Land of thousands spirits


Автор: Tatiana Miobi
Фэндом: iKON
Персонажи: Junhoe/Jinhwan
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш (яой), Ангст, Психология, Философия, Hurt/comfort, AU
Предупреждения: Смерть персонажа, Насилие
Размер: Макси, 84 страницы
Кол-во частей: 19
Статус: закончен

Описание:
Среди тысячи незримых духов найдётся тот, кто будет присматривать именно за тобой. Тебе всего лишь остаётся слушать подсказки и помнить, что Союзник в любой момент может избавиться от своего "подопечного".

Посвящение:
Дорогой Баночке, благодаря которой этот фанфик появился на свет ~ ♡

Публикация на других ресурсах:
С шапкой и указанием автора.

Примечания автора:
Моё видение такого понятия, как "эгрегор", может немного отличаться от общеизвестного. В конце концов, мной движет желание создать что-то новое, а не пересказывать старое :)


Содержание:
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8
Часть 9
Часть 10
Часть 11
Часть 12
Часть 13
Часть 14
Часть 15
Часть 16
Часть 17
Часть 18
Часть 19


Часть 1

Никто не ударит по пальцам, небрежно стряхивающим пепел с горячего кончика сигареты, которая вот-вот подойдёт к концу. Крошечные серебристые ошмётки, сочетающиеся с цветом волос, плавно опускаются вниз и растворяются в воздухе, не успев коснуться начищенного до блеска пола. 
Атмосфера стерильности, пропахшая естественным для этого места запахом разнообразных лекарств, не внушала спокойствия никому, кроме Джунэ, который стоял в коридоре и выдыхал дым, при этом оставаясь незримым для всех, кто проходил мимо.
Но и он заметно нервничал, поглядывая на светло-бежевые двери и крупную табличку с надписью «Реанимация». Уже давно оттуда никто не выходил, а Джунэ не терпелось поскорее покинуть это здание и навсегда исчезнуть из ненавистного мира, в котором повсюду мерещилась алкогольная вонь и невнятная речь сходящего с ума одинокого пьяницы. 
Расстегнув ворот чёрной рубашки, Джунэ сделал последнюю нервную затяжку и откинул сигарету в сторону. Она погасла и исчезла без следа, шлёпнувшись на белоснежный кафель с еле заметным бежевым узором.
Уверенные шаги по направлению к дверям. Ему надоело ждать и принадлежать живому покойнику. Он больше не хотел давать подсказки, на которые никто не обращает внимания. Он ненавидел саму мысль о том, чтобы вытащить человека из очередной передряги, тем самым оправдывая звание Ангела-хранителя, коим являлся по сей день.
Надоело.
Кому-то достаются поистине нормальные хозяева, имеющие способность учиться на ошибках и слушать голоса Ангелов, которые, впрочем, люди ошибочно называют какой-то там интуицией или шестым чувством. Порой Джунэ злился от самих попыток людей как-то объяснить понятие «шестого чувства». Просто слушай то, что тебе говорят, и не пытайся делать ошибочных выводов, да ещё и заявлять о них всему остальному миру в попытке казаться оригинальным. Возможно, такая позиция не совсем правильна, однако она полностью устраивала ту грань характера Джунэ, которая отвечала за всепоглощающую злость.
Надоело.
Пульса нет. Громкий, неприятный звук, сопровождающийся сплошной ровной полосой на мониторе, и стайка врачей, пытающаяся вернуть к жизни того, кому эта жизнь не нужна вовсе. Он попросту не знает, куда девать свои дни. Послушайте, хватит, сейчас вы добьётесь возобновления работы сердца, и он возвратится домой, где неизменно ждёт очередной литр крепкого алкоголя с опившимися дружками в придачу. Эти остатки живой плоти так давно не выходят из запоя, что, наверное, и не заметили отсутствия своего бессмертного собутыльника.
Бессмертного. Так многие соседи о нём отзывались, потому что человек всегда выходил живым из любых передряг и поножовщин, да ещё и здоровье не подводило. Видать, проспиртованный насквозь, ни одна зараза не способна подкосить, а поддельные спиртные напитки, от которых почему-то умирают хорошие люди, попросту не попадают к нему в руки.
Что это? Везение? Ещё одно забавное слово, придуманное теми, кто не верит в наличие своего Союзника.

Они наконец-то всё поняли и устало опустили головы, взглянув на покойника. К чему весь этот цирк? Им наплевать на алкаша бомжеватого вида, попавшего в больницу с инфарктом. Исключение составляет, разве что, вон та молоденькая медсестричка, недавно окончившая учебное заведение и временно испытывающая жалость к любой жизни, досрочно отошедшей в мир мёртвых.
А человек этот тоже должен был жить, как минимум, ещё лет десять. Окончательно скатиться на дно, потерять место жительства, потратить последние деньги на бутылку и безболезненно сдохнуть в канаве с приходом заморозков. Уж там-то ничто не смогло бы его спасти, да и направить в сторону умирающего какого-нибудь доброго человека вряд ли представилось бы возможным.
Но терпеть, находясь рядом ещё десяток лет, – пожалуй, вдвойне невозможнее. Поэтому Джунэ решил воспользоваться возможностью повлиять на исход никчёмной, маленькой судьбы. Однако не дать последнего шанса – было бы тоже неправильно.
Инфаркт случился в парке, и добросовестные прохожие быстро вызвали скорую, в результате чего мужчина оказался в больнице.
В тот момент Джунэ чувствовал на себе осуждающие взгляды других Ангелов, которые так же, как и он, незримо сопровождали своих хозяев, стараясь не покидать их на длительный срок.

«Хозяева»… Так принято говорить в кругах Союзников. Ангел рождается вместе с человеком, отделяясь от его энергетического поля и превращаясь в некую самостоятельно мыслящую субстанцию. Чем сильнее энергия человека, тем сильнее его Союзник, и наоборот. Союзник может истощаться, отдавая хозяину свои силы, и, в конце концов, исчезнуть полностью. Так бывает, когда слишком упрямый человек намеренно отказывается приобретать опыт и слушать данные ему подсказки. 
Джунэ чувствовал, что теряет силы, а отправиться на волю в состоянии амёбы ему совсем не хотелось. К тому же, убрать из жизни соседей этого гремящего стаканами алкаша – вроде как, весьма благородный поступок. 

Ангел не раз задавался вопросом о том, куда попадают души, лишившиеся временного пристанища в виде телесной оболочки. Он с неподдельным интересом смотрел на умирающих, но не видел ни душ, ни тех, кто должен сопровождать их в иной мир. Лишь пару раз слышал рассказы от эгрегора старого городского кладбища, который, кажется, и вправду, за свою долгую «жизнь» научился видеть совершенно иных Ангелов, отличавшихся от тех, кого мог видеть Джунэ. Его дело – быть здесь и сопровождать живого, покуда тот не умрёт. И лишь душу своего хозяина он сможет увидеть в момент безвозвратной утраты жизни.

Но в этот долгожданный миг Джунэ понял, что не хочет знать, как выглядит душа профессионального алкоголика. Наверняка, она такая же невзрачная и совершенно никчёмная, как и её обладатель.
Повернувшись спиной и ничуть об этом не жалея, Ангел уверенно зашагал прочь, прошёл сквозь двери реанимации и снова оказался в коридоре. Облегчённо вздохнув, он вынул пачку сигарет из кармана чёрных брюк. Привычки хозяина зачастую передаются Союзнику, правда вот, столь злым и нервным Джунэ стал не потому, что таковым был хозяин, а потому, что ему надоело из года в год работать впустую и не получать никакой отдачи.
Внезапно вышедший из-за угла Союзник умудрился застать врасплох, подойдя слишком близко и заговорив. Этот Ангел не был похож на Джунэ: намного чище, светлее, судя по всему, как и его хозяин. Но почему они не вместе? Джунэ мало волновал этот вопрос. Он равнодушно вытащил из пачки очередную сигарету и, чиркнув зажигалкой, с наслаждением затянулся, возможно, последний раз в своей «жизни». 
Незваный собеседник выглядел слишком уставшим, истерзанным, его внешний вид навевал вполне ясные предположения, но светлая прядь, выбившаяся из основной массы волос, заставила Джунэ ненароком усмехнуться, что было весьма неуместно. Впрочем, чужой Союзник был слишком озабочен своей проблемой и попросту этого не заметил.
Он рассказывал что-то про молодого парня, который лежит в коме не по своей вине. Ангел отдал ему последние силы и медленно исчезает, пытаясь найти кого-то, кто сможет помочь. Он только что слышал, как остановилось сердце человека, а значит, и Тот, кто принадлежал покойнику, отныне свободен и может спасти умирающего парня.
- Я прошу тебя. Прошу, не спеши уходить, останься с ним, ведь некому больше помочь, - опешив, Джунэ выронил сигарету, когда Союзник вцепился пальцами в чёрную рубашку и на последних словах без остатка растворился в воздухе подобно серебристому пеплу. 
Рука машинально потянулась к карману и снова нащупала пачку. Моргнув несколько раз, Джунэ закурил и двинулся вперёд по коридору. Он всё ещё помнил о молодом парне, о коме, о том, что некому помочь, но никак не представлял себя в роли самопровозглашённого добродетеля. Женщина, стоявшая возле палаты, только укрепила его позицию. 
- К сожалению, мы не решаемся делать положительных прогнозов. В данном случае надеяться не на что, - сочувствующе произнёс врач, и женщина закрыла руками лицо, пытаясь сдержать слёзы.
Наверное, это его мать, а рядом бегает малолетний братишка, и, чёрт возьми, он заметил проходящего мимо Ангела и сейчас пристанет с просьбой поиграть. 
Дети видят намного больше, чем взрослые. Им можно, они ещё не обременены собственной жизнью.
Джунэ встал у окна, выпуская изо рта порцию густого дыма. Он мечтал улететь через это окно прямо сейчас, без промедлений, когда ничто более не удерживает, но детская ручонка, схватившая Ангела за брюки, и пара чёрных глаз, умоляюще смотрящих снизу вверх, заставили его забыть о своих намерениях.
- Помоги мальчику... Мальчик меня спас… - услышав тихий голос, Джунэ захотел спрятать подальше недокуренную сигарету. Или самого себя куда-нибудь спрятать, желательно, в такое место, где не будет ни детей, ни животных, ни чужих Союзников со своими нелепыми просьбами.
«Мальчик»… Ребёнок не назвал его имени, значит, не приходится ни знакомым, ни родственником. И женщина эта наверняка пришла сюда в знак благодарности за спасение своего сына. В таком случае, где же родители того, кто лежит сейчас в коме за закрытой дверью? Почему о его здоровье справляются чужие люди?
И какого чёрта эти мысли лезут извне в самый неподходящий момент?!
- Ну, с кем ты опять разговариваешь? – мама подошла к ребёнку и взяла его на руки, - Сколько раз я тебе говорила, что нельзя так делать, а?
- Детям свойственно выдумывать себе друзей, не обращайте внимания, это проходит, - очередная медсестра, спешащая по делам, расплылась в умилении при виде ребёнка.
Джунэ закатил глаза, после чего перевёл взгляд на Союзника, выглянувшего из-за угла и весёлой походкой направившегося следом за мамочкой и её сынишкой. Мальчик с улыбкой протянул руки к своему Ангелу, вызвав очередной прилив негодования у мамы. 
Как ни крути, а в одном та медсестра права: с возрастом это проходит. 

Обилие летних ароматов ударило по обонянию, резко контрастируя с запахом больницы. Здесь, в скромном парке, тесно соприкасающимся своей необозримой зеленью с кирпичным зданием, вовсю цвела жизнь, несмотря на то, что практически в каждой больничной палате царила атмосфера возможной смерти. Очень плотно состыковывающиеся границы, которых, возможно, не существует вовсе.
Джунэ заметил сидящего неподалёку мужчину, который не отрывал взгляда от пожилой пары, любуясь их жизнями, отнюдь не лёгкими и такими нелепо короткими с точки зрения Вечности, но воистину прекрасными и неразрывно связанными друг с другом до самого последнего дня. 
- Уже уходишь? – продолжая любоваться пожилой парой, он остановил Джунэ своим вопросом. Тот вздохнул и нехотя присел на лавочку, взглянув туда же, куда смотрел эгрегор больницы, предстающий в образе умудрённого опытом человека средних лет. Заметные морщинки лучились в уголках его глаз, тёмные волосы отдавали преждевременной сединой, хоть для таких, как он, и вовсе не существовало понятие времени. Он жив, пока живо это место, из года в год накапливающее в себе всё больше и больше энергии. Не сказать, что хорошей. Кто-то уходил отсюда здоровым, а кто-то умирал. Жизнь и смерть пытались побороть друг друга, но в итоге образовали единое целое, которое витает повсюду и даже просачивается за пределы больничного парка. 
- Ты не ответил на мой вопрос, - сказал эгрегор после непродолжительного молчания, - Не хочешь ли немного задержаться? Что, если кто-то нуждается в твоём присутствии?
Джунэ недовольно фыркнул, скрестив руки на груди.
- Снова подпитывать своё существование чьей-то гнилой энергией? Или, может, свою без остатка отдать, а человек просто возьмёт и убьёт сам себя, совершив какую-то глупость? Неблагодарное дело, знаешь ли. Я тридцать с лишним лет живу в этом мире и мечтаю поскорее от него избавиться.
- Тридцать с лишним лет, говоришь? – эгрегор сощурил глаза, рассматривая лицо собеседника, - А выглядишь так, будто слегка за двадцать, и силы в тебе немало, иначе исчез бы ещё по пути сюда после потери хозяина. Смотри-ка, - он сел вполоборота к Джунэ, - Я существую столько же, сколько эта больница, почти семьдесят лет, и многое успел повидать. Вон там, - эгрегор указал на окно больничной палаты на третьем этаже, - Находится тот, кому можешь помочь только ты, и чем скорее, тем лучше. Его жизнь вот-вот угаснет, а я хочу, чтобы он умер. Это весело, знаешь, - мужчина рассмеялся, хлопнув Джунэ по плечу, и того слегка перекосило. Воистину странная энергетика у этого места, где смерть соприкоснулась с жизнью, и Хранитель у него странный: желает, чтобы кто-то умер, в то же время, взывая к совести и отправляя на помощь.
Ещё один нерешительный взгляд в сторону приоткрытого окна на третьем этаже. В конце концов, он может оборвать слабую жизнь, если снова надоест за кем-то присматривать. Эта мысль заставила Джунэ подняться с лавочки и направиться ко входу в здание.

Часть 2

Джунэ тихо выругался, стукнувшись лбом о дверь больничной палаты. Непорядок в мыслях ведёт к рассеянности, и касается подобное не только людей. При желании он мог бы даже провалиться этажом ниже, но подобные забавы прельщают лишь молодых Союзников, которые присматривают за детьми и во многом ведут себя, как дети.
Сделав глубокий выдох, Джунэ прошёл сквозь дверь и оказался в палате. Он шёл сюда в расчёте на то, что просто не сможет соприкоснуться с энергетическим полем этого парня, уж слишком они разные, судя по облику исчезнувшего Ангела-хранителя. 

Мягкие черты молодого лица приковывали к себе взгляд. Джунэ присел рядом и осторожно провёл рукой по тёмным волосам, сначала чуть касаясь и затем всё глубже зарываясь в них пальцами. Он будто ждал, что чужая энергия откинет его в сторону, оттолкнёт, не желая принимать. 
Однако ничего подобного не происходило. Вместо категоричного отторжения Джунэ чувствовал что-то ненормально родное и неповторимо тёплое, будто лучики июльского солнца ласкали его кожу, призывая остаться рядом. 
Ангел не мог найти этому однозначного и внятного объяснения. То ли человек был слишком слаб, то ли их энергетические поля странным образом подходили друг другу. Последнего Джунэ хотел меньше всего, ведь это означало, что кто-то свыше послал ему наказание в образе очередного подопечного. От которого он, впрочем, может отказаться прямо сейчас, потому что свободу воли до сих пор никто не отобрал.
Рука скользнула под одеяло и нащупала расслабленные пальцы. Джунэ нахмурился, ощутив слегка загрубевшую кожу. Похоже, мальчишка много работает и вряд ли делает это по собственному желанию. Где его семья? Вполне может быть, что Ангел просто не застал родителей конкретно в этот момент.
Слишком много вопросов при полном отсутствии каких-либо ответов. Вместо них – сплошные предположения, из-за которых голова идёт кругом.
Ненужные мысли в ненужной ситуации.
Джунэ вздохнул и, крепче обхватив руку мальчишки, вытащил её из-под одеяла. Он всё ещё думал. Любое действие порождает целый ряд других действий, а значит, поделиться своей энергией и просто уйти не удастся. В то же время, не хотелось связываться какими-то обязанностями с незнакомой жизнью, о подробностях которой он не решался даже предполагать.

Атмосфера тяжёлого одиночества улавливалась в палате и концентрировалась над больничной койкой, где лежал этот парень. Джунэ мог даже ощутить на языке вкус такого одиночества, но на то, чтобы описать его словами, не хватало мыслей, и лишь где-то в области груди неприятно щемили отголоски неизвестного чужого настоящего. 
Привстав, он обернулся к окну и посмотрел на лавочку, где только что беседовал с эгрегором больницы. Старый плут куда-то смылся, и решать теперь придётся самому.
Самому… Джунэ впервые столь искренне нуждался в подсказке, подобной тем, что сам давал покойному ныне подопечному.

Подсказка явилась. Но слишком внезапно, без предупреждения и разом отрезала отступные пути. 
Дыхание становилось тяжелее, сердце стремительно замедляло привычный темп, и казалось, что душа готова вот-вот покинуть телесную оболочку. Джунэ не смог бы увидеть эту душу, да и не хотелось вовсе, ведь не должен умирать человек, не заслуживший смерти. 
Наверняка ведь не заслуживший, правда?
Ангел не знал всей предыстории, однако на то, чтобы думать и прикидывать возможные варианты, уже не оставалось времени. Джунэ зажмурился, сжимая руку парня в своих руках и ощущая, как тонкие энергетические нити одна за другой вырываются из его сущности и передаются человеку. Весьма болезненный процесс, как будто кусками отрывают кожу и по частям вырывают мышцы, и в голове гудело так сильно, громко, словно мимо на полной скорости мчатся поезда. Хотелось даже закричать, остановить это безумие, не отдавать себя, спастись самому и не спасать кого-то. 

Поздно. Дыхание восстановилось, удары сердца снова обрели привычный ритм. Джунэ поднялся на ноги и с трудом подошёл к приоткрытому окну, чтобы вдохнуть ароматы лета в попытке вернуть нормальное состояние. Он не мог подпитывать себя потоками энергии, витавшими вокруг, не мог их видеть и в полной мере чувствовать, но очень тонко ощущал колебания энергетических вихрей, присущих людям. Особенно тем, с которыми доводилось тесно соприкасаться.

Немного испугавшись, Ангел вздрогнул, почувствовав слабое движение у себя за спиной. Он медленно обернулся и увидел, что парень смотрит в сторону окна. Взгляд из-под чуть приоткрытых век, устремлённый прямо на Джунэ, невольно заставлял полагать, что, несмотря на свой немалый возраст, мальчишка способен видеть Ангела. 
Пара шагов в сторону. Джунэ настороженно следил за его реакцией. Эксперимент прервал пожилой человек в белом халате, который вошёл в палату и обнаружил, что пациент нежданно-негаданно вышел из комы. На папке с документами, которую засуетившийся врач держал в руке, Джунэ успел заметить имя. 
«Ким Чжинхван».

***
Окончательно придя в себя, мальчишка поинтересовался, кем был тот человек в чёрном, стоявший у окна. Работники больницы переглянулись, пожав плечами, а затем рассудили между собой, что после выхода из комы у человека возможны кратковременные галлюцинации. Весьма разумно. Получилось бы не совсем удачно, если бы пациента отправили на осмотр к психиатру. А его бы наверняка отправили, но, к счастью, Джунэ вовремя сообразил, что нужно сбежать в коридор и оставаться там, пока в голове созревает дальнейший план действий.

К слову, он не созрел ни на следующий день, ни даже через два дня. Судя по словам врачей, Чжинхван феноменально быстро шёл на поправку, а ведь совсем недавно они не предвещали ему ничего хорошего. Причина такого феномена с утра до утра неподвижно сидела возле палаты, сосредоточенно разглядывая еле заметный бежевый узор на белоснежном кафеле. Огромную часть мыслей занимал тот факт, что парень воочию увидел Ангела. Джунэ испытывал неподдельное волнение по поводу двух моментов: почему это произошло, и как от этого избавиться. С другой стороны, конечно, проблема вполне могла носить и временный характер, а сейчас, если Джунэ наконец встанет на ноги и заглянет в палату, не открывая дверь, мальчишка не заметит ничего странного.
Вот только заставить бы себя.
Мысленно собрав в кулак восстанавливающиеся силы, он поднялся с пола и, чуть помедлив возле двери, решительно заглянул внутрь.
Чжинхван сидел на краю больничной койки и смотрел в окно. Пальцы рук слишком сильно надавливали на колени, образуя под собой белёсые пятна. Создавалось впечатление, что он очень хочет встать и подойти к окну, чтобы увидеть больше, но если подойдёт, то тут же из него выпрыгнет. Насмерть, впрочем, разобьётся вряд ли, но это как повезёт. Возможно, именно такая мысль уберегала от опрометчивого шага. А может, Джунэ всё это сам себе придумал, пока разглядывал спину мальчишки и пальцы, по-прежнему слишком сильно сжимающие худые коленки. 
Полностью пройдя сквозь дверь, Ангел тихо подошёл сзади и плавно опустил ладони на плечи Чжинхвана. Он не раз проделывал эти нехитрые действия со своим предыдущим подопечным, чтобы успокоить его в моменты душевного ненастья. Одно лишь отличие от ситуаций, канувших в прошлое: человек не имел возможности увидеть своего Хранителя. 
Чжинхван вздрогнул и резко обернулся, встретившись взглядом с Джунэ. Тому стало окончательно не по себе. Есть вариант развернуться и быстренько уйти, не забыв открыть перед собой дверь. Но тогда мальчишка снова спросит у врачей, кто к нему приходил. Иными словами, Джунэ своими же руками поставит под угрозу его дальнейшую нормальную жизнь. К тому же, за эти пару дней в палату так и не явился ни один посетитель.
- Кто ты? – вопрос прозвучал слишком громко. Ангел отдёрнул руки от плеч и, зажмурившись, закрыл ладонями свои уши. Неважно, что со стороны это казалось странным, потому что в голове стремительно нарастал знакомый гул приближающегося поезда. Наверное, побочный эффект от потери огромной части драгоценной энергии.
Встряхнув головой, Джунэ пришёл в себя. А в палату, тем временем, вошёл пожилой врач и тут же расплылся в улыбке при виде пациента. Джунэ отскочил в сторону и приложил указательный палец к своим губам, умоляюще призывая Чжинхвана молчать о присутствии кого-то третьего. 

Парень, как оказалось, не дурак. Не говоря ни слова про странного человека в чёрном, он лишь искоса поглядывал в его сторону, пока врач делал какие-то пометки в своей папке. В глубине души парень уже начинал догадываться, что больше никто не может видеть его посетителя. Несложно представить, какие предположения он мысленно делал по поводу своего психического здоровья. А впрочем, лучше не представлять. В конце концов, «сошёл с ума» – это первый вывод, который напрашивается сам собой в подобных ситуациях. 

Как только за врачом захлопнулась дверь, Джунэ вздохнул с облегчением. Однако многозначительный взгляд Чжинхвана, требующий ответа на заданный ранее вопрос, не дал возможности расслабиться полностью. 
- Хорошо, давай по порядку, - собравшись с мыслями, Ангел начал говорить, хоть и понятия не имел, на чём основывать своё повествование, чтобы мальчишке было понятнее, - Я эгрегор, Союзник, Ангел-хранитель. Сущность, взаимодействующая с человеческим разумом. Сгусток энергии, способный самостоятельно мыслить. Называй, как хочешь. Сейчас я нахожусь здесь, потому что об этом меня попросил твой собственный Ангел-хранитель, по некоторым причинам отошедший в небытие. Он отдал тебе свою энергию, а я добавил свою, именно поэтому ты вышел из комы и теперь идёшь на поправку. А ещё я понятия не имею, почему ты можешь меня видеть, честное слово. На этом всё. Вопросы есть?

Ответ получился коротким и скомканным, но вроде бы сочетал в себе всё самое главное. Джунэ заметно нервничал, не зная, как парень отреагирует на вышесказанное, но тот, как ни странно, воспринял услышанное спокойно и теперь тщательно обдумывал каждое слово, пытаясь усвоить и как-то состыковать со своим мировоззрением.
А чёрт вообще знает, какое у него там мировоззрение. За время пребывания в коридоре у Джунэ тоже появилось немало вопросов, на которые хотелось бы получить подробные ответы. Но это потом. Сейчас он неподвижно стоял напротив больничной койки, ловя на себе изучающий взгляд любопытных чёрных глаз. 

Любопытство. Вот, что двигало Чжинхваном в тот момент. Не страх, не желание принять себя или своего собеседника за ненормального, а именно любопытство, направленное на каждый сантиметр незнакомого тела. Его хотелось изучать, познавать и рассматривать. А потом придумывать всё новые и новые вопросы, дабы окончательно понять, кем же является этот человек… и человек ли он на самом деле?..
- Ты добрый или злой? – наконец сорвалось с губ Чжинхвана. Что ж, вполне логично, парень ведь должен знать хотя бы примерно, что с ним собираются делать. 
Но у Джунэ не нашлось однозначного ответа.
- Я «добро» и «зло», я «жизнь» и «смерть», я «порядок» и «хаос». Послушай-ка… иди сюда, - Ангел схватил мальчишку за руку и потащил к окну, - Смотри, - он указал на эгрегора больницы, который сидел на той же лавочке, что и пару дней назад, - Посмотри, ты видишь его? 
- Кого? – Чжинхван смотрел точно в ту сторону, куда указывал пальцем Джунэ, но, похоже, никого не видел.
- Того мужчину. Он только что помахал нам рукой, ну!
Парень снова вопросительно посмотрел на Союзника, а эгрегор, тем временем, покатился со смеху. Отвратительный мужик, при всём уважении к его безграничной мудрости.
Джунэ отпустил руку Чжинхвана и, безысходно вздохнув, прислонился спиной к стене возле окна. Задумавшись, он привычным жестом достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. 

Мальчишке было интересно даже то, как он курит. И запах дыма он чувствовал, и прикоснуться к Джунэ мог в любой момент. Прикоснуться весьма ощутимо, а не так, чтобы рука прошла сквозь тело, словно трогает воздух. Чжинхван видел, что этот странный человек существует, а уж то, почему его не видит врач, он обязательно выяснит позже.

Часть 3

На протяжении всей жизни Хранитель принадлежит одному-единственному человеку или месту, благодаря которому появился на свет. Исчезнет хозяин – исчезнет и Ангел-хранитель. По крайней мере, так думал Джунэ. Он видел, как умирают люди, и наблюдал за тем, как исчезают их Ангелы. Многое, впрочем, зависит и от того, как именно происходит энергообмен между эгрегором и человеком. Зачастую он неравноценен: либо Союзник получает больше, чем отдаёт человеку, либо наоборот. Но чем сильнее становится хозяин, тем, соответственно, больше сил появляется в запасе у эгрегора, поэтому ему, с одной стороны, выгодно как можно больше и чаще делиться своей энергией с подопечным. Однако у такой самоотдачи есть и обратная сторона: существуя поблизости с кем-то сильным, Союзник не может продолжать жить в случае его потери. В общем-то, он, так или иначе, не сможет без него жить, вопрос лишь в том, сколько времени просуществует Ангел, когда лишится присутствия человека.

Джунэ не спешил делиться с алкоголиком своими силами. Более того, пользуясь любой удобной возможностью, он отнимал существенную их часть, таким образом, пополняя запасы энергии, дабы воспользоваться ими в самых крайних случаях. 
Во время шумных застолий его хозяин вырубался раньше всех, а когда желал явиться зачинщиком кровопролитной драки, ему внезапно становилось лень вставать со стула. Хранитель вовремя отнимал у него силы и делал это, впрочем, лишь из чувства собственного эгоизма, однако вполне возможно, что таким образом он уберёг пару десятков других жизней от тяжёлых травм или даже случайной смерти. 
Но, как бы там ни было, он чувствовал, что долго не протянет. То ли просто надоело принадлежать такому плохому хозяину, то ли сам хозяин всё чаще и чаще требовал поддержания своей никчёмной жизни после очередной неприятной ситуации. Эгрегоры его собутыльников, похоже, специально науськивали своих подопечных, чтобы те устраивали весёлые шоу. Хранителям это нравилось, их это забавляло, потому что, когда хозяева входили в раж, Ангелы чувствовали небывалый прилив сил. И, кажется, совсем не важно, что по окончании какой-нибудь «весёлой» потасовки они сами выглядели полуживыми. Важен тот самый момент, который запросто можно сравнить с пиком эйфории у наркомана. 

Наркоманы, как правило, долго не живут. Хранитель одного из скончавшихся алкоголиков исчез в тот же миг, как остановилось сердце подопечного.
Что же касается Джунэ, то этот Ангел умудрился не только спокойно дойти до парка, но и вернуться в больницу, и даже поделиться силами с незнакомой личностью, которой никогда не принадлежал. Странность заключалась ещё и в том, что даже после утраты огромной части энергии он не исчез, как полагалось бы в теории, а медленно, но верно восстанавливал свои запасы, сидя в коридоре возле палаты Чжинхвана. 
Джунэ два дня не поднимался с пола, потому что напряжённо думал. К тому же, что-то неизвестное подсказывало ему изнутри, что уходить нельзя. В таком случае, можно ли предполагать, что между мальчишкой и чужим Хранителем установилась связь, благодаря которой они оба остались живы, а Чжинхван, ко всему прочему, ещё и воочию увидел Ангела? 
Все эти мысли навязчиво давили друг друга, наотрез отказываясь соблюдать порядок и становиться хоть в какой-нибудь логичный ряд.

- Так «хозяин» или «подопечный»? – Чжинхван не унимался, требуя от Ангела всё новых и новых подробностей. На самом деле, ему было ужасно неловко в открытую о чём-то расспрашивать, но любопытство брало верх. Джунэ шёл рядом с мальчишкой и уже готов был взвыть от несправедливости, посланной свыше каким-то умником. Хотя, по сути, этим «умником» являлся он сам, потому как даже теперь, спустя целый час после выписки из больницы, по каким-то непонятным причинам не мог оставить Чжинхвана в одиночестве и быстрыми шагами сопровождал его домой. 
Проводит до порога, убедится, что там всё нормально, и свалит куда-нибудь подальше и навсегда. О, да, поскорее бы.
- Хозяин, потому что Союзник появляется на свет благодаря человеку и принадлежит ему всю жизнь. Подопечный, потому что Хранителю приходится долгие годы следить за этим неразумным, неуравновешенным созданием и всячески подсказывать ему правильный путь. 
- А я тебе кто?
- А ты мне никто. Меня вообще не должно быть рядом, ясно? Довольно глупых вопросов. Вон там люди идут, подумают ещё, что ты сам с собой болтаешь, - Джунэ ответил с присущим ему раздражением в голосе, но всё же задумался.
Кем приходится Хранителю этот парень, если между ними действительно установилась связь? Пусть даже не такая крепкая, как с настоящим хозяином, но всё-таки… 
И как долго человек сможет протянуть без своего Защитника? Впрочем, этот вопрос не требовал ответа хотя бы потому, что Джунэ на данную роль никак не подходил. Не родившись вместе с Чжинхваном, а оказавшись рядом по случайности, он лишался очень многих необходимых преимуществ. Необходимых для того, чтобы стать настоящим Союзником. Да и мальчишка этот, откровенно говоря, дико раздражал своим любопытством уставшего от жизни Ангела. 

Посмотрев в его сторону и не обнаружив поблизости, Джунэ обернулся назад. Парень стоял посреди улицы и незаметным для прохожих жестом показывал, что идти теперь, вообще-то, направо, а не прямо. Союзник закатил глаза и неохотно поплёлся туда, куда указывал Чжинхван. 
Проходя мимо будки со старым телефонным аппаратом, мальчишка снова остановился. 
- Я сейчас. Мне… нужно очень, подожди минутку, - он виновато посмотрел на Ангела и зашёл внутрь. Джунэ, тем временем, достал из кармана пачку сигарет и уже хотел закурить, но его отвлекли, - Прости… у тебя мелочи не найдётся?.. – Чжинхван смотрел всё тем же виноватым взглядом, приоткрыв дверь телефонной будки.
- Да я тебе персональный банк, что ли? – возмущённо ответил Хранитель, не вынимая изо рта сигарету, - Живи проще, парень, - зайдя внутрь, он с силой стукнул по телефонному аппарату, в результате чего снизу с громким звоном посыпалась мелочь, - Скажи спасибо, что такое старьё ещё не убрали.
- Спасибо… Но разве так можно? – Чжинхван нерешительно посмотрел на валяющиеся под ногами деньги. Его честность, с одной стороны, вызывала уважение, а с другой, откровенное раздражение, особенно, у Джунэ, манеры которого далеко не всегда умещались в рамках приличия. 
Не по пути им, это очевидно.
- Ты думал, что, если я ношу звание Ангела, то обязательно должен быть святым? – Хранитель равнодушно чиркнул зажигалкой, - Звони, куда хотел, и пошли уже, - он с наслаждением сделал первую затяжку и добавил, - Кстати, у всех нормальных людей, вообще-то, мобильники есть.
- Значит, я ненормальный, - подобрав с пола нужное количество мелочи и заплатив за возможность с кем-то поговорить, Чжинхван набрал номер и долго слушал гудки на другом конце провода, - Пожалуйста, ответь же… - умоляюще процедил он сквозь зубы, - Ответь же, ну… Мама! – от неожиданно громкого возгласа мальчишки Джунэ подавился сигаретным дымом и закашлял. Кто-то взял трубку, но тут же её положил. 
Неловкое молчание.
Рука быстрым жестом смахнула слезу со щеки. Чжинхван, не сказав ни слова, вышел из телефонной будки и направился вдоль улицы к своему дому. Идти оставалось немного: завернув за угол, он скрылся в первом подъезде, похоже, напрочь забыв о сопровождавшем его Союзнике. Либо не хотел показывать свою грусть и говорить о её причинах, что более, чем вероятно. В любом случае, для Джунэ это был вполне обоснованный повод не ходить следом и прекрасный шанс коснуться долгожданной свободы, однако он им почему-то не воспользовался. 

Тихий, приятный квартал с невысокими жилыми домами и одной маленькой парикмахерской, возле которой, увлечённые обсуждением последних сплетен, стояли две худенькие мамочки с малолетними детьми на руках. Неподалёку с таким же увлечением болтали о чём-то насущном четыре Хранителя, судя по всему, принадлежавшие тем самым мамочкам и их детишкам. 

Площадка для игр давно не ремонтировалась. На единственных ржавых качелях с остатками зелёной краски отсутствовало сиденье, а у небольшого деревянного домика, находившегося неподалёку, и вовсе не было крыши. 
Впрочем, такая обстановка не мешала ребятам вовсю наслаждаться детством, играть в прятки, скрываясь за деревьями, и со слезами разбивать коленки о старый асфальт, отдающий приятной прохладой в этот солнечный летний день. 

В том подъезде, где скрылся Чжинхван, тоже царила прохлада. Но отнюдь не столь приятная, как на улице: в ней остро чувствовался резкий запах застарелой сырости. Домофон, судя по всему, не работал. Открытую нараспашку дверь удерживал в одном положении огрызок красного кирпича. По ступеням, ведущим из тамбура на первый этаж, была разметена пыль вперемешку с незначительным мусором, как будто кто-то наспех прошёлся вдоль лестницы и ради приличия помахал веником. 
Джунэ ускорил шаг, а затем и вовсе перешёл на бег, чтобы догнать удаляющиеся шаги, которые слышались где-то наверху приглушённым эхом.
Он нагнал парня, когда тот уже открывал дверь своей квартиры. Или не своей. Так или иначе, не похоже, что он чувствует себя владельцем этого помещения. Такого неприятного помещения, мрачного… Коричневые обои с невнятным узором на стенах. Обивка на внутренней стороне двери повидала нелёгкую жизнь, впрочем, так же, как и снаружи. Выключатель сначала показался грязным, но, на самом деле, его зачем-то здорово подпалили зажигалкой.
На кухне шумел открытый кран, и гремела посуда. Кто-то не шибко экономит воду, а счётчик, тем временем, не дремлет. Интересно, мальчишке тоже приходится материально за это отдуваться?

Парень снял поношенные кроссовки, но не оставил их в коридоре, а взял с собой и прошёл в комнату.
Навстречу никто не вышел, значит, Чжинхвана не ждут. И даже высокий мужчина в вытянутых на коленках спортивных штанах и старых тёмно-синих тапочках, развалившийся на диване перед телевизором, не обратил на парня ни малейшего внимания, когда тот проходил мимо. 

Зайдя в небольшую комнатку, Чжинхван впустил вслед за собой Союзника и закрыл дверь на расшатанный шпингалет. Джунэ внимательно рассматривал каждую деталь помещения, казавшегося намного светлее, чем вся остальная квартира. Возможно, просто потому, что на окнах напрочь отсутствовали какие-либо шторы и даже самые простые занавески. А ещё нигде не наблюдалась пыль.
Джунэ сделал пару шагов вперёд и снова огляделся.
Аккуратно сложенная стопка книг на подоконнике. Светло-медовый деревянный шкаф, которому, судя по «дизайну», перевалило за полвека. Ужасно неудобная по виду кровать… диван… или что это вообще? Рядом находился письменный стол с двумя вместительными ящиками и немного прогнутой столешницей, как будто на ней долгое время стояло что-то тяжёлое. Сырое пятно на белом потолке. Похоже, в этом виноваты соседи сверху.
Союзник посмотрел на мальчишку, но у того уже был готов ответ на непрозвучавший вопрос.
- Я снимаю эту комнату у супружеской пары. Они ругаются часто, особенно, по ночам, не обращай внимания, если что, - на последних словах он открыл шкаф и начал стягивать с себя футболку. 
Джунэ хотел что-то ответить, но сквозь дверь просунулись головы двух незнакомых Хранителей. Конечно, они ожидали увидеть рядом с Чжинхваном того, кого уже знали, а потому в первую секунду немного опешили. Однако вслед за удивлением не последовало ни одного вопроса, и оба Союзника скрылись, продемонстрировав тем самым полнейшее равнодушие. Вот тут уже удивился сам Джунэ и повернулся к парню, чтобы озвучить очередной вопрос, но снова промолчал, окинув взглядом с ног до головы его тело. Худое, бледное, оно должно было вызвать жалость на фоне такой обстановки, но почему-то приковывало к себе внимание с той же необъяснимой силой, как и мягкие черты лица в момент, когда Джунэ впервые увидел Чжинхвана в больничной палате. 
Внутри что-то ёкнуло. Союзник поймал себя на мысли, что хочет защищать это тело, прижимать к себе и прятать в объятиях от всех невзгод, которые могут произойти в жизни мальчишки. Он хочет сопровождать эту жизнь и помогать ей. Что, впрочем, невозможно по причине отсутствия достаточно прочных связей, которые присущи Хранителю и его подопечному.
Джунэ вздохнул, и все нелепые мечты исчезли так же быстро, как зародились внутри. На их место пришла привычная раздражительность в совокупности с желанием поскорее коснуться долгожданной свободы. Но не прямо сейчас. Есть ещё одно дело, кричащее о том, чтобы его непременно довели до конца.

Часть 4

Существуют люди, обладающие достаточной силой для того, чтобы создать ещё одного эгрегора: исключительно «персонального», который полностью подчиняется их воле и даже способен уничтожить изначального Союзника. Такие случаи редки, но вполне возможны. Однако чаще встречается другое: по собственному желанию или совершенно случайно, путём мощного энергетического выброса, хозяин создаёт одного или нескольких эгрегоров, которые либо защищают его все вместе, либо постепенно сводят с ума. И если в первом случае он получает то, что в народе называют «девятью жизнями», то второй случай несёт в себе угрозу раздвоения личности. 
Впрочем, бывают и совершенно иные ситуации. К примеру, человек может иметь врождённую или приобретённую с годами способность блокировать влияние своих Союзников. Намеренное приобретение такого навыка, как правило, является весьма опрометчивым шагом.

Чжинхван не мог создать для себя второго Хранителя. Во-первых, сил и жизненного опыта у него было слишком мало для подобных экспериментов. Во-вторых, он попросту не знал о наличии такой возможности, что, честно говоря, даже к лучшему. В конце концов, что-то могло пойти не так, и неизвестно, какой характер вышел бы у нового Союзника, а получить в качестве Хранителя примерную копию себя Джунэ не желал никому. При всём своём эгоизме он прекрасно понимал, что Ангел из него – так себе.

Чжинхван вышел из подъезда и, завернув за угол, резко остановился, когда увидел человека в ярком жилете, подметающего улицу. Джунэ, тем временем, нехотя плёлся следом, как обычно, чиркая зажигалкой и мысленно спрашивая самого себя, какого чёрта обязан всюду таскаться за этим парнем. Впрочем, очередная порция непонимания заменила собой всё недовольство, когда мальчишка, грустно опустив голову и ничего не говоря, пошёл в обратном направлении, минуя свой подъезд, дом, улицу и даже целый квартал. Надо же спросить у него, в чём дело, сам он вряд ли начнёт рассказывать. 

Парень слабо улыбнулся продавщице в киоске, когда платил за тоненькую газетёнку с объявлениями о всевозможных вакансиях. Он был полностью погружён в свои мысли, отнюдь не радужные, как видно. О том, куда держит путь, похоже, сообщать не собирался, поэтому Хранителю приходилось следовать за ним подобно молчаливой тени или хмурой туче.

- И чего? – Джунэ дождался, пока мальчишка притормозит, и встал рядом, прислонившись спиной к стене здания. Фасад был отремонтирован добротно, а вот про задний двор, где, кроме бездомного чёрного пса, не пробегало ни души, кто-то умудрился забыть. Что, впрочем, неудивительно.
Хранитель, недовольно поморщившись, стряхнул с плеча красную пыль, оставшуюся после неудачного соприкосновения со зданием. Довольно старая постройка, да ещё и сделанная без намёка на совесть. 
- Они уже взяли кого-то на моё место, - ответил Чжинхван, развернув газету и сканируя её страницы на предмет подходящих вакансий, - Того мужчину, который подметал улицу. Ты его видел только что.
- Постой, так ты уборщиком работал, что ли? – Джунэ нахмурился, стряхивая пепел с кончика очередной сигареты. Он вспомнил, как нащупал под одеялом расслабленные пальцы и ощутил загрубевшую кожу на молодой руке. 
- Ну, да, - спокойно ответил парень, - И ещё оператором в колл-центре. Знаешь, это такой человек, который принимает звонки от недовольных клиентов. Многие даже ругаются, обзывают. Но мы-то что можем сделать? Наша задача – просто принять звонок, а не устранять проблему собственноручно. Но там я был на испытательном сроке. Начальник сказал, что в случае одного пропуска могу забыть об этой работе, а вышло… сам понимаешь, как… - он грустно опустил взгляд, но тут же наткнулся на яркое объявление, - О, смотри, требуются грузчики.
- Ты бицепсы свои давно замерял, грузчик? – Джунэ пощупал худую руку. Казалось, что этот парень готов взяться за любой труд, лишь бы получать деньги, и неважно, что надорвётся уже через сутки. Наверное, ему свойственно переоценивать свои силы. Либо конкретно в данный момент им руководит отчаяние, – Расскажешь, с каким попутным ветром оказался в больнице? 
- А… ну, я как-то и не помню толком. Одна женщина не уследила за своим ребёнком, а тот побежал к пруду смотреть на уточек. Знаешь, детям обязательно всё нужно потрогать, я и сам был таким. Когда он шлёпнулся в воду и начал тонуть, я без промедлений помчался на помощь. Вытащил. Ребёнок испугался, естественно, ревёт. Пытаюсь его успокоить. Подбежала мамаша, развела панику, случайно оттолкнула меня в сторону, а я поскользнулся и с берега полетел. Внизу были камни. Знаешь, большие такие, декоративные. Дальше ничего не помню… а, нет… помню больницу, белые стены и тебя, стоящего у окна. Я в тот момент не разглядел твоё лицо, потому что в глазах неслабо двоилось. А потом вошёл врач, и ты исчез, мне показалось даже, что через стену. 
- Правильно показалось, - Джунэ усмехнулся, - Так значит, сердобольная мамаша столкнула тебя на камни в знак благодарности за спасение своего ребёнка?
- Она случайно, - отсутствие злобы в характере этого мальчишки искренне поражала Союзника, привыкшего видеть в людях совершенно другое, - К тому же, врач говорил, что она приходила в больницу, когда я был без сознания.
- Ага. Дабы убедиться, что не придётся возмещать нанесённый здоровью ущерб, - скептическая усмешка, - Ну, а деньгами она хоть раз помогла? Лекарства какие-нибудь с собой приносила? Или, может, оставила полкило апельсинов на тумбочке возле больничной койки?

Ничего не ответив, Чжинхван посмотрел на Союзника и снова перевёл взгляд на пёстрые ряды объявлений. Каждый работодатель выделывался, как мог, исходя из своего бюджета и желания поскорее найти достойного работника на ту или иную должность. От широкого спектра цветовой гаммы, фантазийных шрифтов и разнообразных рамочек не только рябило в глазах, но и создавалось впечатление, что, скажем, библиотекарь требуется не туда, где он обычно нужен, а в далёкую сказочную страну, в которой не бывает дождей, и наверняка много платят.
Парень учёл разумное замечание Джунэ по поводу своих хилых бицепсов и, пропустив все вакансии грузчиков, внимательно читал, в какие заведения требуются официанты и… уборщики. Снова.
Ангел нетерпеливо выхватил газету из рук мальчишки и начал самостоятельно её листать. А Чжинхвану внезапно стало интересно, как бы это выглядело с точки зрения случайных прохожих: газета просто висит в воздухе, или же всё, что попадает в руки Союзника, тоже становится невидимым? Хотелось задать этот вопрос прямо сейчас, а ещё спросить про чёрную одежду, серебристые волосы и отсутствие крыльев, ведь с самого детства Чжинхван был уверен, что все Ангелы обязаны иметь крылья. Или он просто не может их видеть?
Парень потрогал воздух в сантиметре от плеча Хранителя.
- Ты что творишь? – нахмурившись, тот посмотрел на него, а затем на своё плечо. 
- Я думал, что смогу нащупать твои крылья, - ответил мальчишка, всё так же не сводя взгляда с воздуха. Вдруг солнечный луч заглянет в подворотню, и невидимые пёрышки блеснут серебром? Он ни в коем случае не должен упустить этот момент.
- А лук со стрелами нащупать не хочешь? – хмурый, недовольный взгляд, - Я тебе купидон какой-нибудь, что ли? Или пухлый, миленький ангелок с рождественских открыток? Кончай ерундой заниматься и посмотри, что я нашёл, - Джунэ ткнул пальцем в небольшое объявление, согласно которому, в продуктовый магазин срочно требуется ответственный человек на должность продавца. По поводу ответственности Хранитель немного сомневался, однако, учитывая явное трудолюбие парня и желание заработать, он твёрдо настаивал именно на этой вакансии. К тому же, зарплату обещали вполне приличную: этих денег должно хватить и на оплату комнаты, и на скромную жизнь. 
- О, мне нравится. Спасибо, - Чжинхван очаровательно улыбнулся, посмотрев на Союзника. Пожалуй, чересчур очаровательно. Джунэ забыл вовремя выдохнуть сигаретный дым и тут же закашлял, - А если не подойду, то можно попробовать вот в этот магазин, торгующий алкогольной продукцией, - он указал на вакансию в бордовой рамочке, - Хотя… туда меня точно не возьмут, да? – парень засомневался, вспомнив о… своём возрасте? Ни один нормальный работодатель не позволит ему торговать спиртными напитками. Сколько ему лет? Семнадцать? Восемнадцать? Или, может, чуть меньше? – С другой стороны, в этом году мне уже исполнился двадцать один год.
Джунэ снова подавился дымом. На двадцать один этот парень не выглядит. Ему бы рюкзак за спину, пакет со сменной обувью в руки, и хоть в школу отправляй, никто ничего не заподозрит. 
- Подойдёшь хоть на шаг к алкоголю – и обо мне можешь забыть навсегда, - Союзник вырвал нужное объявление с названием магазина, телефоном и адресом, а остальное скомкал и выбросил в переполненную мусорку, находившуюся рядом, - Я не терплю алкоголиков. И если ты хоть какое-то отношение имеешь к спиртному, то давай расстанемся по-хорошему прямо сейчас.

Холодный, стальной тон Хранителя покоробил парня. Не решаясь поднять взгляд, он взял клочок газеты и задумчиво его рассматривал, будто пытался найти какие-то подробности о том магазине. Но и ответа на слова Джунэ за этим не последовало. Конечно, Чжинхван не имеет никакого отношения к пьянкам и шумным компаниям. Судя по тому, как выглядит, он не решался прикладываться к бутылке ни по выходным, ни даже по праздникам. 

В его окружении можно было представить ровесников, безмерно уставших для своих молодых лет, но любящих само понятие и явление жизни. Ребят, которые выросли в малоимущих семьях, но искренне тянутся к чему-то лучшему. В свободное от работы время они наверняка получают удовольствие, бегая по спящим вагонам пустых поездов в свете вечерних фонарей, а спустя пару часов бездумно тратят свои крошечные сбережения в круглосуточном кафе, продающем вредный фастфуд. 
Джунэ невольно улыбнулся, вообразив себе такую картину. Когда-то в прошлом он пару раз задумывался о невозможном: стать человеком, во всех красках почувствовать вкус жизни и нелепо расстаться с ней на пике молодости, когда выжимаешь из риска все соки, воображая себя бессмертным героем дешёвых комиксов. Ни в коем случае не взрослеть, не доживать до того момента, когда придётся тяжким грузом возложить на себя навязанные обществом обязанности и тащить их на плечах изо дня в день, с утра до поздней ночи, а перед сном воображать совершенно иную жизнь, полную приключений и лишённую мнимой стабильности, которая терпит крах параллельно с курсом валюты. 

Однако подвох заключается в том, что, просто получая в подарок возможность дышать, ты становишься кому-то обязанным. Родителям, которые вкладывают в тебя свои силы и деньги. Хранителю, задача которого – оберегать тебя. Высшим силам, иначе, согласно поверьям, они непременно накажут тебя после смерти в каком-нибудь кипящем котле. В конце концов, себе самому, ведь несправедливо было бы расстаться с жизнью, когда столько всего уже позади и ещё большее, наверняка, ждёт в будущем.
А теперь вопрос: так ли сильно кому-то обязан своей жизнью эгрегор? Человека от самопроизвольного ухода держат хотя бы религиозные рассказы про Ад и последующие воплощения, у Союзника же таких воплощений больше никогда не будет. И никто не станет его осуждать за провинности, будь то случайно совершённые ошибки или намеренное хулиганство. 

Джунэ не спешил уходить. Уж точно не теперь, когда поблизости появился этот мальчишка, достаточно взрослый, как оказалось, но слишком невинный для своих лет и прогнившей реальности. Чжинхван искренне видел в людях что-то хорошее, а потому оставлять его с ними один на один было бы просто немыслимо.
И даже ненароком прибившегося Хранителя мальчишка не должен считать положительным персонажем. Нельзя становиться лучшим другом и позволить к себе привязаться. Под этими мыслями Джунэ имел ввиду, что и сам не должен привязываться к очаровательным чертам лица, мягкому голосу и солнечной улыбке Чжинхвана. О последнем, впрочем, он старался не думать ввиду привычного многолетнего одиночества, в пучинах которого нет места для кого-нибудь чересчур близкого. 
Оказывается, Хранители тоже бывают глубоко одинокими и никому не нужными.

- Смысл жизни пытаешься вычитать? Пошли устраивать тебя на работу, пока магазин не закрыли, - прервав затянувшееся молчание, Джунэ швырнул сигарету в сторону и направился к узкому выходу из подворотни. Чжинхван успел заметить, как окурок растаял в воздухе, так и не долетев до переполненной металлической урны.

Часть 5

Хозяин магазина оказался довольно неприятным на вид, скользким типом, что вполне естественно для того, кто половину жизни провёл непосредственно в области торговли. Тем не менее, он был несказанно рад увидеть кандидата на должность нового продавца, потому как уже несколько дней приходилось самому околачиваться возле кассы.
По поводу зарплаты не обманул, назвав ту же неплохую сумму, что была указана в объявлении. Теперь главное, чтобы он действительно выплатил её в конце месяца, не зажав какую-то часть денег за выдуманные провинности своего работника. Ведь, судя по нагловатому, бегающему взгляду, мужчина на такое способен.

Отогнав от себя заведомо дурные мысли, Джунэ безразлично прохаживался вдоль стеллажей с разнообразными товарами, время от времени прислушиваясь к тому, как хозяин магазина обучает мальчишку всем премудростям работы с кассой. Говорил он очень быстро, сбивчиво, резко перескакивая с одного на другое, будто намеренно пытаясь запутать. На самом же деле, подобная непоследовательность была у него в характере.
Джунэ убедился в этом окончательно после короткой беседы с Союзником мужчины. Оба были… не сказать, что совсем уж невыносимыми, однако в своём окружении таких держать не стоит. Что касается человека, то при условии личной выгоды он мог хорошенько подставить. Что касается его Хранителя, то этот флегматичный тип во всём его поддерживал, не помышляя останавливать или взывать к совести. 
На основе сложившегося впечатления нетрудно представить место, в котором они обитают: небольшая, захламлённая квартирёнка, где долго не вытирают пыль, и если что-то потеряется, то найти уже практически невозможно. Хоть и бытует мнение, что у вещей нет ни души, ни чувств, однако, как ни странно, даже они умеют обижаться или относиться к своему владельцу с теплом и заботой. В зависимости от того, как хорошо к ним относится человек. 

У хозяина магазина лёгкий беспорядок царил даже на полках. Заметив это и пользуясь отсутствием покупателей, Чжинхван аккуратно расставлял товары и поправлял ценники. Любо-дорого смотреть на мальчишку, которому всё равно никто не заплатит за дополнительный скрупулёзный труд. 
Джунэ сидел поодаль, делая вид, что сторожит кассу, а сам не сводил взгляда с Чжинхвана, пока тот стоит к нему спиной и ничего не видит. Хранитель размышлял о том, так ли правильно поступают люди, навязывая себе неблагодарный труд, о котором впоследствии никто не вспомнит. И сколько подобного труда взвалил на плечи этот парень за всю свою недолгую жизнь? Почему никто не научил его поступать лишь в соответствии с личными интересами, так же, как это делают окружающие? Или, может, одному лишь Джунэ не повезло встречаться с безвозмездной добротой и самоотдачей? 
- Где твои родители? – внезапный вопрос, оборвавший тишину, застал Чжинхвана врасплох. Он чуть не выронил банку с маринованными овощами, но вовремя опомнился и смог удержать её в руках. 
Стоит спиной к Союзнику, не оборачиваясь. Не знает, что ответить. Джунэ весьма напрягало затянувшееся молчание. Казалось, мальчишка наспех выдумывает историю своей жизни и вот-вот выдаст в ответ короткую фразу, из-за которой возникнет ещё больше вопросов. Либо вообще ничего не ответит.
Что, собственно, и произошло. Хранитель чувствовал, как уплотняется энергетическое поле парня, выстраивая между ними стену. Сам Чжинхван об этом, конечно же, вряд ли догадывался. Он мог лишь чувствовать напряжение, повисшее в воздухе и будто превратившее его во что-то вязкое. 
Вытягивать из него всю правду или оставить неприятные вопросы до лучших времён?
- Так где твои родители? – Джунэ нужно было узнать всё именно здесь и сейчас. Его не волновал тот факт, что мальчишке было явно не в радость вспоминать подробности и даже рассказывать что-либо в общих чертах. Однако совсем недавно Чжинхван и сам неслабо напрягал Хранителя своими вопросами, а значит, тот вполне имеет право сделать ответный ход.
- Отца никогда не было. Мама… в другом городе просто, - тихо ответил парень и принялся поправлять ценники, которые и без того висели достаточно ровно.
И это всё? То самое, из-за чего Чжинхван столь сильно напрягался? Возможно, он стесняется такого положения дел, не задумываясь об огромном количестве семей, живущих точно так же. Либо, как вариант, мальчишка что-то недоговаривает, намеренно скрывая правду. А Джунэ был настроен решительно, намереваясь вытащить из него подробности. 
Однако его решительность была не вовремя прервана заглянувшей в магазин покупательницей.
- Здравствуйте, - Чжинхван улыбнулся и чуть поклонился пожилой женщине, которая вежливо ответила тем же, - Заходите, пожалуйста.
- Нет, нет, я всего лишь хотела задать один вопрос, - дама так и не вошла в помещение полностью, оставаясь в дверях, - Где-то здесь должен находиться обувной магазин. Вы не могли бы подсказать, где именно?
- А… да, конечно. Пройдёте вдоль улицы минуты две, завернёте направо, там его и увидите.
- Большое спасибо, молодой человек, - ещё раз улыбнувшись, женщина осторожно прикрыла за собой дверь и направилась вдоль улицы, куда указал парень. 
Джунэ подошёл к окну и посмотрел ей вслед. 
- Ну, и зачем ты ответил? – он перевёл взгляд на Чжинхвана, посмотрев укоризненно, с оттенком нескрываемой злости. Очередной благой поступок, по идее, должен был вызвать безмерное уважение, но вызывал лишь негодование и, в какой-то мере, даже жалость. Жалко парня, не имеет он чувства достоинства и собственной выгоды, однако, может, дело тут не в нём, а в огрызающемся на весь мир Хранителе.
- Потому, что она спросила… - парень сначала не понял реакции Союзника.
- Вот если бы она что-то купила у тебя, а потом уже спрашивала, это одно. А на халяву такими, как ты, пользоваться, у любого ума хватит. Может, ещё и товары начнёшь бесплатно раздавать, если попросят? – резкий, раздражённый тон. Джунэ мог бы наговорить очень многое, но вовремя сдержался. Этот момент сравним с тем, когда Чжинхван был в доле секунды от того, чтобы выронить банку с маринованными овощами. Она бы разбилась вдребезги, и парню стало бы очень стыдно за свои кривые руки. Джунэ всего лишь пару раз доводилось испытывать чувство стыда, однако в данном случае он знал, что не стоит позволять себе бросаться в крайности и говорить лишнее. К слову, из-за этого он злился ещё больше, но уже на себя, - Эта женщина вполне могла бы задать свой вопрос прохожим.
- Так значит, на улице ей никто не ответил, поэтому пришлось заглянуть в магазин. И… она поблагодарила… - парень прекрасно понимал, о чём говорит Хранитель, но никак не мог состыковать его слова со своими привычками, миропониманием или чем-то ещё, что им двигало. Будь где-нибудь поблизости канувший в вечность Союзник, Джунэ не постеснялся бы надавать ему по лицу за неправильное воспитание подопечного. 
- Купи себе пачку лапши на «большое спасибо», - Хранитель огрызнулся и вышел на улицу, пройдя сквозь дверь. Отойдя на пару шагов в сторону от порога, он закурил, прикрыв глаза и стараясь успокоиться. 

Если рассуждать здраво, то Союзник Чжинхвана здесь не при чём. Потому, что Ангелы во многом перенимают черты характера, присущие их хозяевам. Но кто же, в таком случае, научил мальчишку доброте и заботе, которая распространяется даже на незнакомых людей? Отца никогда не было, значит, постаралась мать. Оберегала сына от злобы, в итоге вырастила того, кто однажды безвозвратно сгинет в болоте людской двуличности. 
Впрочем, это тоже всего лишь предположение. О других родственниках Чжинхван не заикался, возможно, их нет и в помине. А когда он звонил своей маме после выписки из больницы, на другом конце провода кто-то взял и тут же положил трубку.
Сплошные загадки. Джунэ обязательно вытянет всю правду, даже если она принесёт мальчишке невыносимую боль.

***
За те полдня, что Чжинхван провёл на новом рабочем месте, входную дверь не открыл ни один покупатель. Не то, чтобы магазин располагался где-то на отшибе цивилизации, однако место для него было выбрано крайне неудачное. К тому же, за углом находился весьма солидный супермаркет, манящий людей широким ассортиментом товаров и более низкими ценами. 

Чжинхван смотрел на часы в надежде, что стрелки замедлят свой ход, и мусолил в руках ключ от магазина. Двадцать минут назад хозяин приходил за выручкой, но, обнаружив, что за полдня её не прибавилось, подбодрил сотрудника добрым словом и пообещал невиданный наплыв покупателей уже на следующий день. Впрочем, по тому, как мужчина нервничал, можно было смело предположить, что его драгоценный бизнес находится на грани вымирания. 

Так и не дождавшись случайного посетителя, Чжинхван прошёлся вдоль полок и взял маленькую упаковку лапши. 
- Что ж… В таком случае, первым покупателем буду я, - позитивно улыбнувшись, он вернулся к кассе и положил в неё деньги, после чего вышел на улицу и тщательно закрыл дверь на ключ. Владелец магазина поступил очень разумно, возложив такую ответственность на продавца: в случае, если магазин ограбят, виноват будет сам парень, мол, плохо запер дверь или оставил её нараспашку. 
Джунэ зевнул, пройдя через стену магазина и тоже оказавшись на улице, где в нынешние одиннадцать вечера не наблюдалось ни одного прохожего. Где-то неподалёку слышалась удаляющаяся сирена скорой помощи, пересекающаяся с невнятным гулом вечерних многолюдных улиц и густым шумом идущего на посадку самолёта. Где-то совсем не далеко, но будто за плотной завесой, которая не желала тревожить тихую улицу многообразием ненужных звуков. Такая атмосфера и настораживала, и стремилась внушить спокойствие. 
- Прости, если глупость спрошу, но… - нерешительно начал Чжинхван, - Ты так легко проходишь сквозь стены и, когда нужно, спокойно садишься на стул или прислоняешься к чему-то спиной. А ты можешь провалиться сквозь землю и оказаться в метро? – глаза мальчишки заблестели весёлым огоньком. Он, видимо, вообразил себе такую картину.
- Не заставляй меня, - ответил Джунэ без капли раздражения в голосе. На самом деле, такая мысль и ему показалась весьма забавной. Ангел даже хотел улыбнуться, но сохранил на лице непоколебимую суровость. Нужно было не о сомнительных развлечениях помышлять, а думать о том, как привлечь покупателей в это скудное место, торгующее скудноватым набором продуктов. В конце концов, именно Джунэ настоял на данной вакансии, а значит, должен был нести ответственность за совершённый промах.
Ответственность. Снова.
Захотелось плюнуть. Но вместо этого Хранитель посмотрел на Чжинхвана, шагающего рядом и думающего о чём-то своём. Немного забывшись, парень тихо напевал себе под нос незамысловатую песенку, которую, возможно, прямо на ходу и выдумывал. 
Приятный голос, не поспоришь. Идти бы всю ночь по этой пустынной улице или просто сидеть возле магазина до рассвета, наслаждаясь мягким тембром и чувствуя себя неимоверно спокойным и счастливым. 
Странно всё это. Джунэ привык к абсолютно другим голосам: грубым, пропитым, на слух совершенно отвратительным и мерзким. Он слышал их настолько часто, что, выходя на улицу, старался не обращать внимания на нормальную речь, дабы не испытывать зависти по отношению к другим Союзникам. 

Однако, зайдя в квартиру, Хранитель почувствовал себя, почти как дома. Супружеская пара, у которой Чжинхван снимал комнату, была настолько увлечена руганью, что даже не заметила, как парень прошёл к себе. Вероятно, они замечают его присутствие, только когда приходит время платить за жильё. 
- Не обращай внимания, - сказал Чжинхван, закрыв за собой дверь комнаты, - Они всегда затихают к трём часам ночи.
- А на то, что тебе рано вставать, я тоже не должен обращать внимание? – Джунэ услышал треск бьющейся посуды, - Пойду, поговорю с Союзниками, чтобы повлияли как-то.
- Здесь есть такие же, как ты?! – парень с нескрываемым интересом выглянул из-за дверцы шкафа. Джунэ снисходительно улыбнулся, поджав губы.
- Не будь здесь таких же, как я, эти двое уже давно поубивали бы друг друга. Жди здесь, я скоро вернусь. 
Пройдя сквозь дверь, он огляделся по сторонам и обнаружил знакомых Хранителей, которые не далее, чем сегодня утром, без спроса заглянули в комнату и тут же скрылись. Как ни в чём не бывало, они сидели на диване, увлечённо смотря телевизор, а самый безответственный тихонько подвинул к себе пульт и увеличил громкость в попытке заглушить ругань супругов.
Джунэ подошёл ближе и встал между диваном и телевизором, загораживая обзор.
- Угомоните своих подопечных. Мальчишке утром на работу, - сказал он приказным, неумолимым тоном.
Хранители переглянулись.
- Иди, угомони. Действительно ведь, сколько можно это терпеть? – сказал один из них, обращаясь к другому.
- А почему сразу я?! – с вызовом ответил тот, - Твоя всегда первая начинает, а мой всего лишь обороняется! Вот иди и сам всё делай!
К непозволительно громкой ссоре супругов прибавились ещё и голоса Союзников, у которых, судя по всему, тоже имелись проблемы с нервишками. Казалось, что они вот-вот подерутся и, взяв пример со своих хозяев, в порыве эмоций разобьют пару тарелок.
Джунэ вернулся в комнату без ожидаемой победы над шумом. 
- Не получилось у меня повлиять на них, прости, - сказал Ангел, прислонившись спиной к пустой стене и съехав по ней вниз. Чжинхван медленно опустился на кровать, не сводя взгляда с эгрегора, задумчиво сидящего на полу, чуть сгорбив спину. В голове внезапно промелькнула мысль, за которую парень готов был хвататься изо всех сил. Однако надежды на её осуществление разбивались вдребезги о слова Хранителя, сказанные совсем недавно и продолжавшие навязчиво стучать в районе висков.
- У всех людей есть Союзники, так ведь? – тихо спросил Чжинхван. Получить утвердительный ответ – означало укрепить свою хрупкую надежду.
- В большинстве своём, - ответил Джунэ, ничего не заподозрив.
- И ты… то есть, нет… один Союзник может повлиять на решение другого, я правильно понял? Он может хотя бы поговорить с ним и попросить что-то сделать?
Ангел внимательно посмотрел на Чжинхвана. Если вспомнить то, зачем Джунэ пару минут назад выходил в гостиную, ответ на эти вопросы напрашивался сам собой.
- Почему ты спрашиваешь? – всё тот же внимательный взгляд. 
Чжинхван отрицательно покачал головой и, захватив полотенце, отправился в ванную, чтобы принять душ и ещё раз обдумать свой дальнейший диалог с Хранителем.

Часть 6

Размеренное дыхание, ровный стук сердца. Тёмные волосы беспорядочно разметены по светлой подушке. Пальцы чуть дрогнули, губы приоткрылись. Чжинхван видел беспокойный сон, но не просыпался ни разу за ночь. Хранитель внимательно, на уровне физических ощущений следил за движением его энергетических вихрей, стараясь прочувствовать даже то, что казалось мимолётным и еле уловимым. Он невесомо скользил рукой по воздуху в паре миллиметров от шеи мальчишки, дабы находиться как можно ближе, но случайно не разбудить спящего. 
Лёгкое прикосновение к волосам. Хранитель еле удержал себя от того, чтобы полностью зарыться в них пальцами и окончательно растрепать. Или, наоборот, чуть улыбнувшись, заботливо пригладить. Он ловил себя на мысли о нестерпимом желании прикоснуться к шее, быстро скользнуть по щеке и дотронуться до маленькой родинки под правым глазом. 

Джунэ учился чувствовать Чжинхвана. Не зная наверняка, можно ли укрепить образовавшуюся между ними хрупкую связь, он раз за разом ловил призрачные отрывки его сна и пытался сложить их в единую картину.

Хранитель никогда не видел собственных снов. Многими годами ранее он совершенно не понимал такой бессмысленной траты времени. Человек находится в состоянии покоя несколько часов подряд, а мог ведь тратить их на что-то более полезное. Так неужели не нашлось иных способов восполнения утраченной за день энергии? 

Всё в этом мире продумано донельзя. И над идеей восстановления сил Создатели, наверняка, корпели очень долго, если, конечно, не списали эту схему с самих себя, создав человека по собственному образу и подобию. Может, и не стоит так сильно упрекать Их в плохой фантазии, особенно, если учесть, что при условии отсутствия абсолютного покоя человечество имело бы возможность сотворить в два раза больше зла, чем уже имеется. 
К тому же, во снах приходят ответы на вопросы, хоть и не многие люди прислушиваются к столь сомнительным, на первый взгляд, подсказкам, которые посылает Хранитель.
События, произошедшие в прошлом, закручиваются в единый спутанный клубок и предстают перед взором либо в виде вполне осмысленного сюжета, либо в виде бреда, разобраться в котором не представляется возможным. Задача Союзника – показать в нужный момент нечто, что предостережёт хозяина от опасности или поможет найти ответы на важные вопросы.
Однако для того, чтобы предостеречь, необходимо уметь видеть будущее своего подопечного. Далеко не всегда оно представляется однозначным, лишённым запасных путей. Вариантов развития тех или иных событий может существовать бесчисленное множество, и то, какой из них будет взят за основу настоящего и ближайшего будущего, во многом зависит от следующего шага человека. 

Бытует распространённое мнение, что люди сами создают свою судьбу. Они часто говорят друг другу и самим себе: «Вот если бы ты сделал по-другому, то всё сложилось бы иначе». 
Если бы… Кто знал тогда, что было бы, «если бы»? Продумывая свои поступки и рассуждая, можно мысленно двигаться по цепочке причинно-следственной связи, предугадывая возможные последствия. Однако в самый неподходящий и самый короткий момент эта цепочка может истончиться до такой степени, что ты не сможешь её увидеть и потеряешь след.

Кто знал тогда, что женщина столкнёт Чжинхвана на камни? Совершенно случайно, в порыве эмоций, но много ли значения имеет слово «случайно» с точки зрения уже произошедшего? 
Несколько часов назад мальчишка спрашивал у Ангела, почему Хранитель не уберёг ребёнка от падения в воду. И где был его собственный Союзник, когда Чжинхван падал с берега. Джунэ ответил, что, как и людям, эгрегорам свойственны непоправимые промахи. Они точно так же могут отвлечься, зазеваться, а некоторые из них специально не спасают подопечных от каких-то испытаний, потому что знают их будущее с точки зрения данного пути. 
Впрочем, Ангел умолчал о тех случаях, когда Союзники намеренно избавляются от своих хозяев. Он сам так поступил совсем недавно, о чём Чжинхвану знать не обязательно. К тому же, Хранитель этого парнишки вряд ли желал ему смерти и намеренно не пришёл на помощь.
- Как выглядел мой Ангел-хранитель? – Чжинхван лёг на разложенный диван, накрывшись тонким шерстяным пледом, - У него было имя? А как тебя зовут?
Джунэ присел рядом, вспоминая образ того Союзника и их случайное знакомство в больнице. 
- Он был настолько светлым, что до сих пор в глазах рябит, - конечно, Джунэ преувеличил и произнёс эти слова с привычной долей недовольства в голосе. Подобные персонажи его раздражали. Вполне возможно, что Хранитель сам себя в этом убедил, не признавая несбыточной мечты о лучшей жизни, - Но он не назвал своего имени, а мне, в общем-то, неинтересно было спрашивать. Изначально у Союзников не бывает имён, - Джунэ зачем-то перевёл взгляд на Чжинхвана. Тот смотрел на него уставшими глазами, в бездонной черноте которых улавливался знакомый огонёк, - Каждый придумывает сам, если захочет. Так, например, я знал Ангела, который взял себе имя любимого актёра своего хозяина. Другой менял имена в зависимости от настроения. Многие, к слову, вообще всю жизнь остаются безымянными. 
- Какое имя выбрал себе ты? – спросил мальчишка сонным голосом. Интерес к Ангелу, возникший ещё с первой встречи, не позволял окончательно провалиться в сон.
- Джунэ, - Хранитель впервые произнёс при нём своё имя. Довольно странно, что Чжинхван не задавался раньше такими вопросами. С другой стороны, слишком многое свалилось на его хрупкие плечики за последнее время или, возможно, целую жизнь.
- Мне нравится, - он улыбнулся, не сводя взгляда с Ангела, - Я думал, что, если ты не назовёшь своё имя, то буду звать тебя Ку, - он уловил большой вопрос в глазах Союзника, - Просто девятка – это моя счастливая цифра*. А ты, наверное, тоже принёс с собой счастье, не отдав меня смерти. Когда мой Хранитель исчез, ты пришёл на его место и теперь находишься рядом. Похоже, всё это не просто так.
- Ку Джунэ? – Союзник улыбнулся, пытаясь скрыть свои истинные эмоции и мысли насчёт того, что сказал мальчишка, - Ты можешь звать меня и так, и так, если захочешь, - впервые Джунэ безоговорочно пошёл ему навстречу и не показал ни капли раздражения. Разумеется, это произошло случайно. Его мысли в тот момент были заняты словами Чжинхвана о новом Союзнике. 

Дело не в том, что парень хотел видеть Джунэ поблизости. В конце концов, его желания на этот счёт Хранитель не воспринимал как руководство к действию. Однако мальчишка искренне верил, что эгрегор не уйдёт, потому как на полном серьёзе принял роль предыдущего Ангела. 
Но это ведь не так. Совсем не так. И как убедить Чжинхвана в обратном, когда придёт время? Или лучше сделать это прямо сейчас, пока он ещё не спит?
Джунэ снова перевёл взгляд на мальчишку. Тот спал невинным сном младенца, и Ангел с радостью хотел бы отвернуться, а может, и вовсе выйти в гостиную, откуда доносилось тихое перешёптывание чужих Союзников.

Однако слова Чжинхвана заставили Джунэ всерьёз задуматься. Он просидел на краю дивана несколько часов, не двигаясь с места и пытаясь проникнуть в сновидения, которые с каждой минутой всё больше навевали ощущение непонятной тоски и беспокойства. Джунэ думал, что, научившись чувствовать Чжинхвана, он сможет понять, действительно ли стоит оправдывать его надежды или же будет лучше оставить мальчишку в одиночестве, кинув на произвол судьбы.
Пару раз Хранитель видел расплывчатые очертания дома и слышал скрип деревянного крыльца, так громко, будто шёл по нему вслед за Чжинхваном. Он мимолётом заметил остатки клумбы, где меж пожухлых цветов вовсю росли сорняки, и покосившуюся деревянную ограду по периметру участка, которую язык не повернётся назвать забором.
Пожалуй, это всё. При нынешних ограниченных полномочиях Джунэ не мог сфокусировать внимание и достаточно чётко разглядеть остальные детали сна. Он не знал, стоит ли будить Чжинхвана, и какие подсказки нужно подсунуть в то, что он видит, от чего предостерегать, и что вообще ждёт мальчишку в будущем. Всё это будто находилось за стеной из мутного, полупрозрачного стекла. Единственной стеной, через которую Хранитель пока что не мог пройти. 

***
Джунэ примерно предполагал, о чём парень хотел поговорить накануне вечером. Его желание, пожалуй, читалось слишком явно, учитывая неудачный день на новой работе и даже несмотря на то, что все слова так и остались несказанными. 
Хранитель действительно мог повлиять на действия других Союзников, поговорив с ними и попросив об услуге. Тем более, как оказалось, среди толпы случайных прохожих находилось немало тех, кто с радостью вызывался помочь. 
Смотря вслед их подопечным, которые, как по команде, шли в захудалый магазинчик, минуя крупный супермаркет, Джунэ чувствовал неловкость за своё заведомо плохое отношение к излишне добрым Ангелам. А Чжинхвану, тем временем, было стыдно за то, что Союзник помогает ему не совсем честным способом. Тот, благо, не имел возможности читать его мысли, а значит, и увесистый подзатыльник за подобные глупости мальчишке не грозил.

Эмоции владельца магазина, пришедшего на поиски выручки в конце рабочего дня, невозможно описать словами. Казалось, он в один момент уверовал во всех Богов, которые пришли на помощь его умирающему бизнесу. Причём, судя по взгляду, он разглядел их непосредственно в новом продавце. Иначе как объяснить такой внезапный и мощный приток покупателей?

- Пускай попробует тебе не заплатить в конце месяца, я всю его торговлю с землёй сравняю, - Джунэ смотрел вслед мужчине, когда тот, абсолютно счастливый, вышел за пределы магазина. Оснований ему доверять у Хранителя по-прежнему не было. Проводив его взглядом, Союзник повернулся к Чжинхвану, - Ну, что? Надеюсь, все довольны? Можем идти домой?
- Да, спасибо… - мальчишка взял ключи от магазина и направился к выходу, - Хотя… чёрт, Ку, мне ужасно неловко, я ведь не просил о такой большой помощи. Скажи, чем я могу отблагодарить тебя?
- В смысле, не просил? – Джунэ удивлённо посмотрел на парня, идя следом, - Вчера ты спрашивал, может ли один Союзник попросить о чём-то другого. Разве ты не это имел ввиду? Или, может, я что-то не понял, тогда объясни, - если всего минуту назад Хранитель был доволен собой и проделанной работой, то теперь его внезапно заставили усомниться в её смысле. Ситуация из разряда нелепых. Конечно, он должен был уточнить детали, но почему-то думал, что Чжинхван просто стесняется в открытую обратиться за помощью.
Джунэ стоял, скрестив руки на груди и сверля мальчишку взглядом, пока тот закрывал магазин на ключ. А парень, похоже, нарочно так долго возился с замком, подбирая правильные слова или снова уходя от ответа. 

Недосказанность витала в воздухе, сгущая тишину. Как и вчера, к одиннадцати вечера эта улица опустела и не желала впускать городской шум на свою территорию. Он снова был где-то поблизости и, в то же время, очень далеко, за пределами возможной досягаемости. Невидимая завеса, плавно опустившаяся на периметр небольшой улицы, могла сравниться с мутной стеной, что ощущал Джунэ, когда пытался чувствовать Чжинхвана. 
Слегка забывшись, он схватил мальчишку за руку, не позволив сделать шаг в сторону. В тот же миг Хранитель вздрогнул вместе с парнем, но если парень просто не ожидал почувствовать сильные пальцы на своём запястье, то Джунэ на полсекунды ощутил его мысли. Не услышал, нет, а именно физически до них дотронулся, вкусив весь спектр настроения, который их сопровождал. 
Внезапно захотелось плакать. Обида так и норовила вырваться на волю и оставить долгий, влажный след на щеках. Обида… на кого?.. На что?.. Джунэ не знал, что происходит в голове у этого парня, не мог предположить, какие события вызвали бурю эмоций, и как он умудряется её сдерживать. Но Ангел чувствовал, что всё это мальчишка носит в сердце каждый день. Каждый день, и даже в моменты, когда улыбается. 
Одно лишь слово выбилось из общей неясной картины, отражающей чужую боль, и ненароком заставило вспомнить старую телефонную будку на углу жилого дома. 
- Что с твоей матерью? – спросил Джунэ, внимательно смотря в испуганные глаза Чжинхвана. 

_________
*구(ку) – девять (из ряда числительных китайского происхождения)

Часть 7

Беги. Беги, не оглядываясь. Прорывайся сквозь завесу тишины и не позволяй ей себя преследовать. Даже если она будет со всей силы нестись по пятам, держа за руки пустоту и одиночество, убегай и скрывайся под покровом неумолкающего городского шума, прячься в толпе, лети сквозь толпу, чтобы вырваться отсюда, из этого хмурого мегаполиса, над крышами которого неумолимо сгущаются тучи. Эти серые, тяжёлые облака – и есть твоя жизнь. Неправильная, ненормальная для человека с мягкими чертами лица и доброй, солнечной улыбкой. Ты должен улыбаться чаще, улыбаться искреннее и как можно реже чувствовать на языке горький привкус своего настоящего. 
Ты можешь остаться стоять на месте, обороняясь от нападающих бед. Можешь сделаться загнанным в угол, подобно маленькому зверьку, огрызаясь и закрывая от ударов избитое тело. Но можешь наконец-то сдвинуться с места, отвязав удерживающий от побега якорь, который мешает решиться на отчаянный шаг. 
Отчаянный, потому что не имеешь права сбрасывать груз и мчаться налегке туда, куда укажет ветер. Но ты вернёшься к нему, не позабыв дорогу, и в тот момент он не покажется тебе столь же неподъёмным, каким был ранее.

Бежать?..
Чжинхван перевёл взгляд в сторону приближающихся шагов. Ленивые, слегка расслабленные, они принадлежали нескольким мускулистым парням, которым, судя по истаскавшимся лицам, физически было за двадцать, но души их успели повидать чуть больше половины жизни. Грязная кровь, познавшая алкоголь и лёгкие наркотики. Жилистые руки, сжимающие по ночам задницы распутных девиц. Они наивно полагали, что вкушают все прелести сочных будней, но на деле разлагались заживо, избрав для себя сладкий путь самоубийства, который однажды обернётся дикой болью и бесславной смертью. 
Чем ближе они подходили, тем больше деталей можно было разглядеть в их нечестивых обликах. Изношенные джинсы, явно дорогие, но грязные внизу и порванные не ради моды, свидетельствовали о нежелании следить за собой, что уже само по себе являлось началом конца. Плотная мышечная масса, впрочем, могла бы говорить об обратном, однако смерть человека как личности происходит не сразу, необходимо время, дабы он окончательно затерялся в лабиринтах запретного сада, срывая всё больше и больше плодов. В один прекрасный день цветущий сад обернётся дурно пахнущей гнилью и навсегда погребёт свою жертву под слоем намеренно совершённых ошибок. 

Судя по наглому взгляду, ни один из этих четверых не считал какой-либо плод запретным. Им было доступно всё. Развратные увеселения, мордобои, воровство, возможно, даже убийство. 
Чжинхван стоял, не двигаясь с места, и смотрел на их приближающиеся в полумраке силуэты с опасением, но, в то же время, полагал, что эти люди не будут останавливаться возле магазина и равнодушно пойдут своей дорогой, продолжая вспоминать детали прошлой весёленькой ночи. 

Однако его надежды оказались напрасными. Первым остановился самый крупный тип, являющийся, судя по всему, предводителем этой наглой своры. Чёрная майка чуть ли не до треска ткани обтягивала накачанную грудь, а к мощной шее плотно прилегала толстая металлическая цепь. В руке он держал ключи от автомобиля, которыми небрежно поигрывал, будто стремясь продемонстрировать любому случайному встречному наличие крутой тачки.
- Смотрите-ка, старик Пак нашёл замену предыдущей девчонке, - мерзко ухмыльнувшись, он смерил Чжинхвана презрительным взглядом, тем самым дав понять, что тот ему не соперник. 
Мальчишка не собирался драться. Он даже никого не трогал и впервые в жизни видит этих людей. Что им нужно от одиноко стоящего парня, который отработал целый день и хочет поскорее оказаться дома? Развлечься, пихнув нож под рёбра?
Окружив Чжинхвана, они не оставили ему отступных путей. Грубые пальцы сжали подбородок, повернув голову влево. Мальчишка вздрогнул, что вызвало синхронный смех. Дикие кошки играют с пойманной мышкой. Мышка не раз побывала в подобных ситуациях и знает, что, будучи загнанной в угол, бесполезно пытаться сбежать. Внутри всё ещё тлеет надежда, что они оставят игрушку в покое и поищут какое-то более весёлое развлечение. 

Джунэ стоял в паре шагов и наблюдал за происходящим. Он настороженно следил за реакцией Чжинхвана вместо того, чтобы незамедлительно встать на его защиту. Намерения этих ублюдков читались слишком явно, но Ангел искренне не понимал, почему мальчишка позволил прижать себя к стене и просто не ушёл, когда они только появились в поле зрения.
Чжинхван отчаянно пытался скрыть заметную дрожь, бегущую по телу. Закрыв глаза, он вжимался спиной и ладонями в холодный камень, ожидая неминуемого удара. 
Он даже не пытался хоть как-то закрыться, поэтому первый удар пришёлся в самое доступное и незащищённое место, туда, где встречаются и сковываются воедино потоки энергии: прямиком в солнечное сплетение. Потеряв способность дышать, парень согнулся пополам, но тут же был сбит с ног тяжело и резко опустившимся на спину кулаком.

Нигде и никем не прописанная истина гласит о том, что Ангелы не должны напрямую вмешиваться в происходящее, лишь корректируя возможные последствия. 
Джунэ увидел одного-единственного Союзника, стоявшего неподалёку и с азартом наблюдавшего за действиями своего хозяина и его подельников. Одного-единственного. Учитывая количество нападавших, Хранителей должно быть четверо. Значит ли это, что Джунэ впервые повстречал пустые телесные оболочки, лишённые души, потому как их рождение являлось ошибкой и не входило в планы Мироздания? Он что-то помнил о подобных случаях из рассказов эгрегора старого городского кладбища, но, разумеется, не верил в них, считая, что эгрегор сильно привирает, пытаясь скрасить свою жизнь забавными историями. 
Так или иначе, просить Союзника одуматься и заставить подопечного уйти было бессмысленно. Возможно, что сам Хранитель толкнул его на этот шаг.

Ребристая подошва кожаного ботинка с силой нажала на плечо Чжинхвана, заставив мальчишку вскрикнуть. Прижимаясь щекой к холодному асфальту, он испуганно смотрел на остальные пары ног, готовые нанести удар прямо по лицу. 
Возможно, так бы и случилось, тем более, один из нападавших уже приготовился к тому, чтобы замахнуться, но что-то неизвестное схватило его за плечи и оттащило назад, заставив потерять равновесие. Остальные, включая предводителя, слегка опешили и начали озираться по сторонам. Второй из них был откинут и впечатан в стену в паре сантиметров от окна. 
Оставшиеся двое по-прежнему не понимали, что происходит, но, словно хищники, хотели уничтожить свою жертву, несмотря на невидимую силу, которая расправлялась со всеми по одному. 
Когда же третий отлетел и упал на асфальт, с испугом во взгляде ища эту силу, их предводитель понял, что дело плохо, и напоследок повторно ударил Чжинхвана в солнечное сплетение, но тут же был обезврежен Хранителем, который схватил его за шкирку и с остервенением оттащил от мальчишки, повалив с ног. 

Нигде и никем не озвученная истина гласила о том, что Ангелы не должны напрямую вмешиваться в происходящее, лишь корректируя возможные последствия. Все Хранители, доселе известные Джунэ, почему-то беспрекословно следовали этому правилу. Никто из них не спрашивал, кто и зачем придумал такую чушь, напрямую подставляющую подопечных под удар судьбы.
Джунэ не приходился Чжинхвану Союзником. А значит, и подобные негласные правила он мог легко обойти стороной, впрочем, как и в любом другом случае. 

Не пожелав лезть в потасовку с неизвестностью, те четверо поднялись на ноги и быстро скрылись, даже не взглянув на Чжинхвана. Мальчишка по-прежнему лежал на асфальте, подтянув колени к животу и глотая ртом воздух. Руками он закрывал то место, куда пришёлся последний удар. В тишине раздавались тихие стоны. Он даже не мог открыть глаза, сильно жмурясь и пытаясь совладать с этой жгучей болью. 
Джунэ чувствовал себя не лучше. Опустившись на колени рядом с парнем, он немного приподнял его с земли и бережно прижал к своему телу, чтобы поделиться силами. Как в прошлый раз, тонкие энергетические нити вырывались из его сущности и передавались Чжинхвану, облегчая боль. Это было не столь тяжело, как в больнице, потому что мальчишка не умирал, а значит, и сил на восстановление требовалось меньше. 
Однако Джунэ существенно растратил самого себя в никуда, пока оттаскивал от парня нападающих. Теперь он понял, почему Хранители не должны так явно вмешиваться в драки и защищать кого-то. Во-первых, их присутствие, во что бы то ни стало, обязано оставаться тайным. Во-вторых, ввязавшись в продолжительный бой, они могут умереть, а значит, вскоре погибнут и их подопечные. 

Ноги всё ещё не слушались. Джунэ крепко обнимал Чжинхвана, не позволяя упасть, и заставлял его идти вперёд, чтобы завернуть за угол, противоположный тому, где скрылись четверо ублюдков. Нельзя давать им второго шанса в случае, если они захотят вернуться и продолжить начатое.
Завернув за угол, мальчишка снова чуть не потерял равновесие. Его сгибало пополам от боли, однако ощутимо чувствовалось, что силы восстанавливаются, и очень скоро он придёт в себя. 
Джунэ не сразу понял, почему намокла рубашка, но, услышав первый всхлип, не поспешил успокаивать парня, который плакал, прижимаясь поцарапанной щекой к его груди. Высказать всё имеющееся на уме, не стесняясь резких выражений, наорать на парня за то, что тот не пытался себя защитить. К сожалению, на подобное совсем не оставалось сил, и Джунэ лишь устало выдохнул, потревожив растрёпанные волосы Чжинхвана. 

В тот момент он был рад, что не является Союзником мальчишки. Чувствовать и переживать всю его боль, как свою, было бы, наверное, почти невыносимо. Но как-то он справлялся с такой обязанностью в недалёком прошлом, правда вот, и боль была совсем другая, не исходившая от изначально светлого существа, на долю которого выпала несправедливость. 

Какая-то сила не позволяла им поговорить. Что-то вечно останавливало Чжинхвана от рассказа о своей жизни и семье, а когда Джунэ пытался поставить его в безвыходное положение, спрашивая напрямую, в ход обязательно шёл некто посторонний, будь то пожилая дама, интересовавшаяся обувным магазином, или четверо молодых головорезов, некстати оказавшихся поблизости. 
Всё это можно было бы принять за громкую подсказку, сигнал, кричащий о том, что не нужно лезть в подробности чужой жизни, однако находиться рядом с тем, о ком толком ничего не известно, Хранитель не хотел. Кто знает, может, он действительно желал остаться рядом с парнем, но до сих пор не решался признаться в этом самому себе.
Во всяком случае, именно сейчас, держа в своих руках его хрупкую жизнь, которую имеет право отнять первый встречный, Джунэ испытывал необъяснимую любовь и ненависть, сожаление и жалость, образующие в целом противоречивый эмоциональный ком, прочно засевший в груди и мечтающий вырваться наружу. Словами, действиями или в образе простых крепких объятий. Он частично чувствовал боль, но не на физическом уровне, а всего лишь эмоционально, мысленно ставя себя на место Чжинхвана и пытаясь полностью его понять.

- Кончай ныть, - эти слова прозвучали намного грубее, чем предполагалось. Так вышло случайно. Джунэ всё ещё мечтал наорать на временного подопечного и дать ему подзатыльник, после чего уйти навсегда и постараться не оглядываться. Однако в следующую секунду, не помня самого себя, он тонул в бездонной черноте его глаз, не смея отвести взгляд в сторону. 
Не произнося ни слова, Чжинхван просил Союзника не оставлять его в одиночестве, которого и без того оказалось непомерно много для одной жизни. Дрожащие пальцы слабо сжимали чёрную рубашку, норовя вот-вот её отпустить, но, в то же время, боясь это сделать. Мальчишка ждал, что Джунэ его оттолкнёт, он чувствовал негативные эмоции и желание высказать всё то нелицеприятное, что в данный момент бродит в мыслях Хранителя. Он боялся лишиться объятий, а Союзник не хотел выпускать худое, покалеченное тело из своих крепких рук.

Бесновавшиеся в груди эмоции успокоились доселе незнакомым солёным привкусом, оказавшимся на губах. Неисправный фонарь, решивший показать свою работоспособность именно в этот момент, отразился желтоватым отблеском на мокрых дорожках, тянущихся вниз по щекам Чжинхвана.

Часть 8

Опомнившись и частично придя в себя, Джунэ резко оттолкнул от себя мальчишку. Тот пошатнулся, сделав пару шагов назад, но устоял на ногах. Пальцы ненароком коснулись маленькой тёмной родинки на правой щеке, будто желая удержать на этом месте тающее ощущение мягкого поцелуя. 
Чжинхван рассматривал асфальт у себя под ногами, не решаясь посмотреть на Хранителя, а тот, в свою очередь, ненавидел всё вокруг и, конечно, самого себя за минутное помутнение разума. Он тяжело дышал, однако причиной сбившегося дыхания была не излишняя потеря сил, а нечто совсем иное. То, чего раньше никогда не случалось и, по идее, не должно случиться. 

Руки до боли сжимались в кулаки, костяшки заметно побелели. Джунэ быстро разжал пальцы и внимательно на них посмотрел. Он видел тонкую, чуть светящуюся дымку, витающую над ладонями, которая быстро исчезала, соединяясь с энергетическим полем Ангела. 
Быстро подняв взгляд на Чжинхвана, Союзник увидел ту самую дымку, витавшую вокруг, и заодно свою, чуть более плотную, точно так же растворяющуюся в ауре парня. 
Их энергетические поля полностью подходили друг другу. Они охотно соединялись, образуя единое целое. Это крайне удивительно и совершенно непонятно, учитывая всю ту разницу, что доселе существовала между человеком и чужим Хранителем. Однако теперь, когда Джунэ получил способность видеть ауру человека, которому не принадлежал, он отчасти понял, что их встреча была заранее кем-то спланирована и прописана детально в сюжете переплетения судеб. А значит, Хранитель ни в коем случае не должен уходить и бросать мальчишку. Ко всему прочему, он вовсе не хотел этого делать, всей своей сущностью желая остаться рядом, стать ближе, увидеть больше. Конечно же, временно, ведь очень скоро Джунэ окончательно придёт в себя и снова встанет на позицию вечного недовольства жизнью, миром людей и этим парнем, который очень некстати свалился на его голову и принёс с собой ненужные обязанности.

Но прямо сейчас нужно было срочно что-то решать. Как-то действовать. Ангел по-прежнему не мог читать мысли Чжинхвана, а потому не знал, о чём в данный момент думает парень, продолжая застенчиво трогать свою щёку и рассматривать асфальт у себя под ногами. 
- Просто расскажи мне, наконец, что произошло с твоей матерью, и почему ты носишь неподъёмный груз на своих плечах, - Джунэ произнёс эти слова, стараясь сохранять спокойствие и недюжинное терпение, - Почему ты улыбаешься столь искренне, когда на самом деле хочешь зарыдать? Что мешает тебе вырваться на свободу? Кто, в конце концов, бросил трубку, когда мы стояли в телефонной будке? Расскажи мне всё прямо сейчас, пока кто-нибудь снова не умудрился помешать нам! – сорвавшееся на крик восклицание, которое мог слышать только Чжинхван, разнеслось по вечерней округе коротким эхом.
Мальчишка грустно усмехнулся, посмотрев на Джунэ так, словно они вот-вот должны попрощаться. Он был настроен на подобный исход и, кажется, ничуть не удивится, если Хранитель повернётся спиной и зашагает прочь, не оглядываясь.
- Но ты ведь сам говорил, что уйдёшь, - печальная полуулыбка на лице, и глаза, готовые пролить на щёки порцию слёз. А может, и нет. Заметно было, что мальчишка держится, - «Если имеешь хоть какое-то отношение к спиртному, то давай расстанемся по-хорошему». Не твои ли слова, Джунэ? Прекрасно их помню, поэтому и молчу. Я не хочу, чтобы ты уходил, понимаешь? Особенно, сейчас. После того, как ты раскидал в стороны этих типов… я… я видел всё это своими глазами и теперь точно уверен, что ты настоящий. Не галлюцинация, не выдумка. Ведь после того удара… всякое может быть… - Чжинхван опустил голову, но, переведя дыхание, снова посмотрел на Союзника. Он ждал ответа, для которого у Джунэ не находилось слов.

Всё это время парень предполагал, что видит перед собой галлюцинацию. Никакие действия Хранителя не могли полностью убедить его в обратном. Ни просыпавшаяся под ноги мелочь из телефонного аппарата, ни выхваченная из рук газета с вакансиями, ни прикосновение пальцев к хилым бицепсам, ни голос, постоянно звучавший рядом… Чжинхван быстро привык к присутствию существа, называвшего себя эгрегором, и старался узнать о нём как можно больше, чтобы понять, насколько реально то, чего больше никто не видит. 
Парень задумывался о людях, которые, в силу каких-то обстоятельств, начинали видеть или слышать невозможное, но, ни в коем случае, не причислял себя к ним. Говорят ведь, что для открытия подобных «талантов» нужно изначально иметь склонность, ну, или хотя бы немножко интересоваться чем-то потусторонним, а он, обычный парень из бедной семьи, хоть и пытался иногда мысленно заглянуть за границу бесконечных предположений, но никогда не уходил слишком глубоко в подобные размышления. Их просто не на чем было основывать из-за недостатка знаний, касающихся этой области.

- Если ты считал меня галлюцинацией… - Джунэ говорил медленно, будто пытался спрятать подальше затаившуюся обиду, - То почему продолжал со мной разговаривать? Ты мог бы просто игнорировать. А мог бы приказать уйти. Поверь, я бы с радостью тебя послушал.
Чжинхван улыбнулся, продолжая смотреть на Хранителя. В очередной раз он прятал за теплом своей улыбки что-то горькое и печальное, разрывающее пополам грудную клетку. Что-то, о чём нельзя просто взять и рассказать вслух. Нечто такое, что присутствует в жизни у каждого третьего. Одиночество…
- Мне больше не с кем разговаривать, - его улыбка буквально засияла, и это никак не соответствовало произнесённым словам, - В глубине души я надеялся, что нашёл себе друга. Так глупо, не правда ли? – быстрым движением руки мальчишка вытер слезу, скатившуюся по щеке, - Захотеть подружиться с тем, кого никто, кроме тебя, не видит. Всё время оглядываться по сторонам, убеждаясь в отсутствии прохожих, которые могут принять тебя за сумасшедшего. А ещё ненароком стать для кого-то обузой. Прости, Джунэ. Я, правда, не хочу, чтобы ты уходил. Но если так надо, то я пойму. В конце концов, ты вовсе не обязан быть здесь. Тебя вообще не должно быть рядом, и это тоже твои слова, - он горько усмехнулся, по-прежнему изображая жизнерадостное настроение.
Хранитель, не сдержавшись, сделал шаг вперёд, будучи не в силах совладать с желанием крепко обнять Чжинхвана, но тот незамедлительно отстранился, увеличив расстояние между ними. 
Серьёзный взгляд на Союзника. Что называется, глаза в глаза. 
- Моя мама практически никогда не выходит из запоев, - откинув в сторону эмоции, мальчишка говорил твёрдо и уверенно, - Я уехал в другой город, чтобы больше зарабатывать и присылать ей деньги. И… да, знаю, что большую их часть она, конечно же, тратит на выпивку для себя и своих собутыльников, но… - Чжинхван на секунду сжал кулаки, пытаясь совладать с собой, - Я просто не могу поступить иначе, понимаешь? Они приходят к ней, нередко просят деньги. Что будет, если в доме не окажется ни гроша? Во-первых, моя мама умрёт от голода. А во-вторых… чёрт… я так боюсь, что эти люди сделают что-то ужасное… Не трогай меня! – парень закрыл лицо руками, но тут же испуганно вскрикнул, почувствовав объятия друга, - Не трогай… отпусти… - пальцы сжали чёрную рубашку. Из глаз с новой силой хлынули слёзы. Чжинхван очень долго не позволял себе плакать, и доселе сдерживаемые внутри эмоции всё же дали о себе знать, - Уходи, Джунэ... Ты… ты хотел уйти, так уходи, я прошу тебя…
- Тише… - губы мягко коснулись макушки, - Я буду рядом с тобой. И не спорь. Ясно?

Неважно, пожалеет ли Хранитель о своих словах, вырвавшихся изнутри в порыве неоднозначных эмоций. В данный момент ничто не имеет значения, кроме дальнейших планов, которые нужно строить незамедлительно, прямо сейчас, не откладывая дело в долгий ящик.
Хранитель окончательно понял суть просьбы Чжинхвана, которую мальчишка боялся озвучить. Он должен был поехать вместе с парнем к его матери и попытаться как-то повлиять на её Союзника, то есть, попросить чужого эгрегора направить женщину в сторону излечения от алкоголизма. Не так уж прост сей план, как могло бы показаться на первый взгляд. 

Джунэ продолжал обнимать Чжинхвана, прижимал к себе дрожащее тело и успокаивающе поглаживал парня по спине и плечу, в то же время, совсем не спеша успокаивать. Союзник знал, что всему скопившемуся внутри необходимо дать выход, позволить вылиться вместе со слезами до конца и без остатка, чтобы потом хорошенько выспаться и принимать решения на свежую голову.

Дожить до утра. А там – работа, потому что, будучи единственным продавцом, непозволительно отпрашиваться спустя пару дней пребывания на новой должности. Джунэ собственноручно, но совершенно случайно подсунул мальчишке вакансию, впоследствии не обещавшую ни одного выходного дня в течение ближайших двух недель. Возможно, и дольше, если хозяин магазина не найдёт сменщика. Не думает же он, что парень долго протянет без возможности отдохнуть?

Однако завтра отдыха не предвидится. Сразу после работы Чжинхван поедет в другой город, чтобы повидать мать, а заодно позволить Джунэ осуществить задуманное. 
На самом деле, план всё ещё находился в стадии зародыша, и Союзник понятия не имел, каким образом повлияет на эгрегора пьющей женщины. Более того, он даже не предполагал, с чем ему придётся столкнуться, и насколько разговорчивым окажется этот эгрегор. 
Судя по всему, во многом придётся импровизировать. 

Чжинхван уснул спустя минуту после того, как лёг на диван. Хранитель осторожно опустился рядом, не смея тревожить глубокий сон уставшего парня. Сейчас они находились намного ближе друг к другу, чем в прошлый раз, и Джунэ мог проявить настойчивость в попытке разглядеть детали чужого сновидения. 
Прикрыв глаза, он настроил своё дыхание так, чтобы оно звучало в унисон с дыханием парня, и создалось впечатление нахождения «на одной волне». 

Эгрегорам, по сути, вовсе не обязательно дышать. Они делают это лишь при желании почувствовать запахи, либо в том случае, когда сильно волнуются. Что касается Джунэ, то этот Хранитель привык дышать, выходя на улицу, а во время нахождения рядом со своим предыдущим хозяином задерживал дыхание до тех пор, пока не появится возможность куда-нибудь выйти или наполовину свеситься в окно через подоконник. Алкогольная вонь с каждым годом становилась всё более тяжёлой и отвратительной, а запах сигарет, тем временем, настолько приучил обоняние к своему присутствию, что без него существование в этом мире казалось куда менее актуальным. 

Джунэ продолжал размеренно дышать, изучая запахи, исходившие от стен, потолка, мебели, а так же кожи и волос Чжинхвана. Последним, к слову, можно было бесконечно наслаждаться: лёгкий аромат, присущий только этому телу, навевал ощущение чего-то тёплого, приятного и будто до боли родного и знакомого. Если бы Ангелы имели за плечами своего настоящего предыдущие воплощения, то Джунэ вполне мог бы предположить, что память об этом запахе сохранилась со времён прошлой жизни. 

Что-то странное предстало перед взором Союзника. Он видел этот сон прошлой ночью, но не столь отчётливо и без всяких подробностей, за исключением забытой клумбы, покосившейся ограды и скрипящих полов на крыльце. 
Теперь же скрип раздавался громче, и всё, что находилось поблизости, приобретало менее размытые очертания. Словно фотография на бумаге, постепенно проявилась тропинка через какое-то подобие сада, да и сам участок, прилегающий к дому, приобрёл видимый размер. А дом, в свою очередь, оказался маленькой двухэтажной постройкой, фасад которой не ремонтировали, по меньшей мере, лет двадцать. 
Угрюмо настроенная погода придавала увиденному атмосферу заброшенности и ненужности, будто никому нет дела до того, кто здесь живёт и живёт ли вообще. 
Чжинхван шёл впереди, поднимался на скрипящее крыльцо по старым деревянным ступеням, где в заметных глазу трещинах уже успели обосноваться жучки-короеды и прочая летняя нечисть. Сердце мальчишки застучало быстрее и громче, то ли во сне, то ли на самом деле. Джунэ лежал рядом с закрытыми глазами и всё ещё находился в смутной реальности, порождённой чужим мозгом, но почувствовал, как парень перевернулся на бок и, продолжая спать, доверчиво приобнял Хранителя, уткнувшись носом в его плечо. 
Высокий мужчина, вышедший из дома, заставил Союзника насторожиться. Он много выпил и еле стоял на ногах, пошатываясь из стороны в сторону, однако настроен был весьма агрессивно и явно не собирался мирно залечь в кусты до следующей пьянки. Опасность повисла в воздухе. Мужчина что-то кричал и поднимал кулаки, замахиваясь на Чжинхвана, но парень ловко уворачивался от ударов, стремясь попасть в дом. 
Джунэ схватил мальчишку за плечи и начал оттаскивать от разбушевавшегося алкаша, однако тот успел войти в раж и незамедлительно двинулся следом, всё так же продолжая кричать. Хранитель, что есть сил, умолял парня проснуться. Чжинхван, похоже, не понимал, что находится во власти сновидения. Как и в большинстве случаев, впрочем. Происходящее кажется реальностью до тех пор, пока не откроешь глаза. 

Испуганный взгляд, вспотевшая спина. Чжинхван отпустил рубашку Хранителя, когда понял, что слишком сильно сжимает её пальцами. Кошмар постепенно отходил на второй план, но ощущение страха не спешило покидать мысли парня. 
Джунэ не знал, насколько правдивым был этот сон, но догадывался, что нельзя отпускать мальчишку без своего сопровождения. То, что ожидало дома, вполне могло угрожать его жизни.

Часть 9

В солнечных лучах можно легко разглядеть мелкие пылинки, закручивающиеся в странные, еле уловимые взглядом узоры. Когда восходит солнце, они становятся более заметными. Ты видишь неосязаемые стены, которые приглушают яркость и сочность оттенков. Сам того не замечая, ты дышишь этой пылью, гостеприимно запуская её в лёгкие. Пыль незаметно оседает на волосах, одежде, настроении. Будучи неотъемлемой частью личного пространства, она умеет ловко проникать в мысли и влиять на жизнь.
Заглядывая в окна, рассвет призывает раздвинуть эти стены, всколыхнуть их бесконечный поток резким движением руки и на секунду посмотреть на мир во всём многообразии его звуков, красок и впечатлений. Но ты недовольно закрываешься ладонью от навязчивого солнечного света и не желаешь вырываться из объятий сказочного сна, в котором жизнь казалась намного прекраснее и ярче, чем есть на самом деле. 
Горьковатый запах осточертевшего кофе ненадолго задерживается в кухне после того, как ты закрываешь дверь и уходишь на работу. Изо дня в день, из года в год проблемы множатся, как пыль, и оседают на буднях плотным сероватым слоем. Лишь решив одну из них, ты на минуту расправляешь плечи, рушишь стены и вдыхаешь знакомые запахи с таким наслаждением, будто никогда доселе их не чувствовал. 
Но потревоженный занавес опускается совсем скоро, и ты снова играешь в прятки с солнцем, дабы не видеть намёка на возможность что-то изменить. Он раздражает, представляясь непосильной ношей. При этом не существует более непосильного, чем то, что ты взвалил себе на плечи и тащишь по пятам.
Изо дня в день, из года в год проблемы множатся, как пыль. Не найдя решимости кардинально изменить что-то в прошлом, пользуйся данным тебе настоящим. 

Счастье зачастую живёт в ожидании чего-то хорошего. Оно зарождается, когда приходит надежда. Оно живёт внутри, подталкивая вперёд, хоть ты не ведаешь, куда приведёт дорога, и будут ли оправданы твои великие надежды. И теперь, когда желаемое вот-вот осуществится, ты летишь навстречу солнечному свету и гонишь прочь всё то, что мешает наслаждаться новым днём. Твоим днём. И все его оттенки улыбаются тебе так, как никогда раньше.

Огонёк в глазах Чжинхвана разгорался с новой силой. Кто-то, о ком знал только он один, раздул тлеющие угли и непрестанно охранял пламя, оберегая от дождя и резких порывов холодного ветра. 
Мальчишка шёл по улице, с интересом смотря по сторонам, хоть и знал это место, наверное, до мелочей. Что-то случилось вчера, во время разговора с Ангелом, отчего даже ноющая боль, оставшаяся в теле после ударов, не доставляла особых неприятностей. Похоже, Чжинхван забыл обо всём на свете и с нетерпением ожидает конца рабочего дня, чтобы поскорее оказаться дома. Не в крохотной съёмной комнате, а на пороге своего настоящего дома, где он вырос и откуда был вынужден уехать ради заработка. Теперь, когда его надежды подкреплены присутствием того, кто обещал быть рядом, мальчишка точно знал, что прежние невзгоды останутся позади, и единственный родной человек наконец-то свернёт на правильный путь со своей кривой тропинки. 

Но ветер поднялся, сгибая огромными лапами толстые ветви. Он срывал с них листву и наслаждался шумом. Облака ускорили величественное шествие по небосводу, сгущаясь и хмурясь над городом, минутой ранее утопавшим в лучах летнего солнца. 
Птицы стаями летели прочь, сопротивляясь ветру. Чжинхван поднял голову, провожая их взглядом. Его волосы сильно растрепались, и если вовремя не усмирить чьи-то проделки, то мальчишку и вовсе может сбить с ног.

В большом сквере, через который он каждый день ходил на работу, хозяйничала странноватая рыжеволосая девушка. Порой ей становилось очень скучно и нестерпимо хотелось развлечься, используя всю мощь своей силы. 
В её бархатистых кудрях, спускающихся ниже пояса, пестрели цветы и зелёные листья, а звонкий, весёлый смех разносился по всем владениям, что привносило в проделки барышни ощущение мистического ужаса. Она кружилась в самозабвенном танце, раскинув руки и призывая ветер. Ей нравилось, как люди разбегаются по домам или спешно ищут в сумках зонты на случай внезапного ливня. 
Импровизированное веселье прервал Хранитель, который всё это время шёл позади Чжинхвана. Сильный порыв ветра выхватил из руки сигарету, что было явным переходом границы разумного. 
- Ну, хватит уже, достала! – громко и грубо крикнул Джунэ, и девушка моментально остановилась, вслед за чем ушла и непогода. Солнце снова озарило сквер, пробиваясь любопытными лучами через густые кроны деревьев, а хмурые тучи, так и не успевшие пролить дождь на асфальт и крыши, уползли поближе к горизонту, дав волю голубому небу. 
Эгрегор недовольно скрестила руки на груди и дунула на ярко-рыжую прядь, упавшую на лицо. В её взгляде читался неприкрытый вызов, но Джунэ был не в настроении что-то выяснять. Вздохнув, он вынул из пачки новую сигарету и, не опасаясь очередных проделок, неспешно закурил, наслаждаясь до тошноты привычным и желанным вкусом.
- Ты умеешь управлять погодой! – восхищённо воскликнул Чжинхван, посмотрев на Союзника. Джунэ совсем забыл, что парень не имеет возможности видеть других эгрегоров. С приходом утра он поймал себя на мысли, что и сам не прочь хотя бы на время скрыться с глаз этого парня. Быть рядом, как и обещал, но становясь невидимым в любой момент, по своему желанию. 
- Погодой-то вряд ли, - ответил Хранитель, сделав очередную глубокую затяжку, - А вот некоторым рыжим хулиганкам, - он произнёс это нарочито громко, посмотрев в сторону девушки, чтобы та слышала, - …по ушам надавать могу, пусть даже не в прямом смысле этого слова. И вообще, не приставай с вопросами, а? – как и прежде, его это ужасно раздражало, - Не забывай, что я могу быть не только добреньким, но и нанести существенный урон твоим силам. Ну, или… - Джунэ улыбнулся, во всех красках припомнив свои способности, - Могу, например, залезть к тебе в голову и заставить выпрыгнуть из окна, при этом ты свято будешь уверен в том, что сам додумался до такой затеи, - он мягко потрепал мальчишку по волосам и усмехнулся.
- Круто! А что ещё ты умеешь? Расскажи, ну, пожалуйста, мне очень интересно! – слова Хранителя не возымели должного эффекта. Разумеется, ведь парень знал, что он не станет прибегать к подобным методам «воспитания» и, уж тем более, не подтолкнёт поближе к смерти.

Джунэ не знал, что сказать, ведь в данном случае он не мог на деле продемонстрировать свои способности. Не мог читать мысли, видеть будущее, да и заставить Чжинхвана выпрыгнуть из окна он тоже, разумеется, не мог, потому что до сих пор не чувствовал мальчишку так, как это делает настоящий Союзник. 
Затянувшееся молчание парень воспринял как намеренный отказ отвечать.
- Куда исчезают Хранители после смерти? – тихо спросил мальчишка, не надеясь на подробный рассказ.
- Никуда, - Джунэ пожал плечами, - Они все остаются здесь, сливаясь с бесконечными потоками энергии. Просто теряют свой прежний облик и способность самостоятельно мыслить. Ими подпитываются другие эгрегоры, обитающие в том или ином месте. А ещё их могут использовать люди. Когда-нибудь слышал про так называемые места силы?
Чжинхван понял, что нашёл нужную струнку, за которую можно подёргать и получить хоть какую-нибудь информацию, удовлетворяющую любопытство.
- А души людей? Куда они уходят? Ад и Рай действительно существуют? – вопрос оказался внезапным, но и на него Джунэ не мог полноценно ответить. Даже если ты являешься Ангелом, это вовсе не значит, что для тебя открыты любые двери.
- Я и сам не знаю, если честно, - ответил Хранитель, идя бок о бок с Чжинхваном и время от времени оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии случайных прохожих, - Но, к слову, если бы я мог поговорить с Иными, то, возможно, получил бы ответ. Однако я попросту не могу их видеть, это удручает.
- С Иными? Кто это? – парень внимательно смотрел на Союзника, впитывая каждое сказанное им слово.
- Те Ангелы, что забирают сущность человека после смерти. В Ад, в Рай или в какое-то другое место, я не знаю. Один эгрегор рассказывал, что самые чистые души соединяются с природой. С горами, лесами, реками. Поэтому наша планета так прекрасна. Насколько это правда, мне тоже неизвестно. В конце концов, эгрегор вполне мог выжить из ума или выдумывать на ходу собственные теории, чтобы развлечься.
- Но существуют же болота и другие ужасные места. Как насчёт них?
- О, а вот туда, наверное, отправляются такие никчёмные Хранители, как я, - Джунэ рассмеялся и по привычке выкинул окурок.
- Не говори о себе так… Ты спас мне жизнь. Дважды. Какой же ты после этого никчёмный? – Хранитель чуть вздрогнул от неожиданности, когда Чжинхван коснулся кисти его руки, всё это время наполовину торчавшей из кармана чёрных брюк. Улыбнувшись, парень достал её полностью и не отпускал до тех пор, пока они не подошли к магазину.

***
Джунэ не мог припомнить, сколько раз спасал своего бывшего хозяина от неминуемой гибели. Зачем, спрашивается? Никто не знает. Просто так надо. Кому-то надо. Кто-то возложил обязанности на Ангела, и Ангел должен подчиняться. При этом он не лишён свободы воли, а значит, поступать может так, как пожелает сам в тот или иной момент.
Много лет назад, будучи совсем в другом месте, Хранитель спас маленького мальчика от нападавших на него подростков. Хозяину Джунэ в то время было восемнадцать лет, и он, будучи самым старшим и закалённым драками среди товарищей, с остервенением избивал ногами случайную жертву, которая просто попалась под руку. 
Мальчишка лежал на пыльной дороге, усыпанной мелким гравием, и закрывал лицо измазанными в грязи и крови ручонками. У него не было защиты, они это знали. Союзник ребёнка находился неподалёку и отбивался от обозлённых эгрегоров малолетних преступников, которые преграждали ему путь к подопечному. Один лишь Джунэ спокойно стоял поодаль, докуривая сигарету, потому что защищать чужих людей совершенно не входило в его обязанности. К тому же, жертва не предприняла никаких попыток, чтобы убежать, а полное отсутствие у человека инстинкта самосохранения раздражало Союзника так, как ни что другое.
Однако следующий удар вполне мог стать последним в жизни мальчишки, поэтому Джунэ, открыто наплевав на правила, принципы и собственные драгоценные силы, раскидал нападавших в стороны и смачно врезал по роже своему хозяину. Никто не осудит его за такой поступок, а значит, и жалеть будет не о чем.
Семилетний мальчишка плакал, продолжая закрываться руками. Приподнявшись с земли, он увидел жёлтую машинку, которую парни безжалостно растоптали ногами. Слёзы хлынули из-под век с новой силой. Ребёнок рос в бедной семье, и, возможно, что это была его единственная игрушка, которую он всюду носил с собой. 
Шаркая ногами, обессиленный Союзник подошёл ближе к своему подопечному и хотел его успокоить, но Джунэ жестом приказал оставаться на месте и сам приобнял парнишку за плечи, неосязаемо прижимая к себе. В тот момент он искренне раскаивался, что слишком поздно вмешался в драку и позволил хулиганам покалечить детское тело. 
Губы мягко коснулись макушки. Тонкие нити вырывались из сущности Ангела, передаваясь мальчику. Их энергетические поля не отталкивали друг друга, что позволило Джунэ отчасти восстановить силы ребёнка.

Время близилось к полуночи. Чжинхван спал в электричке, прислонившись щекой к плечу эгрегора. Тот настороженно смотрел в сторону тамбура всякий раз, когда открывались двери на той или иной станции. 
Вагон пустой, платформы также пустовали, лишь изредка на них встречались два-три человека, но и они не заходили в тамбур, ожидая других электричек. 
Джунэ смотрел на своё отражение в окне и проносящиеся фоном желтоватые огни фонарей. Зачем-то он вспомнил тот день, ту просёлочную дорогу и ребёнка, подбирающего останки сломанной игрушки. Его правая щека была сильно поцарапана, по рукам тянулась вереница синяков, не только новых, но и старых, постепенно теряющих свой синевато-фиолетовый цвет.
Союзник перевёл взгляд на Чжинхвана. Две небольшие царапины на левой щеке покрылись тонкой коричневой корочкой. На теле наверняка проявились неслабые гематомы после вчерашних ударов. Возможно, именно поэтому Союзник собирал по тускнеющим крупицам воспоминания о том семилетнем мальчишке: он был похож на Чжинхвана своей нерешительностью, за которую приходилось дорого платить. 

Ближайший фонарь находился далеко за пределами станции, поэтому Джунэ не разглядел её название. Следы автомобильных шин тянулись по пыльной просёлочной дороге и скрывались за поворотом. То тут, то там в густой летней зелени прятались крыши невысоких частных домов, среди которых появлялось всё больше ухоженных, богатых фасадов и аккуратно покрашенных невысоких заборчиков. 
Но попадались, впрочем, и совершенно заброшенные по виду дома. Окна некоторых из них были наглухо забиты досками, а в остальных горел свет, и виднелись силуэты жителей. 
Чжинхван остановился посреди дороги, нерешительно смотря себе под ноги. Судя по дому, который с интересом разглядывал Джунэ, в нём вряд ли жил человек, страдающий алкоголизмом. За небольшой белоснежной калиткой просматривался богатый сад с газоном и клумбами. В окне на втором этаже горела настольная лампа.
- Мы пришли уже? – спросил Джунэ, обернувшись и посмотрев на парня, - Здесь? – всё ещё сомневаясь, он указал на дом.
- Ну… нет, - Чжинхван почесал затылок, неловко улыбнувшись и по-прежнему не поднимая взгляда, - Вон там… пойдём, - парень направился в сторону дома, наличие которого Хранитель заметил не сразу. Узкую тропинку с обеих сторон обнимали кусты, и вела она в какое-то тёмное и страшное по виду место. 
Ни единого источника света. Приходилось идти практически на ощупь. Джунэ держался рядом с мальчишкой, не отставая ни на шаг, и моментально насторожился, услышав знакомый скрип деревянного крыльца.

Часть 10

Маленький лучик солнца, позволь коснуться твоего тепла. Поведай о том, сколько времени провёл в пути, и каково тебе было пробиваться в этот мир сквозь холодную пустоту бескрайнего космоса. Ты можешь робко до кого-то дотронуться, согреть, исцелить от тьмы, но неминуемо угаснешь с приходом сумерек, на целую ночь оставив в ожидании нового утра. 
Маленький лучик солнца, не отдаляйся слишком сильно, не впускай метели в этот край, не становись холодным. Ты будешь сиять столь же ярко, как прежде, но свет не согреет, не коснётся щеки с приветливой нежностью, как это было весной и в середине лета. 

Входная дверь не заперта на ключ, несмотря на позднее время суток. Чжинхван, похоже, знал об этом, а потому спокойно повернул ручку и уже сделал шаг вперёд, чтобы войти, но Джунэ остановил его, быстро схватив за прохладное запястье и тем самым попросив не спешить. 
Глубокий вдох и решительный взгляд во тьму за приоткрытой дверью. Хранитель переместил свои руки на плечи мальчишки и, мягко отодвинув его в сторону, вошёл первым, чтобы осмотреться и нащупать выключатель, которого, впрочем, не оказалось поблизости. 
Тишина. Чжинхван вошёл следом и зажёг свет в прихожей. Выключатель находился чуть поодаль, возле длинной, некогда лакированной вешалки для одежды со множеством крючков. Некоторые из них отсутствовали, на остальных же пылились осенние и зимние куртки, пальто и прочая рухлядь, которая не только выцвела от старости, но и наверняка являлась неплохим убежищем для моли. 
Неровные деревянные полы скрипели не хуже крыльца, в воздухе витала неприятная смесь из спёртых запахов сырости и перегара. Джунэ надеялся, что навсегда избавился от присутствия в своей жизни этого запаха. Ему нестерпимо хотелось уйти прямо сейчас, сию минуту, оставить этот дом, спасаясь бегством от чего-то такого, чему он сам всю жизнь старался не поддаваться.

Не поддаваться, стать другим, жить совершенно по-другому, быть выше того, что вокруг. Чжинхван, должно быть, тоже вынашивал эту цель с самого детства, поэтому он не скатился вниз и не лежит без чувств на кухне, как та женщина, стремительно теряющая человеческий облик.
Мальчишка подошёл ближе и опустился рядом с ней. Его мать спала глубоким пьяным сном, кинув руки на стол и опустив на них голову. Грязные волосы, спускавшиеся ниже плеч, когда-то были неумело покрашены в цвет красного дерева, который некрасиво выцвел и, в совокупности с чуть отросшими корнями, лишь увеличивал степень отвратительной жалости, что можно испытать к человеку, ведущему подобный образ жизни. 
Вытянутая длинная майка на тонких лямках открывала худые плечи и руки, безвременно постаревшие, дряхлые не по годам и грубые на ощупь. На столе громоздились бутылки, в основном пустые, но в некоторых из них ещё ютились остатки дешёвых спиртных напитков. Для чего-то подороже не было ни денег, ни смысла. 
- Мама… мам… - с несдерживаемой горечью в голосе Чжинхван позвал её, встряхнув за плечи, но женщина никак не отреагировала. 
Джунэ огляделся вокруг и мельком подсчитал количество пустых стаканов и грязных тарелок, на которых, видимо, не так давно лежала скромная закуска. Либо посуду здесь убирать не принято, либо гости разошлись по домам незадолго до приезда сына. В любом случае, отсутствие посторонних несказанно радовало, ведь это означало, что сон Чжинхвана не являлся вещим, и защищать его от агрессивных алкашей сегодня не придётся.
В холодильнике завалялась единственная банка недоеденных консервов. Три пепельницы, одна из которых наспех сооружена из подобной жестяной банки, были переполнены окурками. Несколько бычков валялось прямