при этом чувствуя, как тихо сгорает изнутри от порыва совершить нечто иное, не такое хорошее.

Он видит, как обхватывает шею Ханбина сзади, резко тянет назад, и парень ударяется спиной о деревянный пол. Садится сверху, продолжая душить его до потери сознания. Он чувствует, как пальцы, пытавшиеся убрать сильную руку, слабеют, а глаза закрываются синхронно с потерей последнего воздуха. 
В то же время, Чживон ощущает всем телом, как, навалившись на Ханбина сзади и зажав ему рот, насилует парня до боли, до крика, до отсутствия сил на мольбу о пощаде. Спина покрывается крупными каплями холодного пота, по телу размазана свежая кровь, а доверие, наивно соединившее две разные жизни, безвозвратно теряется в череде слабеющих стонов.
Он слышит тихий стон, сорвавшийся с губ во время поцелуя в желанную шею. Сердцебиение взволнованно учащается, а руки спокойно касаются обнажённого тела, лежащего на мягкой кровати. Волшебные минуты физической близости, в которых нет места жестокости. Если только чуть-чуть. До сладкой боли укусить за нижнюю губу, оставить пару синяков на запястьях, которые быстро исчезнут уже на следующий день. Не желать вызвать страх, не убивать в порыве насилия, а прижимать это тело к себе, наслаждаясь улыбкой и теплом единения.
«Я люблю тебя, Чживон», - шёпот на ухо, от которого мурашки пробегают по телу. 

- Я люблю тебя, Чживон, - весёлый голос, раздавшийся возле уха, заставил вернуться в реальность. Парень опешил и удивлённо уставился на музыканта, который был полностью доволен результатами сегодняшней деятельности, - Нельзя не любить того, благодаря кому я столь существенно продвинулся вперёд. Ты посмотри, это же просто потрясающе, - чувствуя руки, всё ещё поглаживающие шею, молодой человек не увидел ничего плохого в том, чтобы обнять своего вдохновителя.
Включив написанную, сведённую воедино из отдельных дорожек и тщательно отшлифованную до идеала композицию, музыкант мимолётом провёл пальцами по талии Чживона, отчего тот еле заметно вздрогнул. Наверное, парень и сам не замечал, как машинально поглаживает рёбра и всё сильнее прижимается к телу новоиспечённого друга, невольно заставляя его ещё сильнее сгорать изнутри. Правда вот, на этот раз не от желания причинить боль, а от невыносимой потребности сию же минуту впиться поцелуем в мягкие губы.
Очень странная потребность, ненормальная. Куда нормальнее – продолжать быть сумасшедшим, по крайней мере, это намного привычнее. Чживон хотел что-то сказать, но музыкант его опередил, приложив ладонь к груди в области сердца, на тот момент уже бесившегося в эмоциональном припадке и норовившего вот-вот пробить рёбра.
- Тише… Слушай… - прошептал Ханбин и улыбнулся, заметив учащённый стук в груди. Такой же, как у себя самого, вот только не по тем же причинам, - Тебя тоже зацепило, не так ли? – он посмотрел на Чживона, когда музыка перестала играть, - Можешь не отвечать, я всё по твоим глазам вижу.

Он всё-таки слетевший с катушек. Причём давно и весьма основательно. Продолжая сидеть рядом с одержимым автором, молодой человек никак не мог вспомнить нормальных слов для ответа. Начнём с того, что он снова практически находился на грани, а потому не успел расслышать даже части написанной композиции. Как бы там ни было, приходится глупо улыбаться и согласно кивать, чтобы не расстроить музыканта, которому, похоже, всё нравится.
- Ханбин… - неуверенно начал Чживон и тут же себя остановил, не понимая, к чему назревает столь личный вопрос. Но раз уж так выделился среди скомканных мыслей, то и задать его, пожалуй, всё-таки стоит, - Когда у тебя… последний раз был… секс?
Слова, прозвучавшие весьма неожиданно, похоже, нисколько не тронули Ханбина за что-то живое. Его по-прежнему не волновала такая, казалось бы, неотъемлемая часть повседневности. 
- В прошлой жизни, наверное. Я девственник, - улыбнувшись, ответил молодой человек и направился к холодильнику. Чживон, так и оставшийся сидеть на полу и никак не ожидавший такого ответа, озадаченно уставился на мягкие переливы разноцветных светодиодных лампочек, раскиданных по скупой монотонности серой стены.

Часть 10

Человек, с трудом удерживающий в клетке трёх демонов, продолжал находиться на опасном расстоянии от музыканта, одержимого собственными идеями. В любой момент Чживон имел возможность сорваться, случайно выпустив на волю одну из неудержимых сущностей, и впоследствии даже не вспомнить деталей своих ужасных, непредсказуемых действий. Он и сам выглядел, как прекрасный демон, на неопределённый срок поселившийся в квартире Ханбина и помогающий молодому человеку всецело отдаться творчеству.
Муза ночи обнимала их тела и затем невидимо кружилась в сумасшедшем танце, когда Чживон вплотную прижимался к спине музыканта, сжимая плечи сильными пальцами, будто стараясь передать дозу вдохновения этому заядлому наркоману, испытывающему болезненную творческую ломку. Пожалуй, любой нормальный человек, будучи на месте Ханбина, задался бы вполне естественным вопросом о причинах поведения друга, однако парень лишь подавался назад, закрывая глаза, словно такие моменты являлись жизненно необходимыми для процесса написания музыки. 

Чживон продолжал находиться на опасно близком расстоянии, постепенно сокращая его до возможного минимума. Стараясь совладать со своей болезнью, он временами выглядел окончательно спятившим, выжившим из ума, одержимым человеком, который изо всех сил продолжает бороться посредством надуманных методов.
Взгляд в сторону своего отражения становился намного увереннее. Всё громче и громче в нём читался неприкрытый вызов, направленный в адрес трёх демонов, доселе находящихся в клетках. Прутья клеток по-прежнему довольно слабы, а ржавый замок можно попросту сорвать, не обременяясь поиском ключей и отмычек. Сущности шипят и озлобленно скалятся, притаившись внутри и украдкой наблюдая за тем, кто предпринимает попытки их уничтожить. 

Прикосновения становились всё более крепкими, но любые движения не должны быть наполнены подозрительной резкостью. Снова и снова глотая таблетки, Чживон стоял перед зеркалом в ванной, обещая себе, что сегодня приблизится к Ханбину ещё на один уверенный шаг. Он осторожно тренировался на парне, поглаживая кожу на шее, расправляя сутулые плечи и при этом сохраняя дыхание спокойным и ровным, чтобы не выдать своего возбуждения. 
Музыканта, похоже, такие моменты возбуждали не меньше, однако с иной точки зрения. Готовый тихо застонать от обилия мелодий, раздающихся где-то под сердцем, он окончательно терял покой и желание спать по ночам, даже если весь день просидел за работой для кого-то другого. Чживон оттаскивал его от экрана, намеренно крепко обхватывая сзади, и шептал на ухо какие-то веские доводы о сохранении здоровья и соблюдении разумного режима. Музыкант улыбался, закрывая глаза и позволяя тащить своё измотанное тело в кровать. Он просил, чтобы парень прилёг где-то рядом, но хотя бы на сей раз не на полу. Однако тот до сих пор не решался на столь опрометчивый, решительный шаг.

Подолгу наблюдая за спокойным сном Ханбина, молодой человек назло недугу представлял, как расстёгивает пуговицы на уютной домашней рубашке, обнажая желанное тело и скользя по нему прохладными пальцами. Всё ниже и ниже, начиная с ключиц и заканчивая где-то внизу живота. Затем чуть-чуть замереть в ожидании собственной смелости и проникнуть рукой под широкую резинку чёрных спортивных штанов. Массировать пах, слушая сладкие стоны и заглушая их мягким поцелуем, не лишённым воспламеняющейся страсти.
Однако фантазия продолжала настойчиво подсовывать в мысли иную картину. Ханбину страшно, он пытается вырваться, но от наручников, пристёгнутым к изголовью кровати, просто так не избавиться. Избитое тело, над которым, не щадя, издевались. Размашистые узоры от плети покрывают бледную кожу. Лишь горькие слёзы, повествующие о физической боли и разорванном в клочья доверии, возвращали в реальность сходящего с ума Чживона. 

Парень продолжал засыпать на полу, всерьёз опасаясь одного из трёх демонов. Судя по всему, тот питался этим страхом и время от времени умудрялся набирать силу, парализуя желание с собой совладать. Казалось, что любые попытки способны обернуться лишь крахом, однако молодой человек настойчиво сжимал всю волю в кулак, ежеминутно вступая в незримую схватку с осточертевшим недугом.

А Ханбин, тем временем, соображал, как именно выразить свою благодарность.
До наступления сумерек он представляет собой вполне адекватного, работящего парня, который и знать-то не знает ни о каких одержимостях. Продолжает трудиться, зарабатывает на жизнь, хоть и ждёт с замиранием сердца вечернего часа. Скорее всего, он даже не помнит, сколь странно ведёт себя в присутствии Чживона, когда сочиняет очередную идеальную композицию. Это можно с уверенностью назвать помешательством или чем-то похуже. Хорошо, что поблизости не присутствует ни один посторонний, готовый в любой подходящий момент вызвать скорую для двух одержимых, поймавших особый момент единения. 

Молодой человек с неподдельным интересом выслушивал музыканта, когда тот, умудряясь перебивать самого себя, рассказывал об эмоциях, которые испытывает во время работы. Необычное повествование, необычные сравнения, а впрочем, всё это вполне обычно для такого неординарного человека, как Ханбин.
- Понимаешь, в какой-то степени, это сродни суррогатному материнству, - объяснял парень, находя всё новые и новые способы как можно точнее передать свою мысль, - Образно выражаясь, на протяжении некоторого времени я вынашиваю оплодотворённую яйцеклетку. Она, естественно, растёт, приобретает отчётливую форму, увеличивается в размерах, и в итоге я просто беру и отдаю результат за определённую денежную сумму. Отдаю целиком и полностью, без сохранения за собой каких-либо родительских… э-э-э… авторских прав. И всё. Получается, что композиция принадлежит тому человеку, который её купил, а вот он, в свою очередь, уже оформляет права. Конечно, я мог бы внести коррективы, однако на подобное клюнут далеко не все, ведь, в таком случае, им придётся делиться со мной гонорарами за ротацию. Ты просто представь, насколько мне больно расставаться со своим детищем, особенно, если в самом начале яйцеклетку приносят пустую, а оплодотворяю окончательным замыслом её именно я.
Чживон улыбнулся, почесав затылок. Он вовсе не собирался смеяться над всем вышеизложенным, да и смеха, как такового, слова музыканта не вызвали.
- Вот это сравнение… - парень искренне поразился его непоколебимой точности. Ведь, чёрт возьми, по сути, именно так всё и есть. 
- Да, прости, я снова веду себя странно, - музыкант немного замялся, мысленно взглянув на себя со стороны. Временами он сильно увлекался подобной болтовнёй и напрочь забывал о том, что, вообще-то, не хочет случайно отталкивать своего вдохновителя. 
- Нет-нет, это вовсе не странно, - ответил собеседник, и в правдивость его слов было трудно не верить, - Это… необычно, я бы сказал, даже здорово. Да и всё твоё отношение к музыке… Оно ведь не ведёт к разрушениям, а значит, имеет право на существование. Хотел бы я увлечься чем-то подобным так же сильно, как ты, - Чживон улыбнулся и направился в ванную. Сегодня у обоих выпал выходной день, и можно подольше побыть рядом друг с другом, вдохновляя на творчество и сопротивление демонам.

Убедившись, что дверь ванной комнаты закрылась изнутри, Ханбин подождал пару минут и вынул из ящика стола припрятанный подарок для друга. Мобильный телефон хоть и не являлся самым крутым и навороченным из всех, что красовались на витринах салона сотовой связи, зато был намного лучше, чем кнопочный мобильник, которым довольствовался сам музыкант. 
Необходимо устроить сюрприз. До дня рождения ещё далеко, но разве нельзя порадовать человека без особого повода? Тем более, если у него уже несколько лет не имеется столь необходимой вещи. Ханбин считал, что приятные моменты должны присутствовать в жизни у каждого. 
Не придумав заранее, куда положить коробочку, украшенную красным подарочным бантиком, парень увидел спортивную сумку с вещами Чживона. Тот почему-то не спешил перемещать их в шкаф, несмотря на уговоры со стороны музыканта. Возможно, действительно планирует съехать в ближайшие дни, но пусть, тогда уж, они не спешат наступать. 
Тихонько открыв сумку, молодой человек долго думал, каким образом положить телефон, чтобы не помять подарочный бантик. Наверное, нужно немного отодвинуть одежду в разные стороны. Главное – не подавать вида и молчать до тех пор, пока друг самостоятельно не полезет внутрь. 

Полупрозрачная баночка с какими-то неизвестными таблетками оборвала поток мыслей и привлекла внимание своим присутствием среди вещей. Очень странное название, довольно сложное. Пожалуй, с первого раза его не выговорить даже при большом желании. 
Воспоминания зачем-то обернулись слезами в голосе девушки и раскаянием за нехороший поступок. Она случайно взяла у сотрудника упаковку лекарства, а тот оказался психически болен, и впоследствии произошло нечто страшное, из-за чего молодого человека уволили. Чживона не стало в кафе в тот же день… Однако он-то ушёл по собственному желанию, по крайней мере, так сказала официантка с мальчишеской стрижкой.
Твёрдо решив опровергнуть догадки, Ханбин быстро написал смс своей бывшей подруге. Набирать её номер он не решился, хоть вначале подумывал именно об этом. Быть может, в данный момент она занята.
«Привет. Прости, если отвлекаю. Скажи, как звали того работника, у которого ты по случайности украла таблетки? Это важно. Пожалуйста, ответь, как только сможешь».

Долгие минуты ожидания. Из ванной комнаты доносится шум воды, а значит, молодой человек выйдет из душа не очень-то скоро. Перечитав сообщение, парень чуть не пробил ладонью свой лоб, когда споткнулся о слово «украла». Нужно было придумать синоним или как-то иначе построить всю фразу. Немудрено, если девушка обидится и не захочет отвечать.
Тем не менее, спустя несколько минут телефон прожужжал приятной вибрацией. Ханбин никак не решался открыть сообщение и просто смотрел на экран, покусывая нижнюю губу. Ладно… В конце концов, у любого человека могут иметься какие-то проблемы со здоровьем, причём совсем не обязательно по линии психиатрии или чего-то подобного. А таблетки, найденные в сумке, и тот день, когда официант пропал из кафе, – не более, чем простое совпадение.
Подумав об этом и облегчённо вздохнув, музыкант, наконец-то, открыл сообщение, мелькавшее очертаниями почтового конвертика на чёрно-белом экране. Открыл и чуть не скончался. По крайней мере, на пару секунд сердце точно остановило свою непрерывную деятельность.
«Ким Чживон», - лаконично и ясно значилось в коротком ответе. Получается, что парень действительно болен и способен учинить что-то страшное, если забудет вовремя принять своё лекарство. Пожалуй, стоит наведаться в интернет-поисковик и навести справки по поводу замысловатого названия.
Что именно таит в себе эта болезнь, и как она может проявляться? Насколько опасна, и можно ли избавиться от неё без вмешательства посторонних? Ханбин поймал себя на мысли, что вряд ли добровольно отдаст своего вдохновителя в руки врачей, к тому же, он не знал, действительно ли нечто такое потребуется. Возможно, молодой человек находится на стадии выздоровления, и лучше вообще не тревожить его намёками на то, что музыкант обо всём знает. С другой стороны, если дело дойдёт до больницы, то он, само собой, не оставит парня в одиночестве и будет постоянно его навещать. 

Слишком бурный поток мыслей. Вполне может статься, что он не имеет под собой никаких оснований. Да и вообще, тот случай в кафе, наверняка, являлся обыкновенным недоразумением, в результате которого уволили неплохого сотрудника. Ведь если сам Ханбин не замечал за своим новым другом ничего шибко странного, значит, подобного попросту нет. В конце концов, из них двоих по-настоящему странным можно считать лишь самого музыканта. 

Дверь щёлкнула, и Чживон вышел из ванной комнаты в самый неподходящий момент. Спортивные штаны свободно сидели на бёдрах, а шикарный вид обнажённого торса заставил Ханбина невольно сглотнуть сухой ком, вставший поперёк горла. Вскочив с пола и машинально спрятав за спиной подарок и упаковку таблеток, молодой человек скользнул взглядом по рельефу крепких мышц, представляя во всех красках, на что способно это сильное тело. Разумеется, не в плане чего-то интимного. Куда больше музыканта беспокоили моменты внезапных срывов, имеющие место при отсутствии лечения. 

Чживон вопросительно посмотрел на парня, заметив его испуганный взгляд и, что самое страшное, открытую сумку со своими вещами. Как будто повторение пройденного… Ханбин буквально врос в пол, пытаясь найти подходящие слова. Точно так же, как это было с той девушкой, из-за которой бывшего официанта прогнали с работы. Неужели нельзя было спрятать таблетки поглубже или повесить на спортивную сумку амбарный замок?
- Я просто… хотел сделать тебе сюрприз, но ты вышел из ванной слишком внезапно. Ну, а… раз уж моя изначальная затея провалилась, то… вот, - улыбнувшись как можно увереннее, парень вынул подарок из-за спины и протянул другу. Тот никак не мог ожидать чего-то подобного, а потому растерялся, но зато прогнал прочь основную хмурую мысль.
- Мобильник? Для меня? – его лицо озарила улыбка, а глаза сузились до знакомых солнечных щёлочек. Казалось, он мог бы даже заплакать от счастья, но сдерживался. Неподдельная радость, словно искренний детский восторг, когда дарят что-либо значимое и очень желанное, - Ханбин… спасибо большое, но я…
- Не говори, что не можешь принять, - музыкант оборвал его на полуслове, тепло улыбнувшись, - На самом деле, это самое малое из того, что я хотел бы для тебя сделать. Может, ты до сих пор не понял, но действительно дал мне очень многое. Позволь и мне хоть что-нибудь дать взамен.

Пожалуй, никакие споры в данном случае не имеют смысла. Да и невежливо было бы доказывать обратное. К тому же, подарок действительно вызывал неподдельную радость, был очень нужным и неожиданным.
- Тогда просто… спасибо, - немного помолчав, ответил Чживон и, не сдержав нахлынувших эмоций, подошёл к парню, чтобы заключить его в крепкие объятия.
Выскользнувшая из рук баночка с таблетками упала на пол. Звук удара получился излишне громким, либо Ханбину так просто казалось по причине остановки биения сердца. Спустя пару секунд оно, кажется, снова возобновило свою работу, но стучало при этом так быстро и сильно, что, казалось, вот-вот голова пойдёт кругом. 
Музыкант замер на месте, зажмурив глаза. Может, всё не так плохо, и достойное объяснение происходящего найдётся само в той пустоте, где пару мгновений назад роились разнообразные мысли? Чживон, к слову, думал о том же. Подняв с пола лекарство, он посмотрел на музыканта и затем перевёл взгляд на свою спортивную сумку. Разумеется, молодой человек вряд ли намеренно рылся в его вещах и что-то искал. Наверное, он планировал сделать сюрприз, но случайно нашёл среди вещей эти проклятые таблетки. А ещё он весьма опрометчиво положил свой старенький мобильник на пол, подвергая его опасности быть случайно раздавленным. 
Чживон наклонился и взял кнопочный телефон. В открытом текстовом сообщении коротко и ясно значилось его собственное имя. Не сказав ни слова, парень протянул вещь её обладателю и лишь грустно посмотрел в глаза, которые были напуганы и, в то же время, громко просили прощения. 

За что прощать? Рано или поздно музыкант всё равно узнал бы всю правду. Однако сейчас она базируется на каких-то догадках и, с точки зрения парня, может стать ещё хуже, чем есть на самом деле. Пожалуй, стоит откровенно всё рассказать, не надеясь хоть как-то замять сложившуюся ситуацию. Отшутиться и солгать тоже не выйдет, да и не хочется как-то.
- Ты не раз спрашивал о чём-то, что касается моей жизни, интересов и прочего, но я старался выкручиваться и любыми способами уходить от темы. Не хотелось бы знать, что от меня в очередной раз отвернутся. Но сейчас… раз уж так вышло… скажи, я ведь могу доверять тебе, да? – Ханбин молча кивнул, не сводя взгляда с парня. Его действительно интересовали подробности жизни Чживона, но, видя, как тот из раза в раз умело сворачивает разговор, считал невежливым расспрашивать и проявлять настойчивость. В конце концов, и сам музыкант не особо вдавался во что-то, что касается прошлого, и в основном рассуждал лишь о музыке, - Я долгое время лежал в психиатрической клинике. До сих пор не знаю, каким чудом удалось освободиться. Назревал серьёзный скандал, касающийся творившегося там беспредела, и меня выпустили досрочно с условием, что я не стану давать показания. Конечно, врачи не имели права так делать, хоть я в то время и пошёл на поправку. А ещё у меня была прекрасная возможность обо всём рассказать, однако свобода дороже. Ханбин, - немного отодвинув в сторону бардак на столе, парень присел на самый край и посмотрел на музыканта, - Внутри меня обитают три демона. Первый вызывает агрессию и желание причинять боль. Иными словами, превращает меня в настоящего зверя. Второй с головой погружает в депрессию и очень хочет, чтобы я самостоятельно расстался с жизнью. Это значит, что я в любой момент могу покончить с собой у тебя на глазах. Третий, наверное, страшнее тех двух. Полнейшее равнодушие, абсолютное, беспричинное. Даже если кого-то начнут убивать, я буду спокойно стоять рядом, либо пройду мимо и ничего не вспомню. К слову, такое состояние и меня самого подвергает опасности, ведь можно легко угодить под колёса машины и ничего не почувствовать. Ну, а теперь… можешь задавать любые вопросы.

Чживон коротко выдохнул, до конца не поверив, что всё-таки смог рассказать о болезни кому-то постороннему. Он заранее предвидел возможную реакцию Ханбина и прекрасно понимал, что с этого момента их общение перестанет быть тёплым, а то и вовсе навсегда оборвётся. Такие мысли причиняли серьёзную боль и являлись, по сути, единственной истиной. 
Музыкант по-прежнему стоял возле сумки и толком не находил слов для выражения эмоций, бродивших внутри. Он вовсе не испытывал какой-то неприязни, отторжения или желания поскорее избавить свой дом от присутствия в нём ненормального. В то же время, опасения смогли взять своё.
- А эти… «демоны»… поработили тебя в один день? Или появлялись один за другим на протяжении какого-то времени? С чего вообще всё началось?
Парень тяжело вздохнул, нехотя вспоминая о прошлом. Такие мысли давались ему с большим трудом и по-прежнему отдавались глухой болью в душе и теле.
- Однажды меня чуть не сбила громадная фура, - начал Чживон, опустив взгляд и рассматривая свои пальцы, - Вообще-то, я всегда перехожу дорогу в положенных местах и смотрю по сторонам. Но в тот день… представь: сентябрь, мокрый асфальт, водитель, не справившийся с управлением, и эта штука на огромных колёсах, которая пролетает чуть ли не в паре сантиметрах от тебя. Я упал, потому что меня буквально сшибло с ног воздушной волной. Но под колёса, тем не менее, каким-то чудом умудрился не попасть. Перепуганный водитель выскочил из кабины, полагая, что я ранен. А дальше… в общем, это был самый первый раз, когда случился внезапный приступ. Подробностей я не помню, ведь пришёл в себя лишь в тот момент, когда мужчина закрылся в кабине. Ты видел водителей подобных громадин? Как правило, широкоплечие, крепкие мужики, а тут подросток, который в приступе ярости совершил нападение, да ещё и покалечил неслабо. Казалось бы, такое могло произойти из-за страха и больше никогда не повториться, но… спустя несколько дней я схватил ножницы и напал на старшего брата. Родители находились рядом и с трудом меня оттащили. У брата остался шрам на руке. Они… совершенно не понимали, что происходит, и уговаривали сходить к врачу, но я-то знал, что поход к психиатру – это чёрная метка на всю жизнь. К тому же, вдруг он счёл бы необходимостью лечение в клинике? А впрочем… в итоге я действительно там оказался. Во время очередного приступа мама вызвала скорую, и меня увезли в бесплатную лечебницу, кишащую психами. Причём не только среди пациентов. Меня… неоднократно насиловали прямо в палате, после чего появился ещё один демон. Суицидальные наклонности присутствуют в голове по сей день. Я помню, как родные от меня отвернулись. О том, что говорили за спиной бывшие друзья, наверное, лучше не знать. Вполне естественно, что после выписки я не захотел возвращаться домой. Частично припоминаю, как оказался далеко за пределами клиники, в совершенно незнакомом районе. В тот момент моим сознанием завладел последний, третий демон, несущий в себе равнодушие. 

Внимательно слушая рассказ Чживона, музыкант испытывал весьма противоречивые чувства. С одной стороны, ему, в какой-то степени, было всё ещё страшно находиться в одном помещении с неуравновешенным человеком, который в любую минуту мог сделать всё, что угодно. С другой стороны, парень ловил себя на мыслях о необъятной жалости по отношению к этому несчастному, на долю которого выпали такие страдания. При этом Ханбин испытывал отвращение к самому себе и тому унизительному чувству жалости, способному опустить человека ниже плинтуса и там же размазать. 
Безмерно хотелось успокоить Чживона и снова увидеть весёлые щёлочки и улыбку «во все тридцать два». Парень сидел на краю письменного стола и не смел поднять взгляд на музыканта, примерно догадываясь обо всех его мыслях. Он грустно рассматривал подарочный бантик, поглаживая пальцами красную ленту. Ещё минут пять – и пора уходить. Подарок, наверное, будет лучше оставить.
- Ты когда-нибудь думал о том, чтобы перестать зависеть от этих таблеток? – вопрос, озвученный молодым человеком, оказался весьма неожиданным. Лекарство помогало более-менее держать в узде свои ненормальные наклонности, а без него может произойти что-то страшное. Тем не менее, Ханбин продолжал стоять на своём, не понимая последствий, - Я серьёзно. Какие там побочные действия?
- Тошнота, головокружение… - задумавшись, ответил Чживон, - Индивидуальная непереносимость отдельных компонентов… К слову, через первые два пункта я прошёл ещё в самом начале, но убеждал себя в том, что это демоны, живущие внутри, сопротивляются лечению. И… неужели ты думаешь, что лекарство могло усугубить ситуацию? Лекарство, которое прописали врачи? Ты серьёзно?
- Таблетки, которые заставляли принимать в той клинике, где тебя неоднократно насиловали. Нет, я не намекаю на то, что тебе их давали нарочно. Но ведь среди врачей тоже немало двоечников. Подумай об этом. Может быть… мы сможем справиться, отказавшись от всяких лекарств?
- Мы? – Чживон не понял, правильно ли расслышал это слово. По-видимому, музыкант окончательно спятил, если считает предложенный план хоть на долю осуществимым. Ещё больше настораживало то заботливое участие, которое он готов проявить по отношению к другу. Да и к «другу» ли?.. Сомнительное соприкосновение жизней на почве одержимости музыкой вовсе не подразумевают столь близкие отношения. Тем не менее, взгляд Ханбина был полон уверенности, надежды и веры в неосуществимое чудо.
- Считай меня, кем хочешь, но я действительно собираюсь помочь, - его слова изначально не оставляли права на выбор, - И сделаю всё, что от меня зависит. А ты, в свою очередь, пообещай, что начнёшь постепенно отказываться от своих лекарств.

Это просто безумие… Не исключено, что прямо сейчас они совершают большую ошибку, о которой впоследствии придётся горько жалеть. Однако Чживон, и правда, задумался над словами музыканта. Какие бы методы борьбы он ни изобретал в процессе лечения, всё заканчивалось ещё одним срывом и потерей надежды на окончательное выздоровление. Быть может, «демоны» в нём жили и раньше, задолго до первого приступа, им всего лишь нужен был повод для того, чтобы явить свою мощь. В таком случае, стоит ли вообще надеяться на благоприятный исход?
- Если я внезапно начну вести себя странно… или попытаюсь что-нибудь сделать с тобой… свяжи меня так крепко, как сможешь, и, пожалуйста, убегай, не оглядываясь. Это не шутки. Речь не о какой-то простуде.

«Ты дорог мне, Ханбин. Я боюсь причинить тебе боль».

Часть 11

Напряжение, таящее в себе вполне реальные опасения, постепенно уступает место слепым шагам по тончайшему острому лезвию. Шаги научились сопровождаться не только вынужденным спокойствием, но и какими-то странными, немыми оттенками удовольствия. 
Словно огоньки, разбросанные по монотонности серых стен, подобные чувства можно увидеть со стороны и даже ощутить на себе, мысленно окунуться в них с головой и, расслабившись, позволить течению уносить тебя всё дальше от берега. Они раскрашивают будни разнообразными цветами, плавно перетекающими один в другой, однако, по каким-то причинам, лишь тот, кто услышит в них музыку, в итоге потеряет дар речи.

Выражать свои мысли океаном мелодий, который неистово бушует приливами у самого берега. Повествовать очень тонко, но до крайности точно, мимолётно коснувшись груди. Шёпот на ухо, спокойное дыхание. Тепло, готовое сорваться прямо в этот миг и стать уничтожающим пожаром.
Не найдётся в мире достаточно выразительных и громких слов, способных целиком и полностью рассказать о трепетных ощущениях, что время от времени испытывает тело Ханбина. Никогда оно не пробовало на вкус возбуждения, ласкающего фантазию невидимыми пальцами. Сердцебиение учащается, как и дождь за окном всё быстрее и громче ударяет тяжёлыми каплями по асфальту и крышам. Напряжение, ещё недавно таившее в себе опасения, отпускает мысли и настойчиво перемещается ближе к области паха, заставляя беззвучно кричать.

Прикасаясь к Чживону, музыкант уверял себя в том, что делает это всего лишь ради скорейшего выздоровления друга. Тот попросил становиться всё ближе, при этом не совершая опрометчиво резких шагов. 
Прикрытые веки, запрокинутая назад голова, спина прижимается вплотную к тёплой груди… Ханбин неожиданно для себя вспоминает, что чувствовал нечто подобное, когда Муза ночи кружила по комнате в неистовом танце. Возбуждаясь сильнее и громче, вдохновение разливалось по телу, заполняя собой и мысли, и чувства, и действия. Вот только теперь, когда тайны Чживона раскрыты, и карты не прячутся в тени рукавов, оно перешагнуло через прежние грани, пугая и, в то же время, даря наслаждение.

Сладкая ложь, в которую необходимо поверить. Молодой человек намеревался помочь, при этом умудрившись разглядеть красоту в ненормальной жестокости. Он по-прежнему искал что-то новое, всецело отдаваясь отсутствию разума, чтобы тексты становились больнее, а музыка резала душу ножами. Ханбин и сам разрывался на части, когда сильные руки сжимали его до хруста костей. 
Слабый стон, порождённый физической болью. Чживон, ослабивший хватку и печально попросивший прощения. Для чего?.. Продолжай, обнимай ещё крепче, до крика, до слёз, до новых мелодий. Страх перед приступом стал опасением потерять эту хрупкую нить вдохновения. Но возможно ли честно признаться?..

В ответ на нелёгкий рассказ о болезни музыкант подробно поведал обо всём, что испытывал в жизни. С его точки зрения, ни в какое сравнение такие ситуации не идут с многократным насилием и унижением воли. Расстался с семьёй, навсегда бросил школу, зарабатывал деньги тяжёлым трудом… Это нормально, у многих бывает, не стоит раздувать трагедию на несколько томов. Искренне стыдно перед Чживоном, который почему-то сочувствует парню, познавшему столь незначительное. Странно, нелепо, а с другой стороны, им обоим не хватало простого тепла.

Намереваясь помочь пресечь на корню те последствия, что нарочно пихают палки в колёса, Ханбин мечтал ощутить на себе тончайшую грань, отделявшую разум Чживона от бессознательного подчинения демонам. Он убеждал себя в необходимости приближаться к молодому человеку по его же собственной просьбе, однако при этом касался и обнимал исключительно в собственных целях.
Сладкая ложь, о которой никто не должен узнать. А больной, над которым проводились опасные эксперименты, тем временем, боялся совершить много лишнего и думал, что бесстрашный музыкант просто-напросто ему помогает. Тем не менее, он ужасно жалел о согласии переспать с незнакомкой на камеру, ведь должной разрядки всё равно не случилось. По поводу произошедшего в больничной палате он также винил себя самого, истязаясь этими мыслями. Пройдя через многое, навязчиво думал о пропасти между всей этой грязью и невинностью Ханбина.

Над пропастью, как оказалось, постепенно выстраивался мост, соединявший две жизни. Музыкант обхватил запястья Чживона и переместил его руки поближе к плечам. Затем – ещё выше, чтобы пальцы могли почувствовать шею. Опасность близка, это откровенно пугало одного и будоражило вдохновение в груди у другого. Лёгкая улыбка на лице воистину способна одарить небывалым спокойствием. Молодой человек дышал глубоко и не отрывал взволнованного взгляда от мягких губ Ханбина. Он боялся посмотреть на пальцы, под которыми пульсировала хрупкая жизнь. 
Когда это всё же случилось, разум на мгновение съехал с катушек. Губы приоткрылись, усиленно глотая воздух. Парень не думал сопротивляться, потому как не верил, что друг действительно способен совершить убийство. Сейчас вернётся ощущение реальности, и всё прекратится, нужно просто терпеть и ловить момент, стараясь расслышать очередную мелодию. 

Безумие… Хриплые вдохи и последние выдохи. Чернота расползается во все возможные стороны. Отяжелевшие веки, потерянное равновесие и руки, подхватывающие тело во время падения. Несколько слабых пощёчин и взволнованный голос, повторяющий одни и те же слова.
«Ханбин! Ханбин!..»
Кто-то счастлив оказаться живым и почувствовать дрожащие объятия. Чуть улыбнувшись, сказать, что всё в норме и попросить повторить те самые действия, что полминуты назад могли закончиться смертью. Нужно снова и снова ударять по преградам и разбивать надоевшие стены, при этом не разбиваясь о них самому. 
Снова и снова, опять и опять… Но Чживон, разумеется, не готов продолжать сомнительное самолечение в ту же минуту, видя страдания Ханбина. Слабая улыбка – всего лишь прикрытие, за которым прячется отталкивающая неприязнь. Похоже, музыкант неплохо играет, активно вживаясь в роль великомученика, намеренно подставляющего себя под удар. Ещё один повод для сожалений, сомнений, ненависти и всего остального, что Чживон ежедневно испытывал по отношению к собственной жизни.

Но руки сами собой потянулись к паре застёгнутых пуговиц на уютной рубашке. Музыкант, похоже, нарочно иногда задирал её «случайным» движением, совершенно «ненавязчиво» и будто ни на что не намекая, потирал свою шею, зарывался пальцами в волосы и говорил о чём-нибудь тихо, заставляя внимательно вслушиваться в шёпот и невольно страдать. Вот и сейчас пальцы Чживона вовсе не сами расстёгивали пуговицы, удерживающие невинное тело в тени домашней одежды. Вероятно, тот сам спровоцировал нужные действия, превращая друга в подневольную марионетку и преследуя какие-то неизвестные цели.

Чживон начинал понимать… Однако догадки покинули голову, как только молодой человек упал спиной на кровать и потянул за собой, цепляясь за ворот футболки. Чуть приподнявшись на локтях, он отполз ближе к спинке, не сводя взгляда с парня и без каких-либо слов приманивая его поближе к себе. Слова не нужны. Чживон сгорал от желания, но отчётливо помнил, для чего были затеяны такие жестокие игры. 
Подняться бы на ноги и уйти к холодильнику, а лучше – подальше от дома. Побродить в тишине, подумать о вечном, лишь бы не видеть той воспалённой, разгоравшейся страсти, что мерещилась в глазах музыканта. Мираж. Не более, чем грубая выдумка. А ноги, тем временем, похотливо расставлены в стороны, и губы пересохли от нарастающего волнения. Пускай это тоже всего лишь привиделось, но какого же чёрта конкретно сейчас?! Чживон не готов. Он впервые поймал себя на мысли о галлюцинациях, превращавших желаемое в иллюзию действительного. Быть может, молодой человек в данный момент пытается спихнуть с себя это тело, временно познавшее другую реальность.

Рубашка больше не требуется. Желанные плечи, наконец, оголены, а соски затвердели после нескольких прикосновений. Позволяя себя раздевать, Ханбин не думал о том, чтобы на полном серьёзе допустить друга столь близко. Ему была важна только грань, на которой ещё не поздно остановиться. Те чувства, что она принесёт, те эмоции, что воздадутся спелыми плодами в творческой деятельности. Музыкант врал не только Чживону, но и самому себе, нарочно теряя нить размышлений о том, почему его это заводит.
- Ты хоть понимаешь, как мы выглядим со стороны? – тихий вопрос, послышавшийся над ухом. Ненужный, бессмысленный, ни к чему не ведущий. Напряжение в мышцах и чувствах говорило громче любых выразительных слов и даже той многоцветности светодиодных лампочек. Она постепенно становилась привычной, а недолгая физическая близость на мягкой кровати без перехода разумных границ могла подарить что-то новое, доселе непознанное, потому интересное.

Маленький любопытный мальчик, ты хоть понимаешь, что затеял игры с огнём? Подаваясь вперёд и покусывая губы Чживона, мечтаешь испугаться внезапной агрессии и наивно надеешься потушить этот жар до момента окончательного взрыва. Не испытываешь настоящей любви, не мечтаешь переспать с этим парнем, а просто используешь сокровенные тайны, преследуя личные цели.
Опомнившись, молодой человек чуть привстал и сел на краю двуспальной кровати, намеренно отвернувшись от Ханбина. Очень вовремя, ведь демону не хватило какой-то минуты для обретения власти над разумом. Зашипев, эта сущность злобно оскалилась и скрылась во тьме своей клетки. 
- Мне страшно, - тихо произнёс Чживон, не оборачиваясь. Он боялся, что парень коснётся спины и обнимет в бессмысленной попытке успокоить, - К тому же, со стороны это выглядит так, будто между нами что-то есть. Не нужно обращаться за помощью к подобным крайностям. Тем более, если тебе неприятно. 
- Молчи, - послышалось сзади. Похоже, эксперимент удался, ведь под сердцем заиграла новая музыка. Ханбин ещё раз прижался к другу, чтобы окончательно убедиться в присутствии нужной волны вдохновения. Он быстро встал и подошёл к синтезатору, намереваясь раскрасить идею звучанием. 

Голая спина всё так же просила к себе прикоснуться. Чживон понимал, что под действиями парня скрывается не только желание помочь. Быть может, он… умудрился влюбиться?.. Осталось спросить напрямую или прогнать эту мысль, поверив в её невозможность. 
Подойдя к музыканту, молодой человек накинул рубашку на голые плечи. Тот может просидеть в одной позе всю ночь и неслабо замёрзнуть, а ведь забота предполагает взаимность. 
- Я вовсе не хотел тебя обидеть, но просто почувствовал, что могу вот-вот захотеть чего-то большего, - сказал Чживон после долгих раздумий. Обидел, конечно же. Чем ещё объяснить поведение парня, который даже после этих слов не обернулся, продолжая пялиться в экран ноутбука?
- Если действительно хочешь, то можешь что-нибудь сделать, - спокойно ответил тот, выгуливая свои пальцы на чёрно-белых клавишах синтезатора. Разве что наушники удосужился снять с головы, переместив их на шею, - Будь смелее, только, пожалуйста, держи себя в руках. Души до потери сознания, сейчас я действительно в этом нуждаюсь.

Молодой человек удивлённо посмотрел на музыканта, полагая, что просто ослышался. За те полчаса, успевшие минуть с момента горячих поцелуев в постели, он придумал огромное множество достойных аргументов для вежливого отказа на возможные чувства. Анализируя действия Ханбина, он на полном серьёзе считал, что парень, будучи одержимым своими идеями, вполне мог влюбиться в какого-нибудь ненормального. Но сопоставив данный вывод с желанием неотрывно сидеть за инструментом после каждой подобной близости, молодой человек внезапно осознал, какие причины скрываются под маской видимой помощи. 
Нет, это вовсе не стоит воспринимать, как удар под лопатку. Во всяком случае, не ножом или увесистым камнем. Тем не менее, обида смогла взять своё и наполнила внутренний мир, отозвавшись во взгляде. Распахнув тяжёлое прошлое перед тем, кому доверяет, Чживон вполне обоснованно предполагал, что его прогонят подальше, и на этом всё кончится. Однако не мог и представить иную картину, где друг, сумев понять эту боль, захочет втихаря надавить на неё и воспользоваться, соединяя со своей одержимостью.
Кто из них всё-таки по-настоящему спятил?

Вчера музыкант растворил оставшиеся таблетки в горячей воде и вылил в раковину содержимое стакана, заставляя Чживона смотреть как можно внимательнее и представлять, что вместе с водой уходит болезнь. Очень действенный способ, ведь после проделанного стало намного легче дышать. А с другой стороны, привычная тяжесть вернулась наутро, когда пришло время в очередной раз принимать лекарство, которого поблизости не было.
Даже сейчас молодой человек порывался поехать в единственную аптеку, где необходимое лекарство отпускали без рецепта врача. Конечно, приходилось неслабо доплачивать, поэтому Чживон так боялся остаться без работы и денег. Пожить, если надо, можно и на улице, правда вот, осень, дожди, холода… 
Напряжение росло где-то в районе грудной клетки и мощными приливами ударяло в голову. Нужно дышать, как можно глубже, сохраняя спокойствие. Быстрый взгляд в сторону Ханбина, который всё так же сидит перед экраном, не оборачиваясь. Рубашка сползла с одного плеча, оголив его в самый неподходящий момент. 

Это прекрасное, желанное тело… Чживон представлял, как стягивает всё, что осталось, и поглаживает правую ногу на внутренней стороне бедра. Сильнее, сильнее… надавливая пальцами и медленно двигаясь в сторону паха… Он слушает сладкие стоны и видит, как быстро музыкант возбуждается. Наручники пристёгнуты к изголовью кровати, кровь на губе, избитое тело… Сладкие стоны срываются на болезненный крик о помощи, а демон ломает хлипкую клетку, окончательно вырываясь на волю… 

***
Тяжёлые веки никак не хотят подниматься. Но, как бы там ни было, необходимо прилагать усилия для того, чтобы открыть глаза, по которым неприятной яркостью ударяет луч солнца. Оно взошло уже довольно давно и с любопытством смотрит в окна, не знающие присутствия штор.
Первые движения после продолжительного сна на твёрдом полу воздаются саднящим чувством боли по всему телу. Казалось бы, за то время, что Чживон не спит на чём-то более-менее мягком, к подобному можно привыкнуть и уже не испытывать таких ощущений. Картинка перед глазами неслабо двоится, словно глаза недовольны человеком, скрасившим ночь парой бутылок спиртного. Однако парень не пьёт ни при каких обстоятельствах. Учитывая имеющиеся в арсенале проблемы, не хотелось бы заведомо накликать на себя новые. 

Попытка встать, как и полагается, не обернулась успехом с первого раза. Ноги не слушались, собственно, так же, как и всё остальное. Головная боль давила на виски, словно хотела пробить их. Беспорядок, царивший вокруг, не вызывал вопросов до тех пор, пока Чживон не пришёл в себя и не смог нормально оглядеться по сторонам. Заметив раскиданные по полу вещи, сметённые со стола карандаши и рисунки, он медленно перевёл взгляд на разбитый ноутбук и длинные провода с вкраплением светодиодов, оборванные и свисающие со стен в некоторых местах.
Обернувшись, молодой человек увидел Ханбина, который лежал на полу без сознания. Боль, по-прежнему давящая изнутри на виски, мешала понять, что происходит, и почему его руки и туловище обмотаны скотчем. Заставляя себя сделать шаг по направлению к парню, Чживон вспоминал свои последние мысли перед отключкой. Он хотел это прекрасное, юное тело и соображал, как обойтись без таблеток.
Дело вовсе не в том, что музыкант спровоцировал приступ, намеренно касаясь, целуя, затаскивая на кровать и мечтая, тем самым, получить очередную дозу вдохновения. Дело вообще не в нём и каких-либо действиях. Виноват сам больной, не сумевший совладать с собой вовремя. Похоже, ситуацию, и правда, никакими способами не вернуть в нормальное русло.

Рубашка, в уюте которой Чживон заботливо прятал желанные плечи и спину, и которая совершенно не вовремя сползла с одного плеча, валяется неподалёку. Из ткани наспех выдран широкий кусок. Молодой человек опустился на колени и, развязав узел, вынул изо рта плотно скрученный жгут. Всё выглядит так же, как и в больнице. Даже скотч расположен на теле Ханбина в тех же местах, где у недавнего пациента находились ремни. 
По коже, усеянной синяками и ссадинами, размазана подсохшая кровь. Откуда эти порезы, почему молодой человек не приходит в сознание, и есть ли ещё какие-то травмы помимо тех, что можно увидеть сейчас? Осмотревшись по сторонам, Чживон заметил опрокинутый стакан с карандашами и ручками, возле которого лежали ножницы. Добравшись до них, он осторожно разрезал скотч, стараясь не задевать тело, которому и без того сегодня ночью досталось сполна. Оно горит, словно при сильной простуде. 

Убедившись, что музыкант дышит, парень тихонько похлопал его по щекам, но так и не смог привести в чувства. Он активно массировал затёкшие конечности, помня собственные физические ощущения после верёвок. Нет времени на эмоции и слёзы раскаяния. Главное, чтобы Ханбин самостоятельно пришёл в себя, и не пришлось вызывать скорую помощь. А впрочем, именно это, скорее всего, и понадобится. Чживон уже решил, что признается во всём честно и добровольно сдастся в психиатрическую клинику, где проживёт остаток жизни. Крыша над головой, скудная пища и хоть какое-то лечение под наблюдением врачей. Пусть даже всё пройденное вновь повторится, парень считал, что сполна заслужил столь ужасную жизнь.

«Я изнасиловал девственника. Я чуть не убил того, кто мне дорог».
Эта мысль ударяла по вискам во много раз сильнее беспощадной головной боли. Подобрав с пола плед, молодой человек аккуратно накрыл обнажённое тело Ханбина и, взяв его на руки, перенёс на кровать. В этот раз музыкант показался излишне тяжёлым, и Чживон боялся упасть вместе с ним. Он протяжно выдохнул, присев рядом с ним и соображая, каким образом привести друга в чувства. 
Не имеют значения никакие причины, которыми руководствовался этот парень, когда надавливал на нужные кнопки ради написания музыки. По сути, абсолютно всё потеряло свой смысл перед нарастающим страхом вот-вот не услышать биение сердца. Температура тела явно не в норме, и что с этим делать, тоже неясно. Пока веки опущены, и Ханбин лежит без сознания, Чживон может смотреть на него и машинально поглаживать по волосам, умоляя очнуться. Однако как только это случится, немыслимо будет ловить на себе ненавидящий взгляд. Надеяться на прощение – тоже немыслимо. Но нельзя оставлять молодого человека без помощи.

Откопав среди беспорядка кнопочный мобильник Ханбина, парень набрал номер скорой и продиктовал адрес. Он растерянно оглядывался по сторонам, ища какую-то небольшую подсказку, чтобы понять, какими должны быть дальнейшие действия.
Подсказка нашлась на полу, возле обрывков разрезанного скотча. Молодой человек наклонился и подобрал ножницы, которые ясно указывали на однозначно правильный выбор. Не решившись ещё раз взглянуть в сторону Ханбина, он направился в ванную комнату и тихонько прикрыл за собой дверь.

Муза ночи в разорванном платье медленно приближалась к двуспальной кровати. Её волосы были растрёпаны, а по щекам текли горькие слёзы. От локтевых сгибов до запястий тянулись кровавые полосы. Она рыдала, зовя музыканта по имени, но тот по-прежнему лежал без сознания.

Часть 12

Маленький любопытный мальчик наконец-то дождался момента, когда его собственный демон вылез наружу. Прячась в глубине чернеющей бездны, это существо не знало ни крепких прутьев тесной клетки, ни замков, к которым нужно тщательно подбирать ключи. Оно тихо поджидало своего часа, время от времени поднимаясь чуть ближе к поверхности и тут же уплывая обратно, чтобы подольше мучить молодого человека, который находился в постоянных отчаянных поисках. 
Лёгкие волны тревожили спокойную гладь, но их по-прежнему было недостаточно для ощущения настоящей бури. Её преддверие можно было почувствовать в те моменты, когда музыканту казалось, что он вот-вот поймает за пенистый хвост самую громадную волну и больше никогда её не отпустит. 
Муза ночи тесно дружила с этим демоном или даже являлась одной из его составляющих. С наступлением сумерек она едва касалась плеч, еле ощутимо зарывалась пальцами в растрёпанные волосы и тут же ускользала прочь, быстро отбегая как можно дальше, чтобы не позволить себя ухватить. Она невинно смотрела на парня, хлопая густыми ресницами и закусывая нижнюю губу, но при этом ей доставлял удовольствие сам процесс издевательства. Иногда Муза ночи всё же сочувствовала молодому человеку и грустно провожала его взглядом: потерявшегося, растерянного, смотрящего по сторонам в поиске чего-то неуловимого, но безумно важного.

Она довела его до крайней степени одержимости, вполне сравнимой с той, что регулярно испытывал на себе Чживон. Почувствовав, что пришло время наконец-то показаться на поверхности, демон начал требовать подпитку для своих сил, чтобы снова не залечь на дно глубокой бездны музыкального творчества. Он получал энергию, соединяясь с агрессивной сущностью, настойчиво пробивающей хлипкую клетку, поэтому Ханбин, сам того не осознавая до конца, намеренно старался подвести друга к нежеланному краю.
Музыкант не учёл возможности наступления того момента, когда болезнь всё-таки перешагнёт черту разума и примет облик чего-то безвозвратного, страшного, от чего нельзя спастись призывом к спокойствию и даже бегством. Он думал, что ситуация всецело находится в его руках, однако всё чаще не мог удержать в них даже себя самого. 

- Мне страшно, - тихо произнёс Чживон, не оборачиваясь, - К тому же, со стороны это выглядит так, будто между нами что-то есть. Не нужно обращаться за помощью к подобным крайностям. Тем более, если тебе неприятно. 
Затаив дыхание на долю секунды, Ханбин в очередной раз споткнулся о странные мысли, касающиеся неоднозначных чувств, что всё это время испытывал к новому другу. С одной стороны, не имелось ни намёка на какие-то отношения. Да и не нужны они неопытному парню, который взял курс исключительно в сторону творчества, пытаясь доказать семье, сколь многого может добиться. Идея превратилась в яркий свет маяка в тот день, когда парень попрощался с матерью. Храня в череде воспоминаний самые болезненные моменты, связанные с неродным отцом, он мечтал наказать этого мужчину своим успехом и публичным признанием. 
В то же время, душа музыканта до краёв наполнялась теплом с того самого дня, когда он впервые увидел в кафе новенького официанта. Ничем не удавалось объяснить это прекрасное чувство, однако чуть позже парень отчётливо услышал мелодию, таящуюся в улыбке и весёлых глазах-щёлочках. Быть может, именно поэтому становилось тепло, а прочие мысли намеренно прогонялись подальше, чтобы не признаваться самому себе в наличии зачатков настоящей влюблённости.

- Молчи, - Ханбин прижался к спине молодого человека, пытаясь совладать с теми чувствами, что мешали воплотить в жизнь основную цель. Похоже, эксперимент удался, ведь под сердцем заиграла новая музыка. Пусть даже всё это свершилось обманным путём, и на следующий день совесть примет облик свирепствующей кошки, скребя когтями по стенкам души и раздирая их в кровь.
Поднявшись с кровати, молодой человек уверенным шагом подошёл к синтезатору и даже спустя полчаса ни разу не повернулся к Чживону лицом. В какой-то степени он был обижен на самого себя, хоть и считал такие мысли непомерно глупыми. Было бы здорово признаться в этой чёртовой влюблённости, вот только окончательная уверенность в её наличии на данный момент отсутствует напрочь. И мысли не хотят выстраиваться в ровную линию, а всё потому, что Ханбин самостоятельно загонял их поглубже, пытаясь скормить голодному демону. 
А демон, тем временем, питался болезнью Чживона, поэтому снова и снова выкидывал приносимую жертву обратно к поверхности. К тому же, парень, наверняка, не поймёт и захочет оттолкнуть от себя, откопав в арсенале десяток обоснованных доводов. Да и не факт, что любовь хоть немножко продвинет к изначально поставленной цели. 

Больше всего на свете хотелось увидеть маму, ревущую в трубку во время недолгих телефонных разговоров, и очаровательную сестрёнку, которая уже подросла и, должно быть, не помнит старшего брата. До безумия больно о них вспоминать. И тёмная сущность в такие моменты всё ближе и ближе подбирается к спокойной поверхности. 
Однако вернуться к семье возможно в том случае, когда на то даст согласие неродной отец. Прошло немало времени, в течение которого он давно уже мог бы потушить свой гневный пожар, но мама утверждала обратное. Разговоры о сыне остаются под категоричным запретом, а женщина всё так же боится остаться в одиночестве и потерять дочь, ведь в случае развода муж не упустит случая разлучить её с матерью. Скорее всего, такого никогда не случится, но истина продолжает оставаться за кадром, поэтому ни в коем случае нельзя рисковать.

Ханбин чуть вздрогнул, когда Чживон случайно вырвал его мысли из цепких лап нелёгких раздумий, накрыв обнажённые плечи домашней рубашкой. Чувствуя заботу, молодой человек невольно улыбнулся, но тут же принял серьёзный вид, ещё более сосредоточенно уставившись в экран ноутбука. Невыносимо хотелось обернуться, но в данный момент взгляд вполне способен выдать собой нечто лишнее. 
Чживон сказал, что не хотел обижать, хоть, на самом деле, ничего такого не сделал. Он пояснил, что мог вот-вот пожелать чего-то большего, чем неловкие поцелуи и жадные прикосновения к телу. Музыканту, тем временем, тоже неистово хотелось получить намного больше, но, продолжая умалчивать о двух причинах своего поведения, он давил одну посредством другой и всё ещё пытался сосредоточиться на творческой деятельности. Вероятно, со стороны это выглядело невежливо и достаточно холодно.
- Если действительно хочешь, то можешь что-нибудь сделать, - сохраняя спокойствие, ответил молодой человек, но имел в виду вовсе не то, что хоть немного связано с приступом. Спустив на шею большие наушники, а затем и вовсе отложив их в сторону, он думал о том, в каком свете подать свою мысль, - Будь смелее, только, пожалуйста, держи себя в руках, - неправильно озвучив то, что бродило внутри, он вовремя решил не рисковать, открывая ненадёжные, хрупкие чувства, которых, к тому же, возможно, и не было, - Души до потери сознания, сейчас я действительно в этом нуждаюсь.

И снова неправильно… Совсем не та фраза бродила внутри и просилась на волю. Но сказанное неплохо удовлетворило потребности глубоководного демона, которому хотелось именно того, о чём попросил музыкант. 
Муза ночи злорадно смеялась, наблюдая за парнем, собирающим силы в кулак для противостояния приступу. Однако тот приближался, отчего голова буквально шла кругом, и хотелось кричать. Можно было взять вещи и бежать без оглядки, или хотя бы открыть нараспашку окно, полной грудью вдыхая ароматную свежесть ночного осеннего воздуха после дождя. Можно было пролить на себя холодную воду, сунув голову под кран, открытый на полную мощность. В конце концов, можно было взять пример с Ханбина и не оглядываться, чтобы не видеть, как рубашка сползла с одного плеча, оставив без защиты мягкую кожу.

Музыкант сосредоточился и, кажется, успел забыть о тех мыслях, что недавно сверлили совесть и голову. Он готов был расслабиться, закрыв глаза по привычке, когда руки коснулись беззащитной шеи. Однако хватка оказалась на сей раз излишне крепкой, отчего перехватило дыхание. Встретившись спиной с деревянным полом, молодой человек едва успел закрыться от удара по лицу, который в итоге пришёлся на локоть. 
«За что?..»
Вполне логичный вопрос не успел стать озвученным. Парень вскрикнул, внезапно получив с размаху ногой по рёбрам. Ничего не соображая, он быстро поднялся с пола и побежал в сторону кухни, где в ящике лежали ножи. Хоть какая-то надежда на самооборону. Резким движением выдвинув ящик, Ханбин не рассчитал силу, в результате чего тот упал, рассыпав содержимое по полу. Крепкие руки чуть не обхватили сзади, но музыкант успел нанести удар, не позволив себя поймать. Он уже догадался о случившемся приступе и помнил, что именно нужно делать в такой ситуации, однако на деле, как выяснилось, всё оказалось довольно непросто. 
Теперь наслаждайся сполна. Это именно то, чего ты добился.

Лезвия окрасились красным. Ханбин упал после ответного удара, разодрав грудь и руки о раскиданные по полу ножи. Каким-то чудом порезы оказались не настолько глубокими, чтобы умереть от потери крови или излишне сильных повреждений. Он выкрикивал имя Чживона, стараясь воззвать к его разуму, но друг, по всей видимости, находился далеко за пределами сознания, а потому подчинялся лишь демону. 
В секундный момент просветления парень ужаснулся, мимолётно увидев кровь на ножах. Оттащив сопротивляющегося Ханбина в сторону, он дышал тяжело, намереваясь справиться с приступом прямо во время его проявления. Не помогло… Парень забылся и сдался, когда метнул взгляд на письменный стол и разглядел скотч, лежавший на видном месте среди бардака.
Молодой человек почувствовал, что его отпустили, а значит, есть шанс убежать и закрыться где-нибудь в ванной. До входной двери недалеко, но он вряд ли преодолеет препятствие в образе друга с окончательно поехавшей крышей. Ханбин поднялся, машинально прижимая ладонь к кровоточащим ранам, и ринулся в сторону, однако у самой двери был резко и больно впечатан в стену и схвачен за шею. 

Хотелось дышать, хотелось выжить и жить, но в чьи-то планы, похоже, такой сюжет не входил. Парень пытался выхватить прозрачную клейкую ленту и, улучив подходящий момент, связать Чживона до той поры, пока не прекратится приступ. Он был слабым и раненным, да ещё и напуганным, поэтому оставалось без всякого смысла молить о пощаде и жалеть о намеренных играх с огнём. 
Доигрался, маленький мальчик…
Скотч был небрежно кинут куда-то на пол, но всё ещё находился поблизости. Одной рукой Чживон до хрипа сжал шею Ханбина, а другой приспустил спортивные штаны и, проникнув под них, властно и грубо сжал пах. Ни намёка на былое удовольствие и сладкое возбуждение, что ощущал музыкант до перехода границы разумного. Теперь только боль, унижение и слёзы, норовящие хлынуть из глаз. Он по-прежнему повторял это тёплое имя и смотрел прямо в глаза, но спустя пару секунд уже задыхался, чувствуя, как ноги отрываются от пола, а вспотевшая спина скользит вверх по стене. 
Единственный шанс на спасение появился очень вовремя, когда, стиснув зубы, Ханбин метко врезал насильнику коленом между ног. Тот согнулся, отпустив покрасневшую шею, и парень упал, закашляв и потеряв равновесие. Самое главное, что можно дышать. 
Прихватив с собой скотч и по-прежнему жадно глотая воздух резкими вдохами, он изо всех сил рванул к входной двери и почти убежал, однако внезапный глухой звук заставил обернуться и вскрикнуть, не веря собственным глазам.

В порыве ярости Чживон схватил ноутбук и с размаху треснул его о стену, усыпанную разноцветием мерцающих светодиодов. Некоторые из них тут же погасли, повиснув замертво на сорванных проводах. Подобных действий музыкант не смог бы простить никому. В его памяти всё ещё живы события не столь далёкого прошлого, когда отец отправил в небытие пару написанных треков и несколько начатых.
Обхватив друга сзади, молодой человек с трудом оттащил его от остальных инструментов, чтобы их не постигла такая же участь. Он толком не понял, как оказался прижатым к кровати после отчаянных попыток усмирить сумасшедшего. Вещи раскиданы во все возможные стороны, паутина проводов свисает со стен. Остаётся надеяться, что соседи услышат шум от погрома и догадаются вызвать полицию. 

Руки обездвижены, а значит, сопротивляться будет намного труднее. Чживон намеренно туго обматывал скотчем запястья, вспоминая, как то же самое делали санитары в больнице. Когда-то он чувствовал всё, что сейчас ощущает на себе музыкант, и страстно желал причинить куда больше страданий. Это вовсе не месть, а сформировавшийся образ мышления, который диктует дальнейшие действия.
Зафиксированных локтей и запястий оказалось недостаточно. Ханбин бы связан в тех же местах, где на тело бывшего пациента когда-то давили ремни. Простыни впитали цвет крови. Молодого человека грубо откинули в сторону от двуспальной кровати. Ударившись плечом о твёрдый пол, он закричал ещё громче, но призыв о помощи превратился в сдавленный стон, когда чужая ладонь резко накрыла рот и со всей силы надавила на губы.
Ужасно больно связанным рукам, оказавшимся придавленными к полу. Чживон перевернул музыканта на спину и, продолжая зажимать ему рот, стягивал спортивные штаны и бельё. Ноги свободны, ими можно, как следует, врезать по роже или хотя бы куда-то. Каким образом парню удалось целиком обнажить это тело, откинув ненужную одежду? Он ловко уворачивался от ударов ногами, хватал за лодыжку и сжимал её пальцами до хруста костей. Казалось, во время приступа его сила увеличилась в несколько раз, как это обычно бывает у психов.

Неподалёку лежала та самая рубашка, которая могла бы сейчас пригодиться. Чживон убрал ладонь и потянулся за ней, а Ханбин, тем временем, воспользовался моментом и закричал. Кто-нибудь должен проснуться и вызвать полицию, других вариантов не предусмотрено. Однако крик снова прервался, когда музыкант ощутил во рту что-то плотное. Его перевернули на живот, после чего кляп натянулся и был завязан узлом. 
Удар по ягодицам откликнулся стоном. Кожа побелела и тут же начала приобретать красноватый оттенок. Ханбин всю жизнь был далёк от интима, поэтому ни о какой смазке речи не шло, да и не думал насильник о том, чтобы хоть как-то облегчить страдания парня. Он растягивал его резко и грубо, вспоминая, как то же самое когда-то делали с ним. Этот момент дарил наслаждение и долгожданную разрядку, которой не было места несколько лет. Чживон возбуждался, запуская три пальца и тут же готовя четвёртый. Он видел кровь и слышал глухие стоны сквозь плотную ткань, от которой жертва не сможет избавиться.

Стиснув зубы и тяжело дыша, парень поплевал на руки и прошёлся вдоль вставшего члена. Он ждал этого момента слишком долго, с того самого дня, когда впервые увидел молодого человека за дальним столиком уютного кафе, где какое-то время выполнял обязанности официанта. Чживон хотел этого странноватого типа и, наконец, получил его полностью. Страх перед демоном, живущим внутри, уступил место несказанному удовлетворению от собственных действий.
Сейчас… уже сейчас…
Ханбин закричал бы во весь голос, но не мог. Он до боли зажмурился, стараясь не думать о страданиях тела, доселе не знавшего физической близости. Можно решить, что это всего лишь кошмар, который закончится через… три… два… один…
Но парень по-прежнему входил в него грубыми толчками, и взвыть хотелось бы в два раза протяжнее. Руки немели, а жизнь представлялась с каждым движением всё более размытым и тусклым пятном. Невозможно существовать дальше с полученной травмой. Она несовместима с нормальным восприятием мира.
Чживон смог, значит, сможешь и ты. Единственный раз умри точно так же, как он сам умирал многократно.

Горячее семя разлилось внутри, и Ханбин почувствовал жар, сравнимый с тем, что бывает при сильной простуде. На данный момент он не мог соображать адекватно и толком не понял, какого чёрта так резко заболел правый бок. Поднявшись, Чживон от души стукнул его ногой по рёбрам и перевернул на бок, схватив за плечо и потянув за волосы. 
На деревянном полу под израненной грудью была размазана влажность красного цвета. Ханбин хрипел, опуская тяжёлые веки, пока окончательно не провалился в черноту бессознательной пропасти.

***
Чживон пришёл в себя и резким движением откинул в сторону ножницы, когда ощутил боль от излишне глубокого пореза. Он посмотрел на локтевой сгиб, из которого тонкой струйкой побежала на волю тёплая кровь. Кажется, вена не задета, но… парень действительно пытался покончить с собой?.. И как вообще он оказался в ванной, если только что находился рядом с кроватью?!
Озираясь по сторонам, молодой человек встретился взглядом со своим отражением в зеркале. Знакомым вкрадчивым голосом оно нашёптывало о правильности выбранного пути. Нужно поднять с пола ножницы и продолжить начатое, а лучше – воткнуть их прямо в грудь или в шею, чтобы скончаться в заслуженных муках.
Парень слушал внимательно всё то, в чём его убеждают, и приближался к своему отражению, смотря ему прямо в глаза. Он делал вид, что согласен с навязчивым шёпотом и прямо сейчас осуществит задумку хитрого демона.
Не тут-то было, тварь. Выкуси.

Сорвав овальное зеркало со стены, он с громким криком разбил его о холодный кафель, и ненавистное отражение разлетелось вдребезги, забрав в небытие голос демона. Зажмурившись и закрыв уши руками, молодой человек выждал некоторое время, прежде чем счесть себя победителем. 
Нет… не так сразу… для начала нужно проверить…
Он неуверенно посмотрел на раскиданные по полу осколки. Большие, маленькие, еле заметные… они несли в себе бесконечные повторения знакомой картинки, но Чживон не ощущал в них присутствие одной из трёх тёмных сущностей. Взяв в руки самый крупный осколок, он вспомнил, как хотел свести счёты с жизнью, громко рассказывая окружающим о первом насилии над волей и телом. Но в данный момент такого желания почему-то не возникало, что было странно и весьма непривычно.
Чживон сжал осколок разбитого зеркала и тут же его уронил, когда почувствовал порезы и кровь на ладони и пальцах. Нет желания причинять себе боль и намеренно калечить собственное тело. Этот демон отныне повержен.

Часть 13

Беспорядочно раскиданные по комнате рисунки отныне никому не нужны. По лабиринтам, выстроенным из хаотичных линий, больше не гуляют отрывки красивых мелодий. Они тихонько застыли на одном месте маленькими дотлевающими огоньками и боятся рассказывать кому-либо о своём присутствии. 
Провинившаяся Муза ночи продолжала реветь, навечно покидая своё пристанище, в котором за довольно непродолжительный срок успела совершить массу непоправимых проступков. Без её регулярного присутствия не мог существовать и демон, слишком долго живший на глубине и бесследно сгинувший после опрометчивого пребывания на поверхности. Одержимость тоже обязана знать своё место, однако даже многолетняя дрессировка не способна уберечь человека от её неожиданных проявлений. 

Ханбин не пытался приручить своего демона и толком не догадывался о том, на что способно это страшное создание, вылупившееся из яйца в момент расставания с матерью. Он ни разу не задумывался о странности своего поведения и желаний, когда постепенно сходил с ума, проводя всё более жирную границу между заветной мечтой и окружающим миром. Развешанные по стенам светодиоды каким-то образом умудрились вобрать в себя самые яркие краски, оставив всему остальному лишь потускневшие, неинтересные оттенки, за которые невозможно уцепиться взглядом. Однако в свете наступившего дня они заметно померкли, словно тоже почувствовали свою вину, и теперь потихоньку выпускают своё разноцветие в окружающее пространство, возвращая ему былую сочность. Даже серые стены уже не кажутся столь монотонно тоскливыми.

Музыкант пришёл в себя, услышав треск разбившегося стекла, раздавшийся где-то поблизости. Возможно, всего лишь показалось. Звук ударил по ушам излишне отчётливо и громко, будто стекло упало прямо на голову. Наверное, именно этим можно объяснить столь сильную боль, которая распространялась даже на скулы и челюсть. Получается, что прямо сейчас он лежит среди острых осколков, а значит, вставать нужно аккуратнее.
Молодой человек моментально забыл о своём предположении, как только двинул рукой и чуть не застонал от тех неприятных ощущений, что пробежались колючими иголками по всему телу, оставляя за собой ярко выраженные болевые очаги. До этого момента казалось, что он скован чем-то тяжёлым и давящим, прижимающим к кровати и мешающим немного привстать, а потерянная чувствительность и вовсе давала основание предположить, что у музыканта отказали конечности. 

Белый потолок готов был вот-вот обрушиться и похоронить парня под своими обломками. Фантазия создавала на его поверхности глубокие трещины, которые стремительно увеличивались в размерах, словно дом находился в самом эпицентре мощнейшего землетрясения. Неизвестно, что именно побудило воображение нарисовать такую картину, однако Ханбин физически чувствовал страх перед неминуемой гибелью и при этом боялся пошевелиться, продолжая с опаской смотреть в потолок. 
Хотелось спрятать замёрзшую ступню, которую не закрывал тёплый плед, ласкающий избитое тело своей заботливой мягкостью. Или хотя бы перевернуться на бок, а может, и вовсе приподняться на локтях, оглядеться и не обнаружить вокруг того, что настойчиво пропихивают в больную голову назойливые воспоминания. Они роятся в мыслях, как пчёлы, шумят и резко жалят каждую свежую ссадину, нарочно не позволяя восстанавливать потерянные силы. 
Хотелось бы даже заплакать. Но вовсе не жалость к самому себе явилась бы причиной тех горьких слёз. Тишина, давящая на уши, наверное, громче любых известных миру звуков, размыто повествовала о том, что Чживон покинул квартиру задолго до того момента, когда музыкант пришёл в себя. Теперь не удастся попросить у него прощения за свои необдуманные поступки и даже высказать ненависть, бродившую внутри тяжеленной тучей. Во всём произошедшем Ханбин винил исключительно самого себя, потому как изначально догадывался, к чему приведут неосторожные шаги по тонкому лезвию. В то же время, он всей душой не хотел, чтобы этот ненормальный ещё хоть раз появился на пороге и, уж тем более, когда-нибудь через него перешагнул. 
Припоминая минувшую ночь во всех деталях, музыкант с трудом понимал, каким образом вообще остался жив. Ещё больше усилий нужно прилагать для того, чтобы полностью осознать случившееся и, желательно, доползти до крана на кухне с целью утолить жажду. О том, как жить дальше, и вовсе не хотелось думать.
Но Чживон-то всё-таки выжил. Далеко не факт, что у него кто-то был до начала лечения в клинике.

К давящей на уши тишине прибавились размытые пятна, в которые за пару секунд превратился окружающий мир. Ханбин с трудом повернул голову на бок, чувствуя, как на щеках появляются мокрые дорожки. Каждый всхлип отдавался болью в израненной груди, но ещё невыносимее саднило окончательно вернувшееся сознание. Как ни крути, жалость к самому себе всё-таки возымела силу, однако по-прежнему являлась ничтожной каплей в океане сожалений и вины перед тем, кто слепо доверился и с благодарностью принял иллюзию помощи. 
Если бы музыкант, как и раньше, не догадывался о его болезни, то приступ послужил бы причиной для отъявленной ненависти и попытки запихнуть сумасшедшего обратно в психиатрическую клинику. 

Ханбин неожиданно вздрогнул и снова чуть не застонал, когда услышал щелчок двери со стороны ванной комнаты. Моргнув, он выгнал из-под век накопившиеся слёзы, стараясь придать картинке более чёткие очертания. Первое, что бросилось в глаза, – это тонкая красная дорожка, тянущаяся от локтевого сгиба к запястью. На долю секунды он почувствовал страх, ведь кровь слабо поблёскивала в лучах солнца, заглядывавшего в окна с прежним любопытством, а значит, рана была достаточно свежей. Музыкант всей душой хотел отвернуться, однако не мог этого сделать, и вовсе не по причине темнеющего на светлой коже ошейника из синяков. 
Дыхание участилось, из-за чего недавние порезы обожгли грудь с новой силой. С температурой, по всей видимости, тоже что-то не то: парень чувствовал, как потеет спина, и при этом, не щадя, бьёт озноб. Чживон посмотрел в сторону, испытывая отвращение к этому человеку и, главное, к самому себе, ведь именно себя он винил в том, что самостоятельно поддался, втянулся в чужие игры и не удосужился уйти вовремя. 
Под личиной жалости таилась невнятная смесь из самых разнообразных ощущений, среди которых, пожалуй, особенно выделялось то самое отвращение, как будто Ханбин провёл ночь в грязном борделе с дешёвыми проститутками. Быть может, сознание нарочно подсовывало именно этот сценарий, чтобы парень по-настоящему в него поверил и не терзался по поводу произошедшего. Либо он сам считал свою жизнь настолько низкой и грязной, что мог бы сравнить себя с какой-нибудь халявной шлюхой, которой неоднократно пользовались на протяжении довольно продолжительного времени. 

Громкий звонок со стороны входной двери моментально уничтожил необходимость что-либо сказать. Чживон успел забыть, что вызвал скорую помощь, и теперь мысленно ругал врачей за излишние промедления. Они должны были явиться намного раньше. Благо, Ханбин был жив и всё-таки пришёл в себя без вмешательства со стороны посторонних. 
Похоже, музыкант не очень-то хочет, чтобы молодой человек открывал дверь и позволял кому-то переступать порог. Тем более, он даже не догадывался о том, кто именно решил нанести визит. Чживон, как оказалось, тоже.
Улыбка медленно сошла с лица, а во взгляде появилась ярко выраженная настороженность, когда девушка увидела перед собой бывшего официанта из того самого кафе, где успела немного поработать. Никак не ожидая лицезреть его в этой квартире, она задалась вполне логичным вопросом о том, почему на пороге появился не Ханбин. И что здесь вообще происходит?..
Взгляд скользнул по раскиданным вещам, которые девушка смогла разглядеть за спиной молодого человека. Чживон был откровенно удивлён появлению незваной гостьи, но закрывать дверь прямо перед её носом было бы крайне невежливо. К тому же, скорая сюда явно не спешила, а самостоятельно подойти к музыканту и хоть чем-то помочь он всё равно не сможет, как ни крути. Даже посмотреть в его сторону ещё один раз было бы просто немыслимо. 

Широко распахнув дверь, Чживон молчаливым жестом пригласил даму пройти внутрь. Судя по еле уловимому запаху, исходившему от длинных волос, она перекрасила их незадолго до того, как явилась сюда. Новый цвет до безобразия простил её внешность, как будто скрадывая былую красоту. С другой стороны, он придавал чертам лица скромную миловидность, внезапно заменившую ту дерзкую сексуальность, которая, если быть откровенным, не так уж ей и шла. Особенно, в совокупности с любимой яркой помадой, однако и та в данный момент отсутствовала напрочь, что выдавало неслабые перемены, произошедшие в жизни. 
Вдаваться в подробности, вообще-то, совершенно не хотелось. Да и не до них теперь, ведь девушка стоит посреди разрухи и ошарашено смотрит на Ханбина, который в своих мечтах уже давно провалился под землю. Взгляд медленно скользит по шее и улавливает начало целой вереницы порезов. Музыкант искренне рад, что она не может видеть всего остального, включая засохшую сперму на ягодицах и внутренней стороне бёдер.
Однако напрасна была его радость, потому как спустя полминуты она вышла из ступора и, решительно откинув плед, во всей красе смогла увидеть обнажённое, покалеченное тело. Девушка вскрикнула, машинально закрыв лицо руками, а Ханбин, тем временем, чувствовал себя окончательно униженным и поистине жалким. Молодой человек тихо простонал, переворачиваясь на бок и пряча своё лицо. Это вовсе не он, это кто-то другой, пожалуйста, пусть будет именно так.

Пересилив себя и вновь посмотрев на музыканта, девушка едва не расплакалась, увидев на его теле следы спермы. Её кулаки яростно сжались, а взгляд наполнился категоричной ненавистью. Она знала, кто именно надругался над её бывшим парнем, и теперь была готова стереть виновника в порошок и развеять по ветру.
Если женщину разозлить, то она становится способной на невозможное. Вот и сейчас Чживон никак не мог предполагать, что в этих худеньких ручках таится так много силы. Первый удар в челюсть заставил пошатнуться и невольно отступить назад. Второй пришёлся ровно по тому же месту и моментально сбил с ног. Девушка от души ударила преступника ногой в пах, после чего снова обрела дар речи.
- Это ты! Это всё ты сделал! – она села сверху и приподняла парня с пола, вцепившись в ворот футболки, - Я видела, на что ты способен! Больной! Такие, как ты, должны пожизненно гнить в психушке! – воспользовавшись тем, что противник не защищается, она нанесла ещё один тяжеловесный удар в челюсть. На кулаке осталась кровь. Молодой человек не мог позволить себе ответить тем же, а прежняя агрессия, возымевшая бы место в любом другом случае, то ли отошла на самый дальний план, то ли вовсе исчезла и не собиралась хоть как-то себя проявлять. Он даже не закрывался руками, молча принимая всё, что заслужил. 

Ханбин зажмурился, пытаясь не слышать происходящее за своей спиной. Не зная, как правильно поступить, музыкант избрал в качестве более-менее верного пути желание сдохнуть прямо сейчас, прямо здесь, а не вступаться за того, кто никогда не совершил бы ничего плохого, не будь в его жизни болезни и осточертевших приступов. 
Молодой человек испуганно открыл глаза, когда входная дверь захлопнулась, и в комнате воцарилась прежняя тишина, изрядно усилившая головную боль. Наконец дав волю слезам, девушка побежала разыскивать аптечку. Она невольно вскрикнула, увидев разбросанные по полу ножи, вилки и прочие столовые принадлежности, на которых была кровь.

***
Чживон обернулся, чтобы последний раз посмотреть на дом, под крышей которого ему удалось обрести временное пристанище. Теперь стало ясно, по какой причине скорая так и не удосужилась явиться на помощь: диктуя адрес, молодой человек просто-напросто неверно указал номер дома. Впрочем, в данный момент о Ханбине вполне может позаботиться его бывшая девушка, и вряд ли она оставит его в одиночестве даже спустя пару дней. Страшно подумать о том, как музыкант чувствует себя в её присутствии.

Работодатель весьма удивился, когда увидел растрёпанного оператора, явившегося в студию задолго до назначенного времени. Судя по растянутой футболке и спортивной сумке с вещами, молодой человек ушёл оттуда, где жил, прямо в домашней одежде. Странно, что не босиком или в тапочках. Озадаченный взгляд, повествующий о нелёгких раздумьях, отбивал необходимость узнавать подробности случившегося. Всё, в чём нуждался парень, – это крепкий сон и горячая еда. 
Квандже в какой-то степени чувствовал ответственность за юного работника, которого своими же руками втянул в нелегальный бизнес прямо с улицы, а потому незамедлительно сгонял в ближайший супермаркет и купил пару пачек дешёвой, но весьма сытной еды, требовавшей всего лишь добавления кипятка. Благо, с наличием чайника у фото-студии проблем не возникнет. 
До приезда актёров ещё довольно далеко, а значит, парень успеет хоть немножко поспать. 

- Я не мог уехать, не попрощавшись, - сказал Чживон, устало рухнув спиной на роскошную двуспальную кровать, которая почему-то не вызывала былого отвращения. Наверное, молодой человек решил, что именно здесь ему и место, а к чему-то большему стремиться уже бесполезно, - Сегодня вечером я уезжаю из города. Куда-то. Спасибо тебе за то, что был ко мне добр, - он закрыл глаза, сосредотачиваясь на своём дыхании и, тем самым, прогоняя прочь воспоминания, назойливо прилепившиеся к мыслям. 
Вполне естественно, что режиссёр не хотел просто так отпускать талантливого оператора. Тем более, «куда-то». По всей видимости, парень и сам понятия не имел, в какую сторону лежит его путь. Однако настаивать на чём-то другом, не зная всех подробностей, работодатель, в общем-то, не мог, и это весьма удручало. Тяжело вздохнув, он судорожно соображал, как поступить в сложившейся ситуации, и, похоже, нашёл единственно верное решение. По крайней мере, оно принесёт хоть какую-то пользу, да и заляпанную карму, возможно, слегка почистит, почему бы и нет.

По натуре своей Квандже никогда не был жадным, прижимистым типом, идущим по головам и гребущим всё под себя. Пожалуй, именно это сыграло решающую роль в его действиях. Ненадолго отлучившись, мужчина вернулся в подвал с конвертом и протянул его оператору, в ответ на что получил порцию искреннего удивления. Чживон приподнялся с кровати и недоверчиво взял в руки то, что протягивал ему режиссёр. Пару секунд спустя парень отрицательно покачал головой и молча отложил конверт в сторону. Он не нуждался в таких подачках и ни разу за свою жизнь не посмел влезать в долги. 
- Я обещал тебе прибавку к зарплате в том случае, если будешь хорошо справляться с обязанностями, - улыбнулся мужчина и подвинул деньги поближе к парню. Бесполезно говорить о каком-то безвозмездном подарке, данным на прощание, ведь оператор крайне категорично относился к чему-то подобному. На самом деле, такая установка действительно являлась правильной, но отнюдь не в нынешней ситуации, когда молодому человеку остро необходимо на что-то жить. 
Сумма прибавки заранее не оговаривалась, и это позволило мужчине втихаря положить в конверт в полтора раза больше денег, чем планировалось изначально. С него, как говорится, не убудет, ведь личный порно-бизнес идёт в гору, пускай и не столь быстро, как хотелось бы.

- Скажи, Квандже… Как ты умудрился застрять в этом днище? – Чживон взял деньги, с благодарностью посмотрев на режиссёра. По идее, на его месте должен находиться похотливый дядька с внушительным пузом, который обожает разврат и молоденьких шлюшек. 
- Достаточно скучная история, - ответил тот, спокойно пожав плечами, - Приехал в Сеул из крошечного городка, в который отчаянно не хотелось возвращаться. Устроился на работу, поступил в приличный институт на режиссёрский факультет. Однако меня посчитали бездарностью и выкинули спустя полтора года. Ни в чём другом я себя не видел, а на то, чтобы поступить второй раз, не хватило смелости. Ну, и… потихоньку, мелкими шагами… - мужчина грустно вздохнул, окинув взглядом подвал и аппаратуру. Было заметно, что это вовсе не то, к чему он стремился со времён студенческой юности. 
- Ещё не поздно всё исправить, - чуть улыбнувшись, сказал Чживон, и в глазах режиссёра моментально затеплился живой огонёк. Казалось, именно эти слова он мечтал услышать на протяжении многих лет, не решаясь с уверенностью произнести их в адрес своего отражения. 

***
Никто не хочет жать на тормоза и останавливаться возле молодого человека, голосующего на самом краю обочины суетливого шоссе. На протяжении целого часа автомобили проносятся мимо, не сбавляя скорость и равнодушно игнорируя измотанного парня, которому так и не удалось нормально поспать. 
Время близилось к закату, и солнечные лучи уже начинали заливать окрестности успокаивающим взгляд осенним золотом, создавая иллюзию сохранившегося тепла. Лишь слабый ветер портил картину, принося с собой холод, который потихоньку начинал пронизывать тело до костей, не считая препятствием ни толстовку, ни джинсы. 
Чживон не знал, куда именно приведёт спонтанно выбранное направление, но, тем не менее, где-то в мыслях слабо выраженной интуицией маячил сигнал о том, что оно было намечено правильно. Вот только дождаться бы появления какого-нибудь доброго человека, который за небольшую плату согласится доставить попутчика в пункт назначения. 
Ведь в наших стужах добрых прохожих почти не осталось.

Автомобиль, державший путь в ином направлении, неожиданно притормозил у обочины прямо напротив Чживона. Водитель выглянул из окна и жестом показал, что собирается разворачиваться и ехать по другой полосе как раз туда, куда собирался молодой человек. Невероятное везение. Мужчина посмотрел по сторонам, убедившись, что движение в этот час не столь оживлённое, и попросил парня перейти дорогу. 
Чживон облегчённо вздохнул и улыбнулся, не веря своему счастью. Он понятия не имел, где ночевать в том случае, если придётся проторчать здесь до позднего вечера. Парень успел отдалиться от студии на довольно значительное расстояние, да и не очень-то здорово снова возвращаться в то место, с которым успел попрощаться. К тому же, Квандже вряд ли задержится на работе до самой ночи. 

Так или иначе, не стоило опрометчиво уходить в глубокие раздумья, переходя дорогу. Вообще-то, Чживон всегда делает это с большой осторожностью и тщательно смотрит по сторонам, однако от происшествий, кажущихся нелепыми случайностями, как правило, не застрахован никто, ведь они всегда поджидают удачной возможности застать врасплох. Вот и сейчас молодой человек толком не успел ничего понять, услышав поблизости громкий визг автомобильных колёс.

Часть 14

Яркая, запоминающаяся внешность сильно выделялась среди привычной обыденности и с самого первого дня невольно приковывала к себе внимание посторонних, по каким-то нелепым причинам становясь объектом насмешек. Акцент, не очень хорошее знание языка, излишне вежливая речь, которая не всегда являлась уместной, и постоянное напряжение во взгляде сыграли нехорошую роль в попытке подружиться с местными ребятами. 
Девушка боялась не расслышать какое-то слово или ответить неправильно, поэтому внимательно вслушивалась в речь собеседника, машинально следя за движениями его губ. Ей было ужасно неудобно и даже стыдно что-либо переспрашивать или случайно отвечать невпопад, ведь со стороны могло показаться, что у неё серьёзные проблемы со слухом, хоть таковых не имелось и в помине. 
- Смотри, это же та самая странная американка!
Местные подростки открыто посмеивались над новенькой, которая появилась в их районе в самом начале жаркого июня. Поначалу девушка боялась выходить из дома, несмотря на прекрасную погоду, и очень радовалась малейшим дождям, которые являлись прекрасным поводом отсрочить новые знакомства. В то же время, она понимала необходимость языковой практики, ведь, судя по словам отца, семья надолго задержится в Южной Корее. 

Долгие разговоры с друзьями значительно скрашивали пребывание в чужой стране. Интернет создавал впечатление близости, что ощутимо поднимало настроение и придавало уверенности в своих силах. Впрочем, лишь до той поры, пока иностранка не сталкивалась лицом к лицу с очередными насмешками.
Опущенный взгляд, неловкая улыбка вперемешку с обидой. Она понятия не имела, как вести себя с заносчивыми мальчишками, внимание которых, вообще-то, притягивала и яркая внешность, и округлые формы, и даже акцент, но, тем не менее, они предпочитали бесконечно подшучивать вместо того, чтобы хоть как-то помочь освоиться. Их шутки во многом получались злыми.
Лениво потягивая дешёвое пиво из банок, девчонки с напускным презрением смотрели на красивую грудь, которую новенькая усиленно старалась прятать в мешковатых футболках, тем самым, окончательно загоняя себя в угол и ставя на позицию жертвы.

- Я буду звать тебя Бобби. Можно?
Парень тихо рассмеялся, услышав в свой адрес такое необычное прозвище, и открыл вторую упаковку печенья. Воспользовавшись тем, что рабочие не потрудились запереть за собой чердак, он привёл девушку на крышу с целью показать, насколько маленькими и ничтожными видятся её обидчики с высоты многоэтажного жилого дома. Впервые за время пребывания на новом месте ей было по-настоящему интересно и весело. 
Чживон оказался общительным, добродушным парнем, который с первых минут знакомства начал относиться к девушке так, словно перед ним находился давний друг. Легко и просто, открыто и беззаботно. К тому же, местные ребята не решались приставать к новенькой не только в его присутствии, но даже у него за спиной. Парень пользовался уважением среди окружающих и умел неплохо врезать, если того требовала ситуация. 

Молодой человек припомнил во всех красках, насколько смачно дал по роже одному заносчивому хулигану из соседнего дома. Вообще-то, они всегда относились друг к другу нормально, да ещё и с некоторой долей равнодушия, которая не позволяла устраивать разборки по любому поводу и постоянно быть на ножах. Однако Чживон не мог простить ему слёзы девчонки, на тот момент незнакомой, но явно не заслужившей подобного беспардонного обращения. 
Провинившийся хулиган упал, потеряв равновесие, и в тот же момент сам защитник почувствовал, как падает спиной на асфальт, возвращаясь в реальность из пучины неожиданно нахлынувших воспоминаний. Громкий визг автомобильных колёс, послышавшийся совсем рядом то ли секундой ранее, то ли вообще минут десять назад, стремительно удалялся, а перед глазами почему-то нарисовалось небо, залитое тёплыми предзакатными оттенками.

Чживон закрыл глаза, тяжело выдохнув, и тут же услышал чью-то ругань в адрес промчавшегося на полной скорости водителя. Неизвестно, что именно заставило его столь быстро ехать по шоссе, но, как бы там ни было, молодой человек остался жив лишь благодаря какому-то непредвиденному чуду. 
Рядом с ним начали останавливаться другие машины. Мужчина, минутой ранее согласившийся подобрать с обочины случайного попутчика, подбежал к парню, полагая, что тот получил серьёзные травмы.
По сути, промчавшийся мимо автомобиль всего лишь сбил его с ног воздушной волной, да и сам эффект неожиданности, быть может, повлиял на потерю равновесия. Чживон в самый последний момент машинально отступил назад и, возможно, именно это спасло ему жизнь и уберегло от множественных переломов. Либо водитель всё-таки успел вывернуть руль и объехать пешехода. 
Во всяком случае, молодой человек даже не потерял сознание. Напротив, оно словно прояснилось буквально за долю секунды, и даже окружающий мир под его влиянием стал каким-то другим: интересным и совершенно непривычным, хоть и остался для окружающих точно таким же, каким являлся две минуты назад.

- Бобби, я хочу что-нибудь сделать в память о нашей дружбе. Думаю… может, красиво разрисовать твою гитару?
Подросток, не задумываясь, отдал девушке свой инструмент на несколько дней, с замиранием сердца предвкушая что-нибудь поистине необычное. Он и сам готовил для неё приятный и значимый подарок, который, впрочем, так и остался лежать на полке, надёжно припрятанный среди книг: спустя пару дней Чживона увезли в психиатрическую клинику, и с тех самых пор он больше ни разу не видел свою подругу.
Подругу… Между ними не было ни намёка на что-то большее. Тем не менее, та светлая и крепкая дружба, в непоколебимости которой они были уверены на все сто пятьдесят процентов, почему-то рухнула в один момент, как только врачи признали парня невменяемым. Быть может, окончательную злую роль сыграли сильно приукрашенные слухи, распространявшиеся быстрее, чем того можно было ожидать, или же виноваты какие-то другие причины… Но, как бы там ни было, Чживону было горько и очень обидно из-за того, что девушка ни разу не пришла его навестить. С другой стороны, она не могла увидеть его в окружении белых стен или, ещё хуже, во время очередного приступа, и этот факт несказанно радовал. Пусть лучше вообще никогда не появляется в пределах этого ужасного места.

Убедившись, что с попутчиком ничего не произошло, мужчина даже не подумал брать с него хоть сколько-то денег. За довольно продолжительное время, проведённое в пути, он раз пятнадцать переспрашивал, действительно ли молодому человеку не требуется помощь врача. Кроме того, водителя неслабо удивил тот момент, когда парень, доселе не знавший, куда держит путь, внезапно попросил остановиться возле поворота, утверждая, что теперь ему нужно именно туда. Сам мужчина должен был продолжать ехать по прямой, причём, как видно, куда-то спешил, однако не поленился простоять на обочине примерно полчаса и тормознуть приличную женщину, которой вроде бы можно без опаски доверить жизнь своего попутчика. 

Дорога предстояла неблизкая, но, тем не менее, Чживон почему-то не обременял себя мыслями о неправильности совершаемых действий. Неважно, что до пункта назначения доберётся задолго до прихода рассвета, и придётся болтаться вдоль улиц, стараясь узнать что-то знакомое в желтоватых огнях фонарей. Главное, чтобы осенние дожди не застали врасплох, а с другой стороны, и от них можно спрятаться, заскочив в какой-нибудь приоткрытый подъезд. По крайней мере, несколько лет назад таких имелось великое множество: в небогатом районе то тут, то там встречались сломанные домофоны, оставшиеся на металлических дверях как память о чём-то хорошем и недолговечном. 

Отнюдь не многое изменилось с тех пор… Разве что капитальный ремонт затронул несколько старых домов, да и новые высотки с дорогими квартирами росли неподалёку, словно грибы в урожайный сезон. На отремонтированных детских площадках деловито сидели с колясками молодые мамаши, которые, кажется, совсем недавно и сами были детьми. Неубиваемый газон, стелившийся вдоль зданий непривычной для осени зеленью, радовал глаз своим цветом, контрастирующим с жёлто-красным огнём опадающих листьев. Мимо проходили озабоченные учёбой школьники, среди которых уже не наблюдалось ни одного знакомого лица. 
Немногое изменилось с тех пор, и этот маленький мирок, если взглянуть по сторонам, остался практически прежним. Вот только Чживону не было места в знакомом районе, который он с детства знал наизусть. Убедившись в отсутствии прохожих, молодой человек раскинул руки и до отказа наполнил лёгкие родным воздухом, приветствуя небольшую тенистую улочку, где старый асфальт по сей день хранил всё те же переплетения глубоких трещин, как и многими годами ранее. 

Но не вспомнила улица подросшего парня, либо просто не поняла, с какой целью он решил вернуться в эти края, а потому одарила его обоняние совершенно незнакомыми запахами. Располагавшийся неподалёку поворот интуитивно отталкивал, прогоняя подальше, и не позволял увидеть тот самый многоэтажный трёхподъездный дом, в котором по сей день проживала семья Чживона. А может, они давно переехали в другое место, и теперь в родной квартире, куда ещё недавно отчаянно не хотелось возвращаться, по вечерам пьют чай какие-то незнакомые люди. 
И время снова приближается к заходу солнца, и середина рабочей недели пришла погостить, а значит, нужно всё-таки поторопиться, иначе придётся торчать на улице в течение ещё одних суток, чтобы ни в коем случае не застать дома ни отца, ни старшего брата. С другой стороны, мама тоже собиралась выходить на работу, и, если такое случилось, то прямо сейчас никто не откроет дверь в ответ на домофонный звонок. 

Завернув за угол, Чживон на секунду притормозил, увидев группу молодёжи, состоящую из парней и нескольких девушек. Они довольно громко обсуждали какие-то свои дела, смеялись и потягивали дешёвое пиво из банок с яркими логотипами. Многие лица были незнакомыми, однако некоторые из них молодой человек узнал сразу, ещё до того, как начал приближаться.
Похоже, они его тоже узнали, хоть сначала и не поверили своим глазам. Ни с кем не поздоровавшись и даже не взглянув в сторону того самого заносчивого хулигана, с которым пару раз приходилось драться, Чживон целенаправленно прошёл мимо, в результате чего над гоготавшей группой молодёжи повисла тишина. Вязкая, неприятная на ощупь, пропахшая сигаретным дымом и отвратительным запахом дешёвого пива. Несколько человек, не стесняясь, курили самокрутки с какой-то травой и наверняка гордились своей сомнительной крутостью. 
В том числе, и тот хулиган, заметно возмужавший за прошедшие несколько лет, но по-прежнему не имевший достаточно ума, дабы найти себе занятие покруче. Посмотрев на старого знакомого и увидев, что тот равнодушно прошёл мимо, он опустил взгляд, нервно мусоля в руке помятую самокрутку. Возможно, вспомнил далёкое прошлое и даже раскаялся на пару секунд в собственноручном распространении нелицеприятных слухов.

Ещё недавно Чживон чувствовал громадную пропасть между собой и невинностью Ханбина, отчаянно полагая, что уже никогда не выберется из той грязи, в которой довелось застрять. Однако теперь, встретив этих людей спустя долгие годы отсутствия, молодой человек отчётливо видел, сколь низко пали они, и как высоко умудрился взлететь он, хоть и остался вроде бы на том самом месте, где был. 
Неоконченная школа, вынужденное отсутствие дальнейшего обучения, ужасные события, отсутствие друзей и семьи. Тем не менее, он никогда не помышлял о каких-то вредных привычках и не мог позволить себе скатиться на дно. Никогда, ни при каких обстоятельствах, пусть даже они ежедневно пытаются ставить палки в колёса. Безумно хочется верить, что всё хорошее ещё впереди, а раз так, то нужно крепко стоять на ногах, держаться за свои ориентиры и не терять из виду путеводную звезду, время от времени скрывающуюся за тяжёлыми тучами.

- Мама… - одно-единственное слово, тихо произнесённое в домофон, после которого на другом конце послышался испуганный вдох, и металлическая дверь тут же открылась. Зайдя в подъезд, Чживон услышал, как несколькими этажами выше знакомым эхом щёлкнул замок, из-за чего моментально расхотелось воспользоваться лифтом. 
Как раньше, бежать по лестнице, набирая скорость и пропуская ступеньки. Тяжело дыша, переступить порог и рухнуть в объятия родного человека. Из кухни доносятся потрясающие ароматы домашней еды, поэтому нет времени закидывать школьный рюкзак к себе в комнату. Пускай полежит в коридоре рядом с обувницей, а мама в очередной раз по-доброму отругает за неровно поставленные кроссовки и, взяв за плечи, настойчиво отправит мыть руки. Подожди, мам, всё так вкусно, позволь ухватить хотя бы один кусочек.

Действительно, не так уж много изменилось с тех пор… Подъезд всё такой же старый, но аккуратный и чистый, а ступени по-прежнему отдают прохладой светлого камня. Как здорово было в детстве пробежаться по ним босиком после длительного пребывания на жаре в середине июля. Вот только годы безвозвратно ушли, и двери соседних квартир изменили свой облик. Наивные признания в любви на стенах первого этажа частично перекрыты нецензурными высказываниями в адрес местных распутных девиц. Да и в квартире, похоже, давненько нет места кому-то четвёртому, несмотря на то, что он вырос именно здесь.
Нерешительным шагом Чживон переступил порог родного жилища и огляделся, не скрывая своей настороженности. Похоже, родители учинили крупногабаритный ремонт, раз молодой человек не узнал ничего, кроме оставшейся с незапамятных времён планировки. Сняв обувь, он ровно поставил её рядом с новой обувницей, которая, в отличие от старой, сочеталась по цвету со всей остальной мебелью. Парень продолжал молчать, разглядывая обои и невыносимо скучая по тому, что привык видеть с детства. Скромно, небогато, но всегда аккуратно, тепло и уютно. Именно таким он запомнил свой дом и теперь отчасти жалел о спонтанном решении ненадолго вернуться. 

- Очень красиво, - тихо произнёс молодой человек и ничуть не солгал. Не выдержав напряжения, его мама расплакалась и заключила сына в крепкие объятия, на которые он, впрочем, не спешил отвечать тем же. За минувшие годы женщина сильно состарилась, вероятно, от стресса, который пришлось пережить в результате потери мальчишки. Но… она ведь сама виновата… Не захотела слушать и пожелала просто уйти, заживо похоронив память о том, кто был болен и нуждался в поддержке. Почему так случилось?..

По щекам непрерывно текли слёзы, хоть женщина и старалась более-менее держать себя в руках, наблюдая за тем, как сын с дикой скоростью поглощает домашнюю пищу, забывая нормально прожёвывать. Только сейчас молодой человек осознал, что невыносимо проголодался и ужасно устал после долгой дороги и бесцельных прогулок по родным окрестностям в ожидании нового дня. Его руки заметно тряслись то ли по этим причинам, то ли от волнения, из-за которого бешено колотилось сердце, и хотелось плакать. Тем не менее, он старался сдерживаться до последнего момента, пока мать не решилась заговорить о наболевшем прошлом.
- Где ты был всё это время? – дрожащий голос и очередная порция горьких всхлипов, - Мы узнали из выпуска новостей о том, что происходило в той клинике. Тебя ведь не затронули те события, правда? Чживон?.. – она с надеждой и нетерпением посмотрела на сына, но тот промолчал, - Скажи, куда ты пошёл после выписки? У тебя ведь не было даже паспорта, - молодой человек опасливо вздрогнул, когда женщина коснулась рукой его плеча. Хотелось дёрнуться в сторону и отсесть чуть подальше, но спустя пару секунд это желание почему-то исчезло.
- Я некоторое время работал грузчиком на рынке, чтобы солгать о потере документов, заплатить положенный штраф и получить новые, - спокойно ответил парень, рассматривая оставшееся содержимое своей тарелки, - Тот самый рынок, где ты постоянно покупаешь овощи. Я видел тебя пару раз, но не хотел подходить и разговаривать. Честно говоря, даже сейчас не хочу, - он вежливо убрал руку матери со своего плеча, - Мне нужен душ. И кое-какие вещи, если, конечно, ты не успела их выкинуть. 
- Нет-нет, в твоей комнате всё осталось по-прежнему, можешь убедиться, - всё тот же дрожащий голос, только слишком испуганный. Она не хотела терять сына повторно, но и способов удержать его рядом найти не могла. Как и доступных путей для того, чтобы всецело или хотя бы отчасти искупить свою вину, тяжесть которой лежала непосильным грузом на плечах и с каждым днём всё сильнее старила внешность.

А комната, и правда, осталась совершенно нетронутой… Только пыль здесь, похоже, вытирают даже чаще, чем во всей остальной квартире, чего не наблюдалось в прежние времена. Раньше Чживон самостоятельно затевал уборку, однако случалось это в том случае, когда она начинала перерастать в масштабы генеральной. Впрочем, элементы творческого беспорядка, как ни крути, сохранялись всегда. Быть может, поэтому молодому человеку с первых минут показалось симпатичным холостяцкое жилище Ханбина. 
Возле стены стояла фантазийно разрисованная гитара. Та самая, которую парень когда-то отдал подруге, но так и не успел забрать. Вспомнив кое-что важное, он подошёл к полкам и без труда отыскал среди книг очень милый и значимый подарок, предназначенный для девушки. Как здорово, что родители не стали рыться в его вещах и затевать перестановку в этой комнате. Наверное, это всё-таки… что-то… означает? 
Серьёзно? После того, как они отвернулись от своего ребёнка, посчитав его конченным сумасшедшим? Ха-хах…

- Где Майя? – спросил Чживон, посмотрев на мать, в нерешительности застывшую на одном месте возле двери, - Та американка, из-за которой я дрался пару раз, помнишь? – пояснил парень в ответ на вопросительный взгляд, - Она, как и все вы, решила забыть обо мне, не так ли?
- Майя… - женщину покоробила последняя фраза сына, но для начала она решила ответить на первый вопрос, - Родители отправили её к бабушке. Обратно в Соединённые Штаты. Это случилось после того, как к ней серьёзно пристал тот самый парень, с которым ты дрался. Но… Чживон… - она закрыла глаза, стараясь сдерживать слёзы, - Врачи говорили, что…
- Что я безнадёжный, знаю, а вы поверили им на слово и вот так просто выкинули меня из своей нормальной жизни, - обида закипала внутри. Парень решительно открыл шкаф и начал искать подходящие вещи, из которых не вырос. 
Как оказалось, с такими было весьма туго, за исключением пары тёплых толстовок, купленных просто потому, что они очень понравились, невзирая на мешковатый размер. Пожалуй, теперь такая одежда придётся впору и замечательно сядет на теле. А мама, тем временем, в очередной раз давилась слезами и пыталась хоть что-то сказать в своё оправдание. Нечего говорить, не заслужила она прощение младшего сына, а старший, видать, испугался, будучи едва не убитым, поэтому не желал видеть обезумевшего родственника в стенах этого дома. О мнении отца почему-то речи не шло, но он, похоже, был вовсе не против подобного развития событий.

Чживон отшатнулся в сторону, когда женщина попыталась его обнять. Он недоверчиво смотрел ей в глаза и с опаской думал о том, что в любой момент может вернуться кто-то ещё из членов семьи. Необходимо сматываться отсюда, как можно скорее, не забыв прихватить гитару и тот важный подарок, который, впрочем, всё равно не удастся отдать. Девушка не пришла в больницу не потому, что отвернулась от друга. Её просто отправили домой, в безопасное место, чему молодой человек был искренне рад. 

Очередная попытка матери приблизиться к сыну обернулась внезапным всплеском эмоций. Он не был похож на привычные приступы, да и сам парень в тот момент прекрасно понимал и помнил каждое сказанное слово. Это обида, глубокая, непосильная, живущая внутри на протяжении нескольких лет. Ей просто не позволяли выйти наружу, в результате чего она разрасталась, подобно раковой опухоли и грозилась непременно заявить о себе. Да вот хотя бы сейчас.
- Надеешься, что меня не затронули те события, да? Ты серьёзно?! – Чживон повысил голос, продолжая смотреть на мать, - А вот теперь представь во всех грязных подробностях, как в палату заходят два мужика, впечатывают твоего сына в стену, зажимают ему рот и насильно связывают, несмотря на отсутствие приступа! Врачи поведали тебе о суицидальных наклонностях, да? Неужели? А возможно ли, по-твоему, жить после того, как это тело истязали больные извращенцы, которых возбуждают молоденькие мальчики?! – парень стукнул себя по груди и почувствовал, как тяжёлые воспоминания стремительно забирают у него силы, - Мама… мам… они со мной такое вытворяли… мама… - накопившиеся эмоции взяли своё и хлынули по щекам солёными реками. Почувствовав себя всё тем же беззащитным мальчишкой, который нуждался в родительской заботе, Чживон упал в объятия матери и доверчиво прижался к груди самого родного человека, которого всё это время считал своим главным врагом и предателем.

Часть 15

Упаковка струн для гитары, успевшей повидать достаточно долгую жизнь, стала самым лучшим и желанным подарком на день рождения. В то время семья Чживона не могла похвастаться приличным достатком, поэтому денег на новый инструмент у родителей не водилось. Однако и старый, принадлежавший отцу, вовсе не имел хоть сколько-нибудь непотребный вид, ведь со времён покупки мужчина притронулся к нему от силы раз пять. Ни времени, ни желания серьёзно заниматься музыкой у него не было, но, увидев однажды заинтересованный взгляд младшего сына, отец понял, что не зря столько лет стирал пыль со своего инструмента, игнорируя порывы жены «выбросить на помойку этот ненужный хлам». 

Счастливый мальчишка натягивал новые струны и, обещая родителям ни при каких обстоятельствах не бросать занятия, с гордостью заявил о том, что когда-нибудь станет знаменитым. Мама по-доброму рассмеялась, услышав такие слова, а вот старший брат, похоже, действительно поверил в наличие у Чживона соответствующего потенциала. Он всегда поддерживал парня во всех начинаниях, даже если с первого взгляда они казались спонтанными и крайне нелепыми. 
Родители часто говорили о том, что нужно выбирать свой путь соответственно имеющимся деньгам, ведь семья не сможет оплатить дорогостоящее обучение или преподавателей для каких-то дополнительных занятий. Тем не менее, видя многогранность увлечений мальчишки, старший брат втихаря продолжал уверять его в наличии обходных путей, которые не заметны с первого взгляда. Нужно всего лишь постараться их отыскать, и тогда все заветные мечты непременно исполнятся. Разумеется, не стоит распыляться и бросаться в крайности, однако и это утверждение вовсе не предполагает под собой один-единственный выбранный путь. Напротив, профессий может быть несколько, но и среди них надо бы выделить какую-то основную, к которой будут привязаны все остальные.

Слова брата заставляли Чживона улыбаться и не отказываться от многочисленных стремлений. В конце концов, никто не говорил о строгой необходимости куда-то поступать сразу после окончания школы: можно пойти работать и со временем накопить достаточное количество денег для продолжения намеченного пути. А заодно и определиться с ним окончательно. 
Вот только сам брат почему-то с детства подчинялся указам родителей и в итоге пошёл учиться вовсе не туда, где его всё устраивало. Терпеливо уверяя окружающих в обратном, он надёжно прятал свой страх упустить время и остаться без образования, которое впоследствии должно приносить заработок. Молодой человек видел нелёгкую обстановку в семье и хотел стабильно помогать родителям деньгами, а в младшего брата, похоже, вкладывал собственные мечты и надежды, на осуществление которых так и не смог отыскать смелости. 

- Уже поздно, прояви уважение к соседям, - мама заглянула в комнату и укоризненно посмотрела на сына, хоть, на самом деле, с трудом сдерживала улыбку. Она была искренне рада тому, что мальчишка проводит время в компании своих многочисленных увлечений, а не прожигает его вместе с курящими и выпивающими ровесниками. 
- Ничего ты не понимаешь. Перед тобой сидит будущая знаменитость, - в дверном проёме показался старший брат, с интересом заглядывающий в комнату. Обычно он старался не отвлекать парня своим присутствием и лишь изредка приоткрывал дверь, чтобы сделать многозначительный позитивный жест, означающий, что всё идёт по плану, и ни в коем случае нельзя останавливаться на достигнутом. 
- Ох, ну, раз так, то ещё пять минут, - улыбнувшись, женщина прикрыла дверь, оставив сына наедине с любимым инструментом. Конечно, в тот момент она не допускала мысли о долгосрочности и грандиозности планов, связанных с музыкой. И, уж тем более, никак не могла предположить, какие события уничтожат на корню возможное продолжение таких начинаний, нежданно-негаданно ворвавшись в жизнь ничего не подозревающей семьи.

Выйдя из подъезда, Чживон посмотрел в сторону компании молодёжи, по-прежнему находившейся на том же самом месте, что и полтора часа назад. Слова матери не хотели покидать голову, поэтому молодой человек громко свистнул и решительным жестом подозвал к себе знакомого с детства хулигана, который обернулся первым. Тот сделал последнюю затяжку и, бросив окурок на землю, подошёл ближе, невзирая на опасливые уговоры со стороны друзей. Похоже, все без исключения знали, откуда вернулся Чживон, и что не стоит связываться с психически больным парнем, способным в любой момент потерять контроль над собственным разумом. 
Впрочем, старого знакомого этот факт ничуть не волновал. Расслабленно подойдя к молодому человеку, он вопросительно посмотрел ему в глаза, и обнаружил бескрайнюю злость, заставляющую сжимать руки в кулаки и с трудом сдерживаться от удара. Драки не избежать. Хулиган примерно догадывался, что именно являлось причиной такой нескрываемой ярости, поэтому тихо предложил Чживону завернуть за угол и остановиться возле металлических гаражей, где им никто не сможет помешать выяснять отношения.

- Я просто подкатил к ней так же, как делаю это в отношении других девчонок. Кто же знал, что твоя американка окажется такой нежной? – первый удар по лицу буквально впечатал парня в стену многоэтажного дома. Молодой человек, решивший хоть как-то отомстить за подругу спустя несколько лет, мечтал оттолкнуть своего противника поближе к строительному мусору, из которого острыми копьями торчали куски арматуры, однако прекрасно осознавал последствия таких действий. Не очень-то хотелось отсиживать срок за преднамеренное убийство и, уж тем более, возвращаться обратно в клинику из-за этой мрази. 
А мразь, тем временем, даже не пыталась ринуться в ответное нападение. Возмужавший парень хоть и строил из себя редкостную сволочь, начиная с самого детства, но, как ни странно, даже спустя долгие годы умудрился сохранить зачатки плохо развитой совести. Наверное, именно они возымели действие в данный момент. Тем не менее, вернувшись к друзьям, он, конечно же, расскажет занятную историю о том, как избил того сумасшедшего до полусмерти, однако и сам не смог избежать пары крепких ударов. 

Их разборкам помешал третий лишний, внезапно схвативший Чживона за плечи и оттащивший назад. Молодой человек был в настроении надавать по роже заодно и случайному свидетелю конфликта, чтобы тому больше никогда не захотелось совать свой нос в чужие дела. Но лишь в том случае, если бы на его месте был кто угодно, только не… старший брат?..
Чживон опустил руку и невольно разжал покрасневший кулак, смотря в глаза близкому родственнику. Похоже, тот был отнюдь не рад его видеть, да ещё и дышал тяжело и неровно, как после быстрого бега. Наверное, он проходил мимо ребят, возвращаясь с работы, а те не поленились сообщить об опасности, грозящей их другу вон за тем углом, среди гаражей. 

Крепкая пощёчина прозвучала громким хлопком. Молодой человек прислонил ладонь к месту удара и снова посмотрел на старшего брата. На сей раз совершенно непонимающе. За что?..
А тот, тем временем, уже начал высказывать своё негодование по поводу возвращения домой какого-то ненормального, которого здесь давно не ждут. Внимательно слушая каждое слово, Чживон не сразу понял, что речь идёт именно о нём. Это просто дикость. Разве можно говорить подобное об одном из членов своей семьи, да ещё и в присутствии постороннего? По словам брата, родители по сей день не могут полностью отмыться от позора, выражающегося в жалостливых, негодующих или злорадных взглядах, постоянных расспросах и грязных сплетнях, которые только-только перестали множиться с непомерной скоростью. Что будет теперь, когда парень снова заявился в родные места? Неужели он нагло возомнил, что способен быть принятым? Неужто всерьёз рассчитывает на прежнюю любовь со стороны родителей и возвращение к нормальной жизни?

В тот момент старший брат говорил исключительно за себя, приплетая отца и мать лишь в качестве подкрепления своих надуманных доводов. Слишком силён был страх перед смертью, когда мальчишка в забытьи напал на него с ножницами под действием приступа. По большому счёту, ему нужно было просто несколько раз посетить психолога, быть может, тогда и не было бы столь негативной реакции на возвращение парня домой. 
На самом деле, тот вовсе не собирался задерживаться здесь даже на ночь. Повидавшись с матерью, он не ставил своей целью увидеть отца и брата. Напротив, хотелось сбежать до того, как те вернутся с работы, вот только глубокая обида за подругу попутала карты и в итоге распорядилась иначе. 

Старый знакомый вытирал кровь с разбитой губы и терпеливо ждал окончания семейной сцены. Спустя какое-то время ему окончательно надоело выслушивать чужую ругань, из-за которой портилась напряжённая атмосфера собственных разборок.
Решительно подойдя к братьям, он резким движением оттолкнул старшего в сторону. Вот уж, кому действительно хотелось хорошенько надавать по всем возможным местам, ведь этот отвратительный тип успел изрядно подпортить ему жизнь.
- Не лезь не в своё дело, - отрывисто произнёс парень, подойдя к нему максимально близко и заставив отступить назад, - Выясните всё, когда останетесь наедине. А сейчас пошёл вон, понял? – наглый взгляд и не менее дерзкая ухмылка. Брат Чживона прекрасно понимал причины такого отношения, но, будучи абсолютно правым, не мог допустить в свою сторону подобной резкости. Растерявшись в первую секунду, он быстро взял себя в руки и гордо выпрямил спину, после чего начал поливать молодого уголовника всеми имеющимися аргументами, не особо выбирая слова. Немудрено, что того откровенно взбесила неприкрытая несправедливость, положенная в основу длинной речи, - Да из-за тебя я чуть ли не прописался в отделении полиции! Какого чёрта ты там наговорил про попытку изнасилования, да ещё и грязью меня облил, а?! – хулиган оттолкнул молодого человека назад, резко и больно ударив по плечам, - Я к тебе ни разу в жизни не лез, а ты решил под суд меня отдать, не разобравшись?! Протри очки, чувак, ты просто проходил мимо и возомнил себя свидетелем того, чего на самом деле-то и не было! Урод.

Глаза Чживона до краёв наполнились ужасом. Он мог бы вовремя сориентироваться и помешать тяжёлому удару в челюсть, в результате которого его брат потерял равновесие и, выронив из руки портфель, упал спиной на груду строительного мусора, сваленного возле металлической стенки бесхозного гаража. Арматура, торчавшая острыми копьями из бесформенного куска застывшего цемента, окрасилась в красный цвет, однако до обоих молодых людей не сразу дошло, что именно послужило причиной. 
Казалось, что парень просто поранился. Сейчас он встанет и незамедлительно накатает заявление в полицию, заодно пригрозив требованием возмещения ущерба за испорченную одежду и причинённый вред здоровью. Либо всё-таки потребуется вызвать скорую помощь, но врачи быстро поставят пациента на ноги, ведь правда? Он хрипит, машинально хватаясь слабеющими руками за стальной прут, торчащий прямо из груди. Второй, точно такой же, сильно повредил правый бок и, может быть, сломал пару рёбер. Третий, находящийся в сантиметре от виска, каким-то чудом не задел голову.
Чживон кинулся к сумке с вещами, чтобы найти телефон и как можно быстрее вызвать скорую, несмотря на то, что уже было поздно. Тяжёлые хрипы, раздававшиеся позади, стремительно угасали вместе с безвременно покидавшей тело жизнью. Страшная, мучительная смерть близкого человека, в которой виноват он сам. 

В то время, как врачи уже находились в пути, осознание произошедшего никак не желало снимать с глаз невидимые шоры, на внутренней стороне которых, словно кинофильм, покадрово разворачивались ужасные события, не поддающиеся адекватному описанию. Молодой человек стоял на месте с телефоном в руке и отчётливо видел, как они обрастают всё новыми и новыми подробностями. Тот ублюдок толкнул его брата в сторону, а затем врезал по лицу, что привело к падению на оставленный кем-то строительный мусор.
- Ты убил его… ты его убил! – Чживон кинулся с кулаками на старого знакомого и остервенело сжал ворот тонкой кожаной куртки. Глаза обоих парней были распахнуты в ужасе, а сердца колотились так бешено, что, наверное, их громкий стук слышался за пару километров от места событий. 
- Нет же, это всё ты. Уже не помнишь? – противник начал приходить в себя первым и, кажется, нашёл умелый выход из сложившейся ситуации, - Ты ударил своего брата, и тот упал, - он говорил медленно и смотрел прямо в глаза, убеждая молодого человека в своей правоте, - Решил свалить всё на меня, да? Не получится, ведь я-то ни в чём не виноват, - победная улыбка скользнула по губам и тут же исчезла, чтобы не выдавать хитроумный план, наличие которого и без того было весьма очевидным, - Ты просто больной, поэтому ничего не запомнил. А я стоял неподалёку и вообще твоего брата не трогал.

Пальцы Чживона быстро ослабели, и он отпустил хулигана, продолжая с ужасом смотреть в его глаза. Не может быть… Неужели случился ещё один приступ, а сознание просто подсунуло совершенно иной сценарий происходящего? С другой стороны… такое действительно возможно. Молодой человек тяжело дышал и по-прежнему не мог найти достаточно сил, чтобы прийти в себя. Быть может, всё это вообще лишь привиделось, и если обернуться назад, то…
Слёзы незамедлительно хлынули по щекам, когда Чживон посмотрел на бездыханное тело, проткнутое стальной арматурой. Врачи не успели, да и сирена скорой помощи до сих пор не завывает где-то поблизости. Либо душа воет столь громко, что заглушает своими протяжными стонами все возможные звуки, присущие этому городу. Даже всхлипы казались совершенно беззвучными, и короткий крик, вырвавшийся из груди, почти не затронул слух. 
Пожалуй, единственный выход, который приходит на ум, – убрать свидетеля, чтобы никто не смог донести в полицию о произошедшем, однако и этот момент тот уже успел досконально продумать. 
- Мои друзья видели, что я пошёл с тобой, - вкрадчиво произнёс парень, внимательно следя за поведением Чживона, - А ещё они, наверняка, знают, куда направился твой брат, поэтому не советую брать на душу двойное убийство. Или ты думаешь, что я не расскажу обо всём врачам и полиции? – молодой человек резко обернулся, умоляюще посмотрев на противника. Они же вместе росли, долгие годы жили в соседних домах, пусть и серьёзно повздорили пару раз, но… чёрт возьми, парень, в тебе же, правда, оставались зачатки чего-то хорошего, неужели ты действительно способен на такое?.. – Беги, – твёрдо произнёс хулиган, и его взгляд наполнился холодной серьёзностью, – Убегай, как можно быстрее, пока есть возможность.

Послушно кивнув, Чживон нервно сглотнул сухой ком, вставший поперёк горла, и неуверенно отступил назад, быстро переводя взгляд с подставившего его парня на погибшего брата и обратно. Наверное, это всего лишь кошмар. Приснился посреди ночи, собственно, так же, как и вся остальная жизнь. Нужно проснуться… проснуться скорее… и бежать, не оглядываясь…
Сирена опоздавшей скорой помощи, звучала неподалёку и, похоже, становилась всё ближе с каждой секундой. Схватив гитару и сумку со своими вещами, молодой человек рванул, что есть сил, в узкий проход между гаражами, стараясь найти такой путь, где его никто не сможет увидеть. Слишком поздно, ведь главный свидетель произошедшего остался на месте преступления, и все его друзья единогласно подтвердят, кто именно мог совершить непреднамеренное убийство. Или всё-таки оно не являлось случайностью?..

Похоже, Чживон окончательно поверил в свою виновность, а то, что покадрово подсовывали в мысли воспоминания, попросту счёл за выдуманные события, появившиеся перед глазами в результате приступа. Никто ведь не говорил, что парень здоров, хоть он и почувствовал полное освобождение от недуга во время падения на асфальт, когда чуть не попал под колёса несущегося на полной скорости автомобиля. Неправдоподобность внезапного выздоровления под действием сильного страха подкреплялась смертью старшего брата, в которой просто невозможно винить кого-то постороннего. 
Молодой человек тормознул первое попавшееся такси, но, вовремя одумавшись, тут же приказал водителю ехать дальше. Необходимо остановить другую машину, проезжающую здесь совершенно случайно, ведь для полиции не составит труда найти таксиста и узнать, куда именно он подвозил преступника. На сей раз автомобиль, готовый принять на борт случайного попутчика, не заставил ждать очень долго, что было весьма на руку. 

Чживон старался держаться как можно спокойнее и не показывать своего лица. Ему казалось, что водитель слишком пристально разглядывает отражение парня в зеркале заднего вида. Более того, в тот момент создавалось впечатление, что абсолютно весь мир уже успел разузнать подробности случившегося, и в каждом выпуске новостей мелькает фоторобот новоиспечённого преступника. 
Вдох-выдох. Постарайся вести себя естественно и не вызывать излишних подозрений.
Не зная, куда спрятать взгляд, бегающий из стороны в сторону, молодой человек посмотрел на сумку с немногочисленными вещами, которая лежала рядом с ним на заднем сиденье машины. Скрываясь в подворотнях, он забыл её застегнуть, однако одежда, лежавшая сверху, каким-то чудом умудрилась не растеряться по дороге. Чживон потянулся к молнии и невольно скользнул взглядом по новенькому мобильному телефону, который подарил ему Ханбин.
Деваться некуда. Попросить помощи у Квандже означало поставить под угрозу весь его нелегальный бизнес и дальнейшую судьбу, а ведь мужчина действительно заслуживает исполнения своей заветной мечты. Не очень хорошая благодарность за проявленную заботу в отношении бывшего оператора. Подумав об этом, молодой человек машинально нажал кнопку вызова рядом с номером, который значился в телефонной книге вторым по счёту.
- Пожалуйста, не бросай трубку, - дрожащим шёпотом произнёс Чживон, когда услышал знакомый голос на другом конце, - Я нуждаюсь в тебе прямо сейчас. Умоляю… помоги мне... – не сумев сдержать навернувшиеся на глаза слёзы, он горько расплакался, закрывшись ладонью от пристального взгляда водителя, который продолжал украдкой изучать внешность случайного попутчика.

Часть 16

Искорёженные прутья пустых старых клеток торчат в разные стороны и постепенно покрываются ржавчиной, которая с увлечением разъедает металлическую поверхность, с недавних пор позабытую прежними обитателями. Узкий луч карманного фонарика осторожно скользит по черноте, изучая каждый сантиметр, и на всякий случай старается не копировать ту мелкую дрожь, что предательски покалывает пальцы ощутимым страхом перед встречей с чем-то знакомым и отнюдь не желанным.
Больше, чем злобное шипение, способное послышаться в пустоте, пугает лишь столкновение лицом к лицу с неизвестностью. Никто не знает, на самом ли деле осточертевшие сущности отправились прямиком в небытие или же смогли приспособиться к новым условиям и мутировать в нечто поистине страшное. Непредсказуемость и внезапность их действий никак не позволяла расслабиться. Пристальный взгляд внимательно рассматривал пустые клетки, а напряжённая интуиция была готова в любой момент подать сигнал об опасности, надвигающейся со спины. 
Где-то там, в кромешной черноте, прежние демоны стремительно набирают силу, осваивая границы своих новых обликов. Либо всепоглощающий страх самостоятельно создаёт эту тьму, заполняя пустое пространство, в котором действительно никто не таится. Нужно всего лишь найти выключатель и уничтожить непредсказуемость чем-то поярче маленькой лампочки в карманном фонарике. 

Тем временем, настойчивый солнечный свет, доселе витавший размытой яркостью лишь ближе к поверхности, широким лучом поглощал глубину, оказавшуюся не такой уж бездонной. Разруха царила в этом доселе неизведанном мире, покрытом толстым слоем песка и темнеющей зеленью скользкого ила. Фрагменты настоящего и возможного светлого будущего раскиданы в разные стороны бесформенными обломками, которые вряд ли удастся склеить воедино и поднять на поверхность. Казалось, лишь демону, тесно дружившему с Музой ночи или вообще являвшемуся одной из её составляющих, по силам вернуть утраченное вдохновение, однако и он покинул эти места, каким-то образом растворившись в свете нового утра.

Никак не сочетались хаотично разбросанные обломки прежней жизни с идеально ровным порядком, который, как ни странно, способен был лишь раздражать время от времени, а не успокаивать расшатанные нервы. Находясь в такой обстановке, необходимо, наверное, сидеть на одном месте и наблюдать за неизменно скучной однотонностью серого цвета. Маленькие огоньки, ещё недавно украшавшие простой интерьер, уже валяются где-то на свалке: отныне совершенно ненужные, ведь иначе они снова и снова возрождали бы в мыслях воспоминания о тяжело переживаемых событиях.

Тем не менее, самая главная причина воспоминаний неподвижно сидит на двуспальной кровати, подтянув колени к груди и обняв их руками. Неприятная тишина с каждой минутой всё быстрее множит разрастающуюся неловкость, которая, в свою очередь, окутывает тела и постепенно парализует движения. Молодой человек, стоящий поодаль со стаканом в руке, ни разу не поднёс к губам прохладную воду, несмотря на то, что действительно испытывал жажду. Осенний холод украдкой просачивался в помещение из приоткрытого окна, незримо изучал стены и тянулся по деревянному полу, охлаждая голые ступни. А в районе висков почему-то продолжало создаваться ощущение резко нахлынувшего жара.
Похоже, сердца молодых людей почти успокоились с момента непредвиденной встречи и теперь отбивают свой ритм в положенном темпе, но всё же излишне громко. Один из них машинально рассматривает дно стакана, который, судя по форме, был предназначен для дорогих спиртных напитков, не имевшим места в стенах этой квартиры. Другой не смеет бросать даже самый мимолётный взгляд в сторону первого и продолжает непрерывно пялиться на серую стену, где так сильно не хватает былого мерцающего разноцветия. Монотонность постепенно светлеет, окрашиваясь в расползающийся по сторонам белый цвет: ненавистный, отталкивающий, но с нетерпением ожидающий встречи со старым знакомым. Чживон до дрожи боялся повторно оказаться в больнице, однако иного пути из сложившейся ситуации пока что не видел.

Привычный беспорядок был изгнан из скромного холостяцкого жилища заботливыми руками категорично настроенной девушки. После долгого разговора с молодым человеком, порции внушения и полученного одобрения на то, чтобы временно почувствовать себя хозяйкой, она отнесла на помойку невнятные рисунки и прочий хлам, отныне не имеющий смысла. Даже музыкальные инструменты, купленные парнем на собственноручно заработанные средства, аккуратно лежали на полу возле входной двери, готовясь принять ту же участь. Вот только смелости на сей счёт до сих пор не хватило, да и девушка советовала не выкидывать аппаратуру, а продать за приличную сумму другим музыкантам. Уверенно произнося эти слова, она давила на самое больное место, однако ещё страшнее было осознавать своё бессилие перед потерявшимся вдохновением, которого теперь не хватит даже на повседневную творческую деятельность. 
Необходимо искать другую работу, быть может, куда более перспективную. Наконец остепениться и встать на прямую тропу, вот только, даже при всём кажущемся многообразии путей, ни один из них не желает принимать заблудившегося путника. Как бы там ни было, об этом он подумает позже, когда раздаст обратно авансы, искренне попросит прощения и, самое главное, избавится от видимых ссадин, покрывающих тело болезненными воспоминаниями о той ночи.
Чживону не менее больно смотреть на то, что произошло в результате неосознанных действий. Они оба винили только себя и не стремились искать друг в друге изначальные причины произошедшего. Они оба догадывались о нецелесообразности споров на сей счёт, потому как словесная перепалка способна лишь усугубить и без того нелёгкие самокопания, результат которых всё равно не приведёт к чему-нибудь внятному.

Попросив водителя пойманной легковушки остановиться достаточно далеко от пункта назначения, молодой человек преодолел весь оставшийся путь пешком, скрываясь в подворотнях и едва ли не теряясь в плохо освещённой вечерней темноте. Пытаясь спрятаться от посторонних глаз, он создавал впечатление убегающего преступника, каковым себя и возомнил после весьма правдоподобного внушения. 
Вот только Ханбин, спокойно и хладнокровно выслушав сбивчивый рассказ о произошедших событиях, где-то в глубине своей души сделал однозначный вывод о том, что всё случилось вовсе не так, как считает Чживон. Не утаивая ни единой подробности, тот чуть ли не на одном дыхании выпалил не только описание увиденного, но даже собственным чувствам и мыслям уделил особое внимание в нелёгком и длинном рассказе. Апатия, сковавшая каждую мышцу в измученном теле, явилась сразу же после итоговой фразы и заставила смиренно опуститься на кровать, чтобы сидеть без движений минут тридцать или сорок, бессмысленно рассматривая серую стену.

Казалось бы, когда ещё, как не сейчас, можно было бы снова потихоньку начинать жить и дышать полной грудью? В тот самый момент, когда, громко взвизгнув колёсами, перед самым носом на полной скорости промчался автомобиль. Когда подкосились ноги, и перед глазами возникло предзакатное небо, а голова перестала наливаться непосильной тяжестью, как и грудь познала внезапное освобождение от крепких оков. Бежать вперёд, стремительно и уверенно набирая скорость, навёрстывать упущенное и просто чувствовать себя по-настоящему свободным и счастливым. Найти, наконец, этот чёртов выключатель и прогнать подальше страх светом тысячи ярчайших ламп, который проникнет в каждый уголок неизвестности и докажет сознанию безвозвратную гибель трёх демонов.
Но судьба почему-то распорядилась иначе. Именно сейчас, когда это тело перестало казаться уродливым. Когда мама обнимала так крепко и нежно, словно не было долгой разлуки и невыносимо горькой обиды. И пусть привкус горечи до сих пор не исчез, да и дома задерживаться всё же не стоит… А впрочем, действительно ли в случившемся виновата судьба? Ведь если бы парень не устроил разборок на почве желания отомстить за подругу, то старший брат, однозначно, остался бы жив. По крайней мере, сегодня. По крайней мере, не погиб бы такой страшной смертью по вине ближайшего родственника.
Где же эти суицидальные наклонности, когда зовёшь их по собственной воле?..

Молодой человек вздрогнул и опомнился, когда увидел перед собой Ханбина. Разглядывая однотонную стену, он мысленно рисовал на ней варианты возможных событий и не заметил, что всё это время разговаривал вслух. Бесконечный поток мыслей прервала знакомая упаковка снотворного, которую парень молча протягивал гостю. В глазах музыканта непоколебимо застыла уверенность, которая не соизволила дрогнуть даже в тот момент, когда Чживон взял таблетки и направился к оставленному на кухне стакану с водой.
Одна штука, две, три… Молодой человек, не жалея, кидал в стакан содержимое пачки и равнодушно смотрел, как оно покрывается мелкими пузырьками и без остатка растворяется в прозрачной жидкости. Подняв стакан с деревянной поверхности выдвижного стола, он слегка взболтнул воду, позволяя таблеткам полностью в ней размешаться. Весьма соблазнительное пойло и, заодно, неплохая перспектива уйти от насущных проблем. Но в данный момент – для кого угодно… другого.
Никак не поясняя своих действий, Чживон медленно выливал содержимое стакана в раковину. Всё именно так, как учил его Ханбин: вместе с водой уходит и тяжесть. Немудрено, что после проделанного на душе, и правда, воцарился покой, хоть проблемы по-прежнему остались на месте. По крайней мере, есть шанс найти выход, имея в арсенале необходимую долю хладнокровия.

Остывшие эмоции могли бы снова обратиться бушующим пламенем, когда музыкант, чуть прихрамывая, но не теряя уверенности, подошёл к молодому человеку и, вцепившись стальной хваткой в одежду, притянул вплотную к себе. Он целовал его властно и грубо, стараясь вызвать ответную реакцию и, возможно, былую агрессию, которой почему-то так и не последовало. Чживон растерялся, не особо желая отвечать на поцелуй и, уж тем более, взять это тело. Он даже не додумался хотя бы обнять и лишь машинально схватился за руку, продолжавшую цепляться за ворот футболки.
А Ханбин, тем временем, добивался именно этого. Похоже, эксперимент удался. Открыв глаза, музыкант оттолкнул от себя гостя и обрёл прежний холод во взгляде. Нельзя сказать, что он был уверен в правильности сделанных выводов, однако парень, растерянно стоявший напротив, обязан поверить в них полностью.
- Ты здоров, можешь расслабиться. Понимаешь, к чему я это говорю? – всё так же прихрамывая, но всеми силами стараясь это скрыть, Ханбин отошёл в сторону и сел на кровать, - Тебя подставили, - заключил он и посмотрел на Чживона, - К тому же, воспоминания слишком отчётливые. Ты ведь не можешь припомнить, что происходило во время тех или иных приступов. Очевидно же, кто именно убил твоего брата. Не стоило верить кому-то на слово и бросаться в бега.

Стальным тоном приказав молодому человеку убегать без оглядки, настоящий убийца просто-напросто заранее обеспечил дополнительное подтверждение его вины. Как хитро и расчётливо. Он даже не затратил времени на то, чтобы тщательно продумать свой план, и в итоге вышел сухим из воды, воспользовавшись знаниями о психической нестабильности парня. Казалось, что он действительно даёт ему шанс не быть пойманным, однако теперь, когда алиби преступника, наверняка, подтвердили его друзья, полиция вовсю рыщет в поисках невиновного, который уже никогда не докажет обратное. 
А может, импровизированный план оказался не таким уж идеальным и успешно дал трещину, ведь при встрече с братом Чживон ни разу его не коснулся. Что ещё можно использовать в качестве доказательства? Следы от подошвы, оставшиеся на земле? Молодой человек стоял поодаль, в то время, как убийца приблизился к погибшему вплотную. Но всё это слишком зыбко и легко устраняемо, а иные варианты на ум пока не приходят.
Не верится, что речь идёт о том, кого помнишь с самого детства. Сознание по-прежнему отказывается принимать произошедшее за нечто действительное, но и убеждать его в нереальности ситуации тоже нет смысла. Не хотелось бы повторно сойти с ума и оказаться в психиатрической клинике. В тюрьму как-то тоже вовсе не хочется. Однако самое страшное – это реакция мамы, которая за пятнадцать минут до случившегося обнимала младшего сына, умоляла не уходить и просила прощения.

- Знаешь, я ведь тоже мечтал растворить те таблетки в воде, но боялся, что не найду в себе сил просто вылить всё в раковину, - Ханбин чуть улыбнулся, рассматривая свои пальцы. Он старательно прятал взгляд от Чживона, а заодно и всю боль, которая, несмотря на попытки быть сильным, отчётливо слышалась в каждом сказанном слове, - Вчера звонила мама. Ты же помнишь, что моя семья сейчас далеко? – взгляд скользнул по ногам, приближающимся к двуспальной кровати. Через пару секунд гость осторожно опустился рядом, но так и не решился обнять, - Я ужасно соскучился, но не взял трубку. Ну, просто… что я скажу? – слабая усмешка и медленный выдох, помогающий обуздать накопившееся, - «Мам, привет, всё отлично, мои мечты – неосуществимое фуфло, поэтому увидимся в следующей жизни». Так, что ли? – музыкант рассмеялся и, встав с кровати, направился к письменному столу, на котором уже не царил прежний творческий беспорядок, - Будучи абсолютной бездарностью, я погнался за ярким огоньком, который оказался ложным ориентиром. Но знаешь, что самое страшное? – он серьёзно посмотрел на Чживона, - Только теперь, лишившись вдохновения, я с ужасом осознал, откуда пытался его брать. Из тебя. Из твоей болезни. Наверное, ещё чуть-чуть – и я бы тоже прочувствовал на себе всю мощь суицидальных приступов, - растерянно опустив глаза, молодой человек скользнул взглядом по аккуратно сложенной стопке книг, касающихся музыки.

Там, где отныне не властвует видимый хаос, и даже пылинки боятся затрагивать перпендикулярно-параллельный идеал, беспорядок принял облик незримого раздражителя и умоляюще просил вернуть былую атмосферу, в которой хоть и не хватало определённой доли упорядоченности, но каждая вещь, тем не менее, лежала на своём законном месте.
Ханбин частично ощущал на себе те эмоции, что закрадывались в душу Чживона, наблюдавшего на протяжении долгих часов за ненавистной неизменностью белого цвета больничных стен. Музыкант и сам чувствовал себя попавшим в какую-то клинику: скучная обстановка, невозможность выйти на улицу и «врач», которого с большим трудом удалось на пару дней отправить домой. Молодой человек хоть и был благодарен за тепло и заботу со стороны бывшей девушки, но душа его по-прежнему оставалась единственным местом, где никак не удавалось навести хоть какой-то порядок. 

Пожалуй, именно это послужило причиной кратковременного нервного срыва. Саднящая боль во всём теле не помешала рукам одним резким движением снести стопку книг со стола. Музыканту понравилась воспроизведённая частичка привычного хаоса, и, возможно, в таком состоянии ему не составило бы труда разгромить всю квартиру, если бы рядом не оказался Чживон.
Ханбин вскрикнул и тут же опомнился, ударившись грудью о деревянный пол, где по-прежнему гуляла прохлада, просочившаяся с улицы через приоткрытое окно. Порезы, успевшие затянуться твёрдыми корочками, снова начали кровоточить, но уже с меньшей силой. Чживон вовсе не хотел причинять парню боль: это произошло случайно, когда они оба упали.
Музыкант смотрел на запястья, прижатые к полу, и слушал горячее дыхание над ухом, но не чувствовал прежней опасности. Напротив, спокойствие воцарилось в душе и достигло самого дна, подобно лучу настойчивого солнечного света. Молодой человек не имел ни малейшего представления о том, чем закончится история с убийством старшего брата, но поклялся себе, что всеми возможными способами не позволит невиновному получить срок за чужое преступление. 

***
Инструменты вернулись на былые места. Пожалуй, Чживон действительно прав, и не стоит прощаться с мечтами, к которым стремился на протяжении долгого времени. Хоть парень не видел способов повернуться лицом к намеченному пути так, чтобы цели не принесли вреда окружающим, он всё же решил хорошенько поразмыслить над ними когда-нибудь в будущем. Сейчас необходимо в кратчайшие сроки найти выход для того, кто нуждается в помощи, а ещё хорошо бы разжиться приличной работой, позволяющей платить за квартиру. 

Гитара Чживона отвлекала внимание своим неповторимым орнаментом. Молодой человек успел рассказать и про девушку, решившую сделать подарок, и про ответный сюрприз, который так и не успел оказаться в руках адресата. Размышляя над выходом из сложившейся ситуации, Ханбин машинально поднял гитару с пола и тут же почувствовал, как внутри её корпуса лёгким шелестом прозвучало нечто такое, чего там быть не должно.
Небольшая записка, свёрнутая пополам и прикреплённая узкой полоской прозрачного скотча, судя по всему, предназначалась, хозяину музыкального инструмента. Не разворачивая бумажку, парень молча протянул её Чживону, который был неслабо удивлён и понятия не имел, чего ожидать. Как оказалось, его подруга решила оставить на прощание пару строк, содержание которых в один момент озарило грудную клетку теплом и мимолётной надеждой.
«Я точно знаю, что ты очень скоро поправишься, и мы обязательно встретимся. Не верю людям, говорящим о тебе что-то плохое. Пожалуйста, будь сильным и дай о себе знать».
Чживон улыбнулся, подсчитав количество ошибок, которые, впрочем, ничуть не повлияли на суть. Девушка оставила номер телефона и адрес, по которому её можно найти в Соединённых Штатах. Наверное, это знак.
- Я полечу в Америку ближайшим рейсом и без проблем скроюсь от местной полиции, - выпалил парень, не удосужившись поразмышлять над одним существенным минусом, перечёркивающим всю «гениальность» этого плана.
- В качестве нелегального груза? Сомневаюсь, что у тебя имеется загранпаспорт, - тем не менее, Ханбин был настроен весьма скептически, а потому сразу сообразил, что к чему. Услышав эти слова, Чживон искренне почувствовал себя последним идиотом и обессилено рухнул спиной на кровать, издав слабый стон. 

Находясь на чужой территории, с которой связаны далеко не самые лучшие воспоминания, молодой человек вполне осознанно предполагал, что музыкант может пожелать мести за нанесённые травмы: как физические, так и психологические. Сейчас, когда Чживона разыскивает полиция, у него появилась замечательная возможность подставить беззащитного парня и спокойно жить дальше, зная, что насильник мучается где-нибудь в тюрьме среди уголовников или в бесплатной психиатрической клинике с ненавистными белыми стенами. Предполагая окончательный крах своей дальнейшей судьбы, молодой человек, несмотря ни на что, решил повторно довериться Ханбину и принять его помощь. Тем более, найти иной выход на данный момент, к сожалению, не представлялось возможным.

Часть 17

Огни, раскиданные вдоль улиц и ночных дорог, с какой-то непонятной целью придавали очертаниям сумерек весьма болезненный, отвратительный привкус. Неприятно пощипывая заплаканные глаза своей яркостью, они уходили далеко вперёд и не менее глубоко назад, тянулись вверх и слишком резко контрастировали с вечерним небом. 
Каждый новый день заканчивался раньше предыдущего, позволяя фонарям и разномастным вывескам всё дольше и дольше тревожить память и давить на измученную совесть. Проезжающие мимо автомобили мягко сбавляли скорость и притормаживали возле светофора, выпрашивая чужое внимание к ярко-красным огонькам задних фар.

Девушка растерянно стояла посреди улицы, вынуждая прохожих обходить застывшую в раздумьях фигуру и укоризненно качать головами. Тем не менее, никто из них не решился оттолкнуть её в сторону или произнести вслух короткую и острую речь о неуважении к окружающим. 
Многоэтажное здание, находящееся напротив, пестрило одинаковыми по цвету прямоугольниками. Для ощущения собранного воедино пазла не хватало лишь нескольких деталей, не озарённых комнатным освещением. Девушка протянула руку по направлению к ряду окон на десятом этаже, воображая, что сможет изменить их положение и добиться появления других оттенков. Разумеется, ничего подобного не случилось, поэтому прямоугольные огни, уходящие ввысь, моментально расплылись и частично нашли своё отражение на мокрых щеках и ресницах. 

Ужасная слабость таилась в потерянных жестах и окончательно запутанных мыслях. Оглядываясь по сторонам, девушка никак не могла отыскать в толпе хотя бы одно знакомое лицо или родную душу. Подруги проводили вечера наедине с молодыми людьми, вкушая романтику и страсть личной жизни, а ближайшие родственники находились на расстоянии долгого пути, исчислявшегося немалым количеством проклятых километров. 
Она машинально куталась в осеннее пальто и разыскивала тяжёлые тучи, забыв, что вовсе не замёрзла, да и небо не обещало городу очередных дождей до завтрашнего утра. Минув до тошноты ровную зебру пешеходного перехода, она ещё раз оглянулась на многоэтажный дом, возле которого стояла в растерянности пару минут назад. Рука сама собой поднялась вверх и дотронулась указательным пальцем до спящей прямоугольной глазницы, где в ту же секунду мимолётно почудился ярко-зелёный огонёк. Кто-то зажёг лампу с цветным напылением и тут же выключил, однако даже этого было достаточно, чтобы сильно разогреть фантазию. 
Теперь в каждом окне горели огоньки своего уникального цвета, напоминая о волшебстве десятков маленьких светодиодов на монотонной серости стен чьей-то квартиры. Стараясь не упустить тонкую нить воображения, девушка не отрывала взгляда от здания и не моргала до тех пор, пока на глазах снова не выступили слёзы, сливая воедино разноцветную фантазию, которая постепенно угасала, превращаясь в однообразный и скучный оттенок желтоватых комнатных ламп.

Что происходит ближе к полудню в квартире одинокого музыканта? Наверняка, как и раньше, он занят делом всей жизни и не замечает ничего вокруг. Пустой холодильник, стопки непонятных рисунков, бардак на столе и почему-то идеально заправленная кровать. Быть может, как прежде, он засыпает прямо на полу рядом с любимыми инструментами, а наутро мучается от неприятных ощущений в районе лопаток и шеи. Совершенно не следит за своим здоровьем, зато чужую квартиру умудряется не запускать и моет полы по расписанию. 
Подумав об этом, девушка тихонько улыбнулась. Входная дверь находилась прямо перед ней, однако на то, чтобы коснуться светло-бежевой кнопки звонка, отчаянно не хватало решимости. Наверное, затея напрасна, и Ханбин чисто из вежливости пригласит незваную гостью в свой дом, а потом захочет провалиться сквозь землю, увидев в её руке пакет с едой и недешёвым кофе. Тем не менее, она обязана рассказать ему о том, что пришло на ум прошлым вечером и заставило целиком переосмыслить свою жизнь. К тому же, молодому человеку, наверняка, понравится идея воображаемой игры с городскими огнями, и он будет чаще выходить на улицу. В подобных фантазиях больше не видится ничего странного и, уж тем более, ненормального. Напротив, творческий настрой помогает взглянуть на привычные вещи под совершенно иным углом и раскрасить мнимую серость волшебством разноцветных оттенков.
Неужели нельзя было додуматься до этого раньше?

Однако тот, о ком она знала больше положенного и кого совершенно не ожидала увидеть в дверях, внезапно спутал все карты и своим появлением заставил забыть об изначальной цели визита. Привычный хаос, царящий в комнате, достиг грандиозных масштабов. Что произошло этой ночью или с утра пораньше в знакомой квартире, и почему прямо сейчас в ней находится бывший официант, которого выгнали из кафе в результате потасовки с клиентом?..
Музыкант, готовый провалиться сквозь землю отнюдь не по причине принесённой еды и недешёвого кофе, лежал на кровати и со страхом смотрел на незваную гостью. Вся решимость, с которой она направлялась сюда, сконцентрировалась в правой руке, когда девушка резким движением откидывала плед с обнажённого тела. Не оставалось ни тени сомнений при мысли о том, кто именно мог сотворить подобное с её бывшим парнем. 
И пусть в тех сериалах, что она любила смотреть по вечерам, девчонки представлялись эдакими нежными существами, в тот момент, окрашенный желанием отомстить, худенькие ручки налились небывалой силой страшного гнева. Лишь спустя полчаса, когда молодой человек, продолжавший лежать на кровати, во всех подробностях рассказал о том, что случилось на самом деле, девушка испытала раскаяние и мысленно назвала себя дурой. Но впрочем, такое состояние длилось недолго.

- Ханбин, почему у тебя дверь… открыта… – взгляд в тот же миг наполнился искренним непониманием вперемешку со страхом. Застыв на пороге, гостья, невольно успевшая почувствовать себя полноправной хозяйкой квартиры, во все глаза смотрела на двух молодых людей, соединившихся в крепких объятиях посреди комнаты. Её недоверие было вполне оправдано, несмотря на долгий и сбивчивый рассказ музыканта, в котором улавливались явные несостыковки с реальностью. 
До конца неизвестно, какие причины заставили парня выдумать историю про какого-то насильника, проникшего в дом с целью ограбить и поиздеваться над одиноким жильцом. Как и то, почему пострадавший не запомнил его лица и наотрез отказался обращаться в полицию. В конце концов, мятая и порванная одежда Чживона говорила о многом, если не обо всём сразу. Да и тот факт, что он сам не потрудился хоть сколько-нибудь оправдаться, наводил на определённые мысли.

Тем не менее, молодой человек снова переступил через порог этой квартиры и, видимо, с позволения Ханбина. Идеальный порядок, выстроенный заботливыми руками, ничуть не нарушен, к тому же, эти двое ещё и обнимаются. Получается, что история о грабителе действительно был чистой правдой, а все остальные догадки оказались ложными?..
- Я… прошу прощения… – девушка виновато опустила взгляд, застав молодых людей врасплох. Впрочем, вовсе не объятия, на тот момент показавшиеся всего лишь дружескими, послужили причиной стыда. Она быстро и сбивчиво рассказала о том, что всё знает, и не стоило сразу же бросаться с кулаками на человека, который вовремя пришёл и пытался помочь. Чживон, в свою очередь, был шокирован происходящим, хоть и старался взять себя в руки до того, как гостья поднимет на него виноватый взгляд. Ханбин многозначительно наступил ему на ногу, заставляя вернуться в реальность после услышанного.
Какого чёрта?..

Молча кивнув, Чживон проклял сам себя, как минимум, тысячу раз за необходимость притворяться ни в чём не повинным защитником, который просто не успел схватить и отдать под суд настоящего преступника. А музыкант, тем временем, взял девушку за руку, призывая пройти в комнату, закрыл за ней входную дверь и вкратце поведал о той ситуации, в которую довелось попасть парню минувшим вечером. 
…Какого чёрта?!
Внимательно выслушав нелёгкий рассказ и пропустив через душу множество двояких ощущений, она изменилась в лице и серьёзно посмотрела на Чживона, испытывая отчаянное раскаяние за свой стыд, которому, на самом-то деле, вовсе не должно быть места. Но, как бы там ни было, необходимо вести себя правильно и ни в коем случае не выдавать стремительно нарастающее желание вцепиться в этого парня и насильно вытолкнуть его из квартиры. А лучше – сбагрить прямиком в руки полиции, пускай разберутся, как следует, с обманщиком, убийцей и насильником.

- Ну, допустим… И что ты предлагаешь? – взяв себя в руки, спокойно произнесла девушка. Ханбин пожал плечами, продолжая смотреть на неё и ожидать каких-то свежих идей. По сути, он и сам не знал, зачем поделился историей произошедшего. Наверное, просто из-за отсутствия собственных сил на то, чтобы увидеть выход.
Тяжело вздохнув, гостья направилась к холодильнику с целью сообразить на троих лёгкий завтрак. Она, конечно же, глубоко сомневалась, что эти двое крепко спали всю ночь, да и наметившиеся синяки под глазами красноречиво утверждали обратное.
От неё действительно ждут чего-то конкретного? Каких-то мыслей, догадок, гениальных замыслов? Или, быть может, они предполагают наличие секретного жилища где-нибудь на задворках цивилизации, скрытых от глаз посторонних? Бред… 
- Ты рассказывала про бывшего одноклассника, который свернул не в тот коридор и теперь промышляет подделкой документов и прочими штуками. Как думаешь, он сможет в кратчайшие сроки слепить загранпаспорт? – вспомнив недавнюю историю, музыкант на секунду решил, что нашёл лёгкий выход, однако возмущённый взгляд бывшей девушки ответил сам за себя и не требовал никаких пояснений. Она не собиралась обращаться за помощью к откровенному беззаконию. Тем более, если Чживона поймают при попытке сбежать за границу, это окончательно и бесповоротно ударит по его алиби. 
Что, впрочем, само по себе, являлось бы идеальным выходом из сложившейся ситуации.

***
Ханбин проснулся поздно вечером, услышав щелчок входной двери. Весь день прошёл в смятении, судорожных раздумьях и регулярном неловком молчании. Похоже, музыкант сильнее всех остальных переживал за судьбу молодого человека, ставшего жертвой тяжёлых событий, а потому ближе к вечеру окончательно выдохся и сам не заметил, как уснул прямо за письменным столом. Чживон хотел тихонько перетащить спящего на кровать, но девушка остановила его, приложив указательный палец к своим губам и призывая не шуметь. На самом деле, ей просто не хотелось, чтобы этот человек дотрагивался до её бывшего парня и вообще, находился где-то поблизости. 
Кивнув в сторону двери, она предложила немного прогуляться и подышать свежим воздухом, но, перед тем, как пойти, достала из сумки газовый баллончик, который привыкла носить с собой даже при свете дня.
- Боюсь людей, которые намеренно прячутся в темноте вечерних улиц, - пояснила девушка, выходя в подъезд и показывая простейшее средство самообороны. Неважно, что рядом с ней находился тот, кто способен защитить в экстремальной ситуации, да и назначение баллончика в данном случае было совершенно иным.

Прогулка затянулась на долгие сорок минут, в течение которых собеседница старалась увести молодого человека как можно дальше от дома. Пользуясь наивностью, странным образом нашедшей место в сердце Чживона, она быстрыми темпами втиралась к нему в доверие, достаточно откровенно рассказывая о своей семье, жизни в целом и возродившихся с новой силой чувствах к Ханбину, которые так и не смогли отойти в небытие после окончательного расставания. Какие бы цели ни преследовала в данный момент эта девушка, её эмоции являлись по-настоящему искренними, отчего создавалось впечатление неправильно выбранного пути. 
Зачем всё это нужно? Ведь молодой человек так внимательно слушает, подбирает в ответ необходимые слова и даже пытается убедить в невероятном: якобы музыкант со временем увидит перемены в характере и снова предложит быть вместе. Девушка отчаянно нуждалась в его присутствии, хоть и осознала такую потребность слишком поздно, когда раскрыла все свои истинные мысли во время телефонного разговора. Сейчас для них не оставалось места, да и противно было думать о себе прежней. Эгоистка, которая хотела изменить человека и подстроить его жизнь под какие-то надуманные идеалы. Пора меняться самой и становиться достойной такого замечательного, милого и доброго парня.
Но для начала убедиться, что он в безопасности.

Внезапно остановившись, девушка посмотрела себе под ноги и затем перевела взгляд на Чживона. Черты лица плохо просматривались в темноте небольшого сквера, а ближайший фонарь находился не так уж близко, что радовало не менее, чем отсутствие случайных прохожих. Пожалуй, пришло время для серьёзного разговора «по душам».
- Вот скажи, вы оба действительно считаете меня идиоткой? – она произнесла эти слова с лёгким раздражением в голосе, а в глазах молодого человека, тем временем, застыл сплошной немой вопрос. То ли за последние пару минут он умудрился потерять нить разговора, то ли логика действительно бывает типично женской, – Я всё прекрасно знаю, и не нужно убеждать меня в обратном, ясно? – интонация становилась твёрже и холоднее, хоть по-прежнему отдавала существенной долей нерешительности, – Понятия не имею, что именно ты наговорил Ханбину, раз он простил тебя за… за… – она зарылась пальцами в волосы, пытаясь совладать с собой и не упустить нужный момент, – Но, как бы там ни было… – тяжёлое дыхание и взгляд, полный ненависти, – Я не допущу возможности окончательно испортить ему жизнь.

Чживон остановил кулак в паре сантиметров от своего лица, резким движением схватив девушку за худенькое запястье и не подозревая, что желание причинить сиюминутную боль было всего лишь необходимым прикрытием для дальнейших действий. Молодой человек вскрикнул от неожиданности и прижал ладони к глазам, почувствовав что-то едкое, отчего градом хлынули слёзы. Вероятно, то самое средство самообороны, которое собеседница всё это время сжимала в руке, дождалось момента своего истинного предназначения.
Меткий удар по затылку увесистым камнем, валявшимся возле кустов, заставил прекратить сопротивление. Потеряв сознание, Чживон упал на асфальтированную тропинку, петляющую между деревьев, тем самым, заставив девушку не на шутку испугаться последствий содеянного. Тем не менее, парень дышал, а значит, необходимо избежать любых промедлений и осуществить задуманное до конца. На свой страх и риск, ведь идеальностью этот план, как ни крути, не блещет и сулит вполне реальные проблемы.
Наспех расстегнув осеннее пальто, она измазала одежду в грязи и без тени сожалений порвала любимое платье. Взъерошенные волосы и быстрое, тяжёлое дыхание дополняли необходимый образ. Теперь нужно бежать туда, где есть люди, и громко звать на помощь. Желательно ещё расплакаться, но, учитывая страх перед возможными последствиями, сыграть эту роль до конца не составит особого труда.

Уж лучше бы придуманное изнасилование не претендовало на идеальность по какой угодно другой причине, но только не из-за голоса, внезапно раздавшегося неподалёку. Знакомая фигура, застывшая возле поворота, начала быстро приближаться, заставляя в растерянности отступать назад. 
Всё кончено. Ханбин с трудом сдерживался от порыва изо всех сил ударить девчонку по лицу. Что он видел? Неужели с самого начала не доверял бывшей девушке, а потому шёл по пятам, держась на безопасном расстоянии от гуляющей парочки и внимательно наблюдая за происходящим? Крикнул ей прямо в лицо что-то громкое и достаточно грубое, но, находясь в ступоре, она не смогла разобрать слов. 
Музыкант упал на колени рядом с Чживоном, почувствовав холод мокрого асфальта через ткань спортивных домашних штанов. Похоже, он выбежал на улицу, в чём был, едва успев сунуть ноги в кроссовки и накинуть на плечи лёгкую куртку. Ладонь ощутила что-то тёплое и влажное в районе затылка, когда молодой человек приподнял голову потерявшего сознание парня.
Паника.
«Я не справлюсь… не справлюсь…»
Сделав пару шагов назад, перепуганная виновница случившегося рванула со всех ног, чтобы позвать на помощь первого встречного, имеющего при себе телефон.

***
За время пребывания на свободе глаза успели отвыкнуть от ненавистного белого цвета, хоть и боялись повторной встречи с его вездесущей раздражающей резкостью. По-видимому, самые сильные страхи, и правда, охотно отвечают воплощением в жизнь на уделяемое им внимание. Вот только тело почему-то ощущалось скованным всего лишь пару секунд, однако, стоило немного двинуть рукой, как это чувство безвозвратно пропало, обострив головную боль. Психиатрическая клиника ассоциировалась с ремнями на туловище, коих не было в данный момент. С другой стороны, куда ещё мог попасть сумасшедший, совершивший массу непростительных поступков, да ещё и обвиняемый в убийстве старшего брата? А может, его уже осудили, но почему, в таком случае, на окнах отсутствуют тюремные решётки?..

Единственный ответ на все вопросы нашёлся в знакомом лице, за последние пару дней ощутимо прибавившем в возрасте. А может, такое впечатление навязчиво создавалось из-за покрасневших, заплаканных глаз, в которых читалась непосильная боль.
- Мама… – пересохшая гортань отказывалась нормально функционировать. Чживон закашлял, отчего голова разболелась сильнее и начала казаться тяжёлой, – Я не убивал… не убивал его, мам… – в тот момент он хотел бы сказать очень многое, но эмоции горели где-то внутри то ли обжигающим пламенем, то ли кислотой, разъедающей внутренности, не позволяя подобрать нужных слов и даже ровно дышать. Лишь слёзы стекали по щекам неустанно, и страх потерять самого родного человека заставлял сжимать руку матери, безмолвно умоляя не бросать сына посреди белых стен. 
- Я знаю. Знаю, мой мальчик, – склонившись над ним, женщина поглаживала тёмные волосы, зарываясь в них дрожащими пальцами, – Не говори ничего, отдыхай. Всё будет хорошо, я тебе обещаю.

На секунду зажмурившись и расслабив закрытые веки, из-под которых по-прежнему вырывались на свободу эмоции, Чживон впервые за долгое время почувствовал, что находится под защитой: столь важной и нужной, по-настоящему надёжной и мучительно желанной на протяжении нескольких лет, показавшихся вечностью.

Часть 18

Ранним утром под окнами двухкомнатной квартиры послышалось жалобное повизгивание, которое не пожелало утихнуть ни через пять минут, ни даже спустя полчаса. Свой единственный выходной день симпатичная женщина, почему-то считавшая своё лицо досрочно состарившимся, мечтала провести в постели, чтобы, как следует, выспаться и не чувствовать себя варёным овощем на протяжении последующих трудовых будней. Плотный рабочий график практически не оставлял шансов для появления свободного времени, тем самым, скрашивая многолетнее одиночество и не позволяя на нём сосредотачиваться. 
В течение довольно продолжительного времени женщина подумывала о том, чтобы наконец-то продать эту квартиру и купить что-нибудь поменьше, однако всё ещё тешила себя надеждой обустроить во второй комнате детскую и услышать голос появившегося на свет малыша. Быть может, именно эти мысли являлись основной причиной постоянных головных болей, которые, как правило, одолевали под вечер и, особенно, по выходным дням, в том числе, и сегодня. 

Воистину, отдых, выпадавший на то время, когда все остальные работали, сулил бы крепкий и здоровый сон без вмешательства в него постоянно ругающихся соседей и прочего шума, присущего субботам и воскресеньям. Если бы не то самое жалобное повизгивание, из-за которого голова начинала болеть в два раза сильнее. 
Неохотно встав с кровати, женщина накинула на болезненно бледные плечи лёгкий халат и, пройдя на кухню, приоткрыла оконную раму. Пятеро коричнево-рыжих щенков с изрядно перепачканной шерстью усердно жались друг к другу, то ли спасаясь от холода, то ли испытывая страх перед огромным миром, таящим в себе множество опасностей. О том, где находится их мать, и как вообще они оказались под окнами первого этажа, женщина думать не стала и тут же вернулась в комнату, чтобы нормально одеться и поспешно сообразить, чем накормить малышей. Рабочий график и накопленная усталость не позволяли приобрести домашнего питомца, несмотря на мечту, берущую начало из самого детства.

Бесхозный металлический гараж, находившийся рядом с домом среди таких же, но более-менее ухоженных, пришёлся весьма кстати. Дверь закрывалась достаточно плотно, что предотвращало проникновение взрослых бездомных собак и создавало ощущение хоть какой-то безопасности. В ближайшие дни женщина обязательно найдёт достойных хозяев, готовых приютить малышей, но сейчас нужно обустроить для них временное жилище, уделить внимание и от души накормить. 
Чем, собственно, она и занималась в течение всего дня. Забота о маленьких черноглазых созданиях настолько отвлекла от привычного одиночества, что даже головные боли отошли на второй план, а затем и вовсе исчезли бесследно. Вот только внезапный шум, раздавшийся со стороны улицы, прервал идиллию и заставил насторожиться. 
- Ведите себя тихо, - женщина приложила указательный палец к своим губам и посмотрела на щенков, хоть и знала прекрасно, что они вряд ли поймут и прислушаются к её просьбе. Осторожно приоткрыв дверь и выйдя на улицу, она медленным шагом прошла вдоль стенки и остановилась возле угла гаража, старательно прислушиваясь к голосам людей, находившихся где-то поблизости.

Оказалось, что двое парней учинили разборки, как им казалось, вдали от посторонних глаз. Один из них, имеющий репутацию редкостного хулигана, был знаком женщине не понаслышке. Необыкновенно мерзкий тип, который хоть и был когда-то миловидным маленьким мальчиком, однако с годами, и особенно в последние несколько лет, превратился в самого настоящего начинающего уголовника.
Что он решил учинить на сей раз, и почему фигура второго парня показалась излишне знакомой? Неужели это…
«Ким Чживон?..»
Мальчишка всю жизнь рос у неё на глазах, и женщина была чуть ли не единственной, кто всячески поддерживал его мать и при этом не держал за спиной увесистого камня. Не сказать, что соседки по дому являлись подругами и часто общались, однако доброжелательное отношение к действительно хорошей и дружной семье не изменилось даже после того, как парня положили в психиатрическую клинику. 
Присев за кустом, ещё не успевшим потерять последние листья, случайная свидетельница внимательно наблюдала за происходящим. Похоже, их спор касается той американки, так и не нашедшей своего места в этом неприятном районе. И правильно сделал Чживон, когда с размаху впечатал хулигана в стену одним метким ударом. Но, как бы там ни было, потасовка может закончиться весьма плачевно, да и мальчишке не стоит особо светиться перед правоохранительными органами, учитывая весьма печальное прошлое. Пожалуй, нужно вмешаться и разнять молодых людей, пока не стало слишком поздно.

Впрочем, женщине так и не удалось вовремя выйти из укрытия и взять на себя роль третьего лишнего: внезапное появление старшего брата Чживона заставило остаться на месте и продолжить наблюдать за происходящим. Весьма опрометчиво, ведь у неё был вполне реальный шанс пресечь на корню нечто такое, из-за чего глаза распахнутся в немом ужасе спустя пару минут.
Потасовка, уже изначально сулившая неприятные последствия, быстро переросла во что-то поистине опасное и закончилась падением молодого человека на груду строительного мусора, находившуюся поблизости. Прячась в кустах возле угла гаража, женщина не могла разглядеть, что именно произошло в то мгновение, однако страх в глазах двух парней и последующие слова хулигана не нуждались в дополнительных пояснениях. 
Закрыв руками лицо, она боролась с желанием закричать, однако, собрав волю в кулак, не выдавала своего присутствия до того момента, когда Чживон, испугавшись наказания за чужое преступление, ударился в бега и оставил старого знакомого дожидаться скорую помощь.

Тихонько привстав, женщина неслышным шагом двинулась назад, опасаясь, что её тоже могут прикончить. Необходимо срочно бежать в полицейский участок, но для начала – сообщить всю правду несчастной матери, не подозревающей о смерти старшего сына. Вовсе не хочется приносить в её дом столь ужасные вести, но ведь в противном случае никто не сможет уберечь невиновного мальчишку от тяжёлого наказания за то, чего он, на самом деле, не совершал. 

Одного лишь доверия в качестве неоспоримого аргумента, хоть ты порвись, было недостаточно. Ханбин беспрекословно верил Чживону и всячески размышлял о том, каким способом его можно спрятать от лап несправедливого правосудия. До конца неизвестно, как именно такие мысли существовали в голове наряду с тихой ненавистью, монотонно и глухо ударяющей в барабан где-то в районе висков. Музыкант действительно ненавидел этого парня. Впрочем, ничуть не больше, чем себя самого, поэтому не помышлял о том, чтобы постараться его подставить.
К слову, последнего Чживон опасался больше всего, однако обращаться за помощью было просто-напросто не к кому. Ситуация, на тот момент казавшаяся безвыходной, представлялась как нечто тупиковое и созвучное со словом «конец». Тем не менее, молодой человек украдкой поглядывал на музыканта и видел воочию, сколь искренне его волнует происходящее, а значит, какой-нибудь маленький шанс всё-таки есть. Во всяком случае, необходимо откинуть в сторону все посторонние страхи и сосредоточиться конкретно на этой проблеме, тогда и решение не заставит ждать себя слишком долго.

- Ударь меня, - напряжённая тишина прервалась внезапной просьбой, которую Чживон старательно вынашивал на протяжении всей ночи. Утро давным-давно вступило в свои права, но молодые люди по-прежнему не помышляли о том, чтобы лечь спать или хоть немного расслабиться. Подойдя ближе, парень повторил те слова одним взглядом и убрал руки за спину, тем самым, показывая, что не собирается отвечать на удар чем-то подобным.
Отличный шанс собрать в кулак все накопившиеся эмоции и долго жалеть о содеянном, вытирая кровь с губы оппонента. Тем не менее, соблазн излишне велик, и не поддаться ему – слишком сложно, поэтому Ханбин не стал обременять себя размышлениями и со всей дури треснул Чживона по челюсти, отчего тот едва не упал. Однако руки так и остались заведёнными за спину.
- Теперь ты, - музыкант одарил молодого человека серьёзным взглядом, в котором ощутимо подтаяла прежняя корка неприступного льда. 

Совсем недавно он представлялся забавным, немного рассеянным и странноватым типом, который забыл про существование утюга и ежедневно пил горьковатый на вкус, весьма отвратительный кофе без сливок и сахара. Улыбчивый, довольно несобранный, этот парень хоть и производил на бывшего официанта неоднозначное впечатление, но, тем не менее, представлялся очень милым и, наверное, каким-то излишне ранимым, из-за чего ещё больше хотелось причинить ему боль и наблюдать за мучениями. 
Вспоминать о тех мыслях невыносимо, нелепо и мерзко. Особенно, сейчас, когда тело музыканта по-прежнему хранит на себе следы той бессознательной ночи, а в поведении нетрудно уловить весьма ощутимые последствия, быть может, уже безвозвратные. Холод, которым веет от Ханбина, чувствуется на физическом уровне. Улыбка не озаряет его лицо и, уж тем более, взгляд, который, похоже, застыл, потеряв былые признаки жизни. Даже привычный творческий хаос, совсем недавно царивший в этой квартире, сменился идеальным порядком, нарушенным в результате кратковременного нервного срыва, но воссозданным заново спустя полчаса. Столь кардинальные изменения в характере откровенно пугали Чживона и заставляли ненавидеть самого себя с удвоенной силой.

Самого себя, а вовсе не Ханбина, хоть тот и приложил руку ко всему, что случилось. Наивный, маленький мальчик, случайно заигравшийся с огнём и в итоге от него пострадавший. Чживон не помышлял о том, чтобы исполнить ответную просьбу, хоть и допустил мимолётную мысль о пробуждении прежних эмоций посредством крепкого удара. Говорят же порой, что клин вышибают клином, по крайней мере, сам парень весьма наглядно испытал эту теорию на собственном опыте, когда едва не угодил под колёса машины.

- Давай же, я жду, - музыкант зажмурился, ожидая удара по лицу или в любое другое место. Он жалел о том, что всё-таки не удосужился подумать, как следует, и от души врезал молодому человеку, хоть именно после этого совершенно перестал ощущать таившуюся внутри ненависть.
Эмоции свело судорогой, а тело тут же расслабилось, и парень едва не упал, однако вовремя схватился за плечи Чживона и смог устоять на ногах. Пальцы до боли впились в кожу и спустя пару секунд скользнули вниз, чувствуя мягкое и немного родное тепло чужого тела: вроде бы знакомого, но, в то же время, совсем наоборот. Глаза открывать не хотелось, ведь если молодой человек втихаря наблюдает за реакцией, то музыкант непременно разорвёт поцелуй и оттолкнёт его в сторону, смутившись и заметно краснея. 
Робкие прикосновения губ постепенно становились решительнее. Чживон держал свои ладони на горячих щеках Ханбина и чувствовал, как тот крепче обнимает его за талию, вплотную прижимая к себе. Нечто совершенно невозможное соединило их вместе, либо в том виновата какая-то минутная слабость, которая исчезнет без следа через… три… два… один…

Однако даже спустя какое-то время они молча стояли посреди комнаты, не желая выпускать друг друга из крепких объятий. Молодой человек тихонько зарывался пальцами в волосы музыканта, а тот по-прежнему не спешил открывать глаза, прислонившись щекой к его плечу. Быть может, они полностью простили друг друга, но всё ещё не до конца простили себя самих, и каждый из них в тот момент решал, каким образом можно искупить вину и действительно ли это возможно.

- Ханбин, почему у тебя дверь… открыта… - звонкий голос, послышавшийся со стороны подъезда, нарушил их личную тишину и заставил в короткий миг разорвать объятия. 
Девушка полагала, что изменения, внезапно произошедшие в её сознании, помогут завоевать доверие бывшего парня и возродить их отношения, которых, по сути, и не было. Отныне она старалась делать что-либо для Ханбина, исключительно ради Ханбина, лишь в самую последнюю очередь задумываясь о себе и своих потребностях. И даже разыгранное изнасилование должно было впоследствии обезопасить именно музыканта, а не кого-то другого, от присутствия непредсказуемого сумасшедшего, действия которого напрямую зависели от приёма таблеток. 
Пожалуй, даже если бы молодой человек, рассказывая подробности произошедшего, сообразил бы упомянуть о полном отказе от лекарств, а также о том, что Чживон вроде бы вернулся к нему в квартиру абсолютно здоровым, эти слова всё равно не повлияли бы должным образом на мысленные рассуждения девушки. С самого начала она мечтала отомстить и запихнуть ненормального в психиатрическую клинику, где таким, как он, по её мнению, и место.

Однако план потерпел крах просто потому, что Ханбин тоже оказался не таким уж простым. Возможно, сама девушка не являлась прекрасной актрисой и время от времени ненароком выдавала свои истинные намерения посредством ненавидящего взгляда и весьма холодного тона. 
Одолеваемая паникой, она выскочила на более-менее оживлённую улицу, напрочь позабыв о своём растерзанном внешнем виде, и дрожащим голосом быстро попросила прохожего вызвать скорую помощь для умирающего человека. В тот момент она была уверена в том, что явно не рассчитала силу удара и сама превратилась в убийцу. 
Слёзы непрерывно текли по щекам, когда Чживона увозили в больницу. Стоя рядом с бывшим парнем, она не решалась на него посмотреть, а тот тихо ругался в сторону удаляющейся машины и понятия не имел, как быть дальше, ведь врачи не разрешили молодому человеку поехать с ними и предложили отправиться своим ходом, на что в тот момент не имелось денег. 
Какая, чёрт возьми, разница, кто там кому приходится родственником?! Что, если пострадавший просто-напросто кому-то небезразличен?!
К тому же, отныне судьба Чживона находится в чужих руках, и выкрасть его из больницы, минуя правоохранительные органы, будет довольно непросто или вообще невозможно. Даже сейчас музыкант винил исключительно себя самого, потому что в очередной раз не подумал, как следует, и вот так просто доверил все тайны постороннему человеку, да ещё и уснул за столом совершенно не вовремя. 

Чувство вины и стыда обострилось, ощутимо разрослось и явилось в образе чего-то необъятного. Ханбин не мог даже вообразить, каким образом сможет посмотреть в глаза человеку, которому за не очень-то продолжительное время знакомства успел доставить столько неприятностей. Он нервно мусолил рукав больничного халата, небрежно накинутого на плечи, и ждал возможности хотя бы один разок заглянуть в палату, дабы удостовериться, что парень однозначно жив и скоро пойдёт на поправку. 
Бегущая по коридору женщина с заплаканными глазами вырвала молодого человека из вязкой пучины размышлений. Открыв дверь, она буквально ворвалась в палату, игнорируя слова врачей и медсестёр, которые настойчиво требовали чуть-чуть подождать. В течение примерно полутора часов или даже больше музыкант отчаянно прислушивался к тому, что творилось в палате, и, лишь расслышав приглушённые голоса, осмелился немножко приоткрыть дверь и заглянуть внутрь.

Чживон пришёл в сознание и, роняя слёзы, слушал рассказ своей матери о том, что настоящему убийце в скором времени грозит серьёзный тюремный срок. Оказывается, во всей этой ситуации нашлось место для неравнодушного свидетеля, благодаря которому начинающего уголовника удалось задержать прямо на месте преступления. Этот идиот совершенно спокойно ждал приезда полицейских для своевременной дачи ложных показаний, однако те нежданно-негаданно явились именно по его душу. 
Означает ли это, что дело действительно разрешится в пользу невиновного, и парень, наконец-то, сможет вернуться в семью? Ведь сейчас он находится не в какой-нибудь психиатрической клинике, а в обычной больнице, откуда его без лишних слов выпишут в ближайшие дни. Как бы там ни было, не стоит обременять и без того нелёгкую и трагичную жизнь другими ненужными обстоятельствами. Пускай отныне у Чживона всё будет прекрасно, и он почувствует себя по-настоящему счастливым и окружённым теплом семейного очага. Даже если молодой человек всё-таки не решится остаться жить дома, пожалуйста, пусть на его пути не попадаются такие сомнительные личности, как тот музыкант, из-за присутствия которого случаются одни неприятности.

Подумав о себе в третьем лице, словно о каком-то чужом и лишнем человеке, Ханбин тихонько улыбнулся на прощание и прикрыл дверь больничной палаты, чтобы с этого момента навсегда исчезнуть из жизни того, кто заслуживает заботы и счастья.

Часть 19

Прошлой ночью я видел тебя во сне. Никак не мог узнать поначалу, хоть черты лица казались до боли знакомыми, родными и милыми сердцу. Ты выглядела такой постаревшей, мама, и я ужасно испугался, приняв свой сон за реальность. Улыбка на тех фотографиях, что годами ранее не смог взять на память, пробилась живительным светом сквозь тяжёлые тучи ненастий и явилась сновидением длиною в целую ночь.
Проснувшись, сильнее прежнего мечтаю повстречаться с тобой наяву и обнять. Ты стояла поодаль, а я не мог дотянуться, и оставалось лишь слушать твой голос, немного сломанный под действием постоянного страха и несправедливо быстротечного времени. Спросив, когда вернусь, не получила ответа, увидев лишь мой опущенный взгляд и слезу на щеке, которую безуспешно я пытался смахнуть.
Ты, пожалуйста, верь: я приду за тобой, ведь каждый день непосильно скучаю. Те шаги, что я сделал, надеюсь, воздадутся успехом, и в конечном итоге позволят без былых ограничений коснуться небес. Сегодня отброшу всё прочь. Пусть даже этот день решит стать последним, я с гордостью приму победу или полный провал, ни о чём не жалея.
Сегодня мы летим без боязни упасть.


***
Чживон вовсе не делал вид, что новый город действительно приносит ему долгожданный комфорт и помогает вылечить уставшую, истерзанную душу, которую по-прежнему мучают десятки разнообразных чувств, сплетающихся в тяжеленный ком. Мысли о прошлом всё ещё встают поперёк горла, когда молодой человек просыпается в холодном поту посреди ночи и, глядя в приоткрытое окно, начинает безмолвно просить прощения у всех, кому причинил вред.
Благо, подобные ситуации происходят всё реже, как и пальцы постепенно перестают машинально набирать знакомый номер, чтобы услышать на другом конце провода всегда одинаковое сообщение о недоступности абонента. Спустя несколько сезонов, незаметно сменявших друг друга, Чживон окончательно потерял счёт времени и просто жил, стремительно навёрстывая упущенное. Всего на секунду его сердце дрогнуло и замерло в ужасе, когда молодой человек осознал, что с момента бесследного исчезновения Ханбина прошло чуть больше, чем полтора года. 

Где находится музыкант конкретно в данный момент, и чем он занимается? Открыл ли в себе второе дыхание по отношению к музыке или нашёл призвание в ином роде деятельности? А может, его уже нет в живых, но об этом и вовсе не хочется думать, хоть подобные мысли болят где-то в сердце и отчаянно не желают покидать голову. 
Чживон вспоминал о нём каждый раз, когда брал в руки любимую гитару, шлифовал свои умения в написании песен, загорался и тут же наотрез отказывался от затеи собрать удачу в кулак и пойти на прослушивание, которое устраивает в Америке какая-то крупная корейская компания. Успех означал бы возвращение на родину, чего молодой человек не хотел так же сильно, как и желал всей душой. 
Он жил очень скромно, работал, отсылал деньги своей семье и время от времени созванивался с родителями, довольно убедительно рассказывая о том, что всё замечательно, здорово, и чужой мегаполис действительно помог возродить тягу к жизни. Отчасти это действительно было так. Парень вовсе не делал вид, не притворялся, а убеждал самого себя, искренне верил и старался дышать полной грудью, однако и он теперь понимал, каково быть совершенно чужим. 

Благодаря заботе своей давней знакомой и её двоюродного брата, которые не позволяли Чживону снимать отдельное жильё, молодой человек не считал Нью-Йорк всецелой резиденцией одиночества. Лишь иногда он чувствовал зарождающуюся в груди тоску и шёл на центральный вокзал, чтобы успокоиться, разглядывая неизменно суетящихся людей, которым в данный момент нет дела ни до кого, кроме самих себя.
Тихая мелодия, звучащая в наушниках, удачно перекликалась с неумолкающими разговорами, обрывками фраз, редким смехом и детскими возгласами, соединяясь в завораживающий, невнятный шелест, из-за которого неумолимо клонило в сон. Весенние лучи прощались с этим местом, заглядывая в огромные окна широкими полосами, играя с тенями и слушая бесконечный, многоголосный шёпот чужих шагов, многие из которых, быть может, навсегда покинут большой город и отныне будут звучать на другом конце мира.

Следующее Рождество молодой человек обязан провести со своей семьёй. В запасе имеется достаточное количество времени для того, чтобы окончательно возродиться и стать прежним, вот только дом, где он вырос, уже никогда не принесёт одни лишь светлые чувства. 
Вернувшись в семью после выписки и просуществовав в родной квартире пару месяцев, Чживон наотрез отказывался праздновать свой день рождения, до которого оставались считанные дни. Никаких подарков, улыбок и стола, уставленного вкусной домашней едой, ведь невозможно осознать до конца, что парень не услышит поздравления от погибшего брата. Погибшего по его собственной вине, как ни крути. Просматривая фотоальбомы, молодой человек невольно ронял слёзы и постоянно хотел убежать куда-нибудь подальше, дабы скрыться от непосильной вины, стыда перед родителями и, желательно, от себя самого. Хоть те и старались не давать воли эмоциям в присутствии сына, изо всех сил окружали его теплом семейного очага, тем самым, вымаливая прощение за предательство, на самом деле, им тоже очень хотелось исчезнуть, убежать, спрятаться от собственного чувства вины. 
Пройдёт немало времени, прежде чем обида, еле уловимо витающая во взгляде парня, начнёт угасать и растает без остатка. Последнее, впрочем, маловероятно, ведь тяжёлый, липкий осадок сохранится где-то внутри, надёжно срастётся с душой и будет время от времени напоминать о себе, подкидывая в голову мысли о нелёгком прошлом.

Внезапная гостья, появившаяся на пороге неправдоподобно вовремя, нежданно-негаданно предложила неплохое лекарство, которое безумно хотелось принять, несмотря на то, что затея казалась совершенно неосуществимой и даже нелепой.
Родители не хотели отпускать сына в Соединённые Штаты, опасаясь, что тот не захочет вернуться, но понимали, насколько неприятно молодому человеку слышать густой шёпот за спиной и ловить на себе косые взгляды злобных соседей и прочих окружающих нелюдей. Возможно, в будущем они накопят достаточное количество денег, чтобы произвести обмен квартиры с доплатой, однако в данный момент об этом не могло идти речи. 
Чживон мечтал помочь им в осуществлении планов, поэтому усердно занимался музыкой, ведь один старый знакомый когда-то говорил, что это прекрасный способ выбиться в люди, самореализоваться и начать хорошо зарабатывать. Кто знает, может, у него действительно всё получилось, и теперь настала очередь парня, который в короткие сроки стал замечать неплохие успехи.
А раз уж так, то нельзя останавливаться на достигнутом. Пожалуй, всё-таки стоит отбросить сомнения и явиться на прослушивание, ведь подобный шанс выпадает не часто. В конце концов, даже если ничего не получится в отношении конкретно этой компании, на свете существует немало других, точно так же прочёсывающих мир в поиске молодых талантов.

***
Оказавшись вдалеке, сильнее прежнего мечтаю повстречаться с тобой наяву и обнять, но не смогу до тех пор, пока не наступит подходящий момент. Теперь, когда остались позади все самые тяжёлые горести, находясь на границе между прошлым и будущим, я поставил на кон свою жизнь, заявив отражению в зеркале, что буду стараться и достигну намеченной цели. 
Пусть даже этот день предстанет в облике последнего шанса, моя решимость нанесёт сокрушительный удар по преградам: мама, ты знаешь, что я воспитывал её долгие годы и в решающий момент приказал быть сильнее любого врага.
Сегодня для сожалений не останется места, ведь мы уверенно летим, чтобы в итоге коснуться небес.


***
Необходимая доля хладнокровия придавала сил и внушала довольно необычные чувства, сродни абсолютной неуязвимости бессмертного воина. Вот только сменилась она неподдельной растерянностью, когда молодой человек, неумело подбирая слова, сообщал подруге и её брату о том, что возвращается в родную страну в качестве стажёра крупного лейбла. Разумеется, такая новость вовсе не гарантировала однозначного дебюта на сцене, к тому же, Чживон, ещё недавно будучи воином, внезапно почувствовал себя неопытным, маленьким мальчиком, которому не по силам тягаться с теми, кто занимается музыкой на протяжении чуть ли не всей жизни. Скорее всего, он вылетит уже через месяц, а может, и раньше, не оправдав надежд директора компании, да и своих собственных, рассчитанных на абсолютный успех.
Тем не менее, молодой человек пообещал приложить максимум усилий и сделать всё, что от него требуется, дабы задержаться подольше и, возможно, в недалёком будущем оказаться на самой настоящей сцене перед необъятным океаном преданных зрителей. Не ради славы, не ради удовлетворения какого-то там самолюбия, а просто для того, чтобы доказать себе, родителям и погибшему брату, сколь много он может, несмотря на безвозвратно упущенное время и задержавшуюся репутацию психа. 

У него действительно есть то, с чем можно обратиться к широкому кругу людей. Вот только возможность достижения цели, похоже, приближается непозволительно быстро, совершенно не оставляя времени на моральную подготовку к основному прыжку с предоставленного судьбой трамплина. Либо насмерть разбиться, неудачно упав с большой высоты, либо мягко приземлиться на ноги, оказавшись в желаемом светлом будущем, в котором тоже предстоит удержаться подольше. Третьего не дано, да и первое вовсе не является позволительным вариантом развития дальнейших событий. 

Если в компании формируется новая группа, то почему бы не взять недостающего участника из числа тех, кто стажируется на протяжении долгого времени? Это было бы намного справедливее, правильнее, к тому же, не столь провально на практике, чем направлять на знакомство с ребятами того паренька, который едва ли не вчера вернулся в Корею после прослушивания. 
Но приказ есть приказ, и теперь необходимо тащиться на N-ный этаж, желательно, минуя лифт, шагая по лестнице и подольше растягивая предоставленные десять минут. 
Чживон вовсе не чувствовал себя уязвимым, но почему-то его нещадно пугала грядущая встреча с назначенным лидером группы, кем являлся некто БиАй. Молодой человек представлял, как расплывётся в улыбке «во все тридцать два» и, тем самым, постарается изначально расположить к себе этого неизвестного главного. Наверное, тот стажируется в компании, как минимум, не первый год, очень многое знает, умеет, с самого детства мечтает дебютировать на большой сцене, да и вообще, выделяется беспрекословным, весьма неумолимым характером, иначе вряд ли бы его кто-то выбрал в качестве лидера.

***
Я проживал свою быструю, такую странную и одинокую юность, когда бежал босиком сквозь жестокий терновник, запомнивший вкус моей крови. Был вынужден распрощаться со всей семьёй и друзьями, но, мама, почему всё это было настолько давно?.. Не зная, какие сюрпризы готовит завтрашний день, просил тебя верить и обещал, что обязательно добьюсь намеченной цели. Ты просто скажи, умоляю, что веришь в меня по сей день.
Я думал, как выжить, обязан был устоять на ногах и пережить неудачи. Отныне желаю смотреть только вперёд и не делать ни единого шага назад, ведь на кону моё будущее и наша долгожданная встреча. Сегодня меня постигнет успех или полный провал, но я воспользуюсь последним шансом и постараюсь коснуться небес. Вспомню всё, что я пережил, и облеку эмоции в цепляющие за душу песни, чтобы впоследствии не сожалеть ни о чём.
Я приду за тобой, ведь непосильно скучаю. В твоих глазах, моя родная, я взлечу до небес.


***
Улыбка быстро исчезла с лица, когда Чживон открыл дверь и обнаружил, что пришёл самым первым. Похоже, здесь кто-то находился минуту назад, ведь включённый компьютер и толстовка, небрежно свисающая с мягкой спинки чёрного стула, не могут говорить об обратном. Лёгкий творческий беспорядок на столе и несколько смятых черновиков с отрывками текста заставили парня еле заметно усмехнуться. В помещении чувствовалось присутствие чего-то знакомого, хоть молодой человек попал сюда первый раз, и каждая мелочь должна была приковывать внимание своей непривычностью.

Глаза на секунду расширились в ужасе, и неприятный холодок пробежал по спине, когда кто-то внезапно обхватил его сзади, лишая возможности повернуться лицом, и крепко зажал рот, обдав горячим дыханием незащищённую шею. Душа трепетала и согревалась нежным теплом где-то в районе пяток, вызывая долгожданное ощущение дежавю, однако вовсе не у новенького, а у того, кто находился сзади, не спеша раскрывать свою личность.
- Тише… – знакомый голос должен был успокоить неистовое биение сердца, но вместо этого спровоцировал какое-то подобие ступора, щедро разбавленного абсолютным неверием в происходящее. С минуты на минуту в помещение зайдут остальные ребята, совершенно незнакомые, и чёрт знает, каким образом объяснять им ситуацию, казавшуюся со стороны весьма подозрительной. 

Почувствовав, что руки немного расслабились, Чживон резким движением скинул их с себя и быстро отстранился, повернувшись лицом к тому, чьё присутствие здесь и сейчас казалось более, чем невозможным. Неловкая улыбка тронула губы Ханбина, когда он с ног до головы окинул старого знакомого внимательным взглядом. 
Заранее узнав имя нового участника группы, музыкант сомневался, что повстречает в этих стенах того самого Ким Чживона, из жизни которого бесследно исчез почти два года назад. Устроившись на постоянную работу с беспощадно суровым графиком, молодой человек снял крохотное жильё вдалеке от улицы, мощённой белым камнем, и от кафе, неустанно манившего разнообразными вкусными запахами. 
Неслабую часть накоплений пришлось потратить на столь неожиданный переезд на другой конец города, где вряд ли доведётся повстречать знакомые лица. Тем не менее, он смог преодолеть желание продать инструменты и уже спустя месяц купил ноутбук взамен разбитому. Благо, жёсткий диск уцелел вместе с тонной бесценных набросков и полноценных, законченных композиций и текстов, неожиданно подаривших стимул двигаться дальше.
Шаги, что сделал молодой человек, оставив немалое количество собственной крови на колючем терновнике, вернулись к нему доброй вестью о принятии на стажировку в известный лейбл. Знак, данный свыше, был подкреплён обещанием стараться изо всех сил и оказаться поистине достойным желанного светлого будущего. Но даже теперь ни в коем случае нельзя расслабляться, дабы случайно не упустить свой единственный шанс вернуться домой победителем.

Муза дня незаметно присела на край стола, мимолётом взглянув на черновики новой песни. Закусив нижнюю губу и прищурившись, она любовалась молодыми людьми, которым в тот момент было ужасно неловко, стыдно, но, тем не менее, искренне радостно снова встретить друг друга спустя столько времени. С минуты на минуту сюда зайдут остальные, поэтому вряд ли объятия сочтутся уместными, пусть даже кому-то они покажутся попросту дружескими. Недосказанность крепко соединяла тела, находящиеся в паре шагов друг от друга. 

Ближе к вечеру каждый из них, ничего не утаивая, поведает длинную историю того отрезка пути, что довелось пройти порознь. Найдя уединение, они застынут в неловком молчании и, неожиданно почувствовав тепло, уже мелькнувшее в прошлом всего один раз, воспылают желанием познать его заново, ощутить в полной мере и сохранить навсегда. 
Робкие поцелуи не сразу обретут страсть и решительность, как и тела ещё нескоро соприкоснутся в осознанном порыве физической близости. Не чувствуя былых опасений, Ханбин попросит связать свои руки и будет сладко стонать от удовольствия и боли, стараясь при этом не разрывать поцелуй. 
Чживон останется рядом и прекрасно впишется в команду стажёров, объединённых общей целью, которую вполне можно сравнить с одержимостью, однако теперь лишь с приемлемой степенью, без наличия демонов, обитавших в непроглядной тьме её крайностей. И пусть на дороге ещё не раз повстречаются осколки стекла, из-за которых придётся дать волю эмоциям, в конечном итоге на глазах дебютантов найдётся место для искренних слёз долгожданного счастья. 
За плечами каждого из них осталась собственная история, отнюдь не лёгкая, временами насильно ставившая своего главного героя на колени перед лицом неизбежного провала. Но, как бы там ни было, рискованно поставив на кон своё будущее, они смогли вернуться к семьям с долгожданной победой и небесами на кончиках пальцев.

***
Ответив Богу: «С чего это вдруг я должен сожалеть о былых неудачах?», отбросил всё лишнее прочь и воплотил пережитые страхи в тех песнях, которые отныне пою для тебя. По-прежнему не зная о сюрпризах, приготовленных завтрашним днём, я продолжаю взлетать, ежеминутно не позволяя себе падать вниз и разбиваться о землю. Не назло яростным чувствам каких-то врагов, ненавидящих проявления чужого успеха, а во благо твоей гордости, мама.
Сегодня мы чувствуем ветер на крыльях. 
No limit gon touch the sky.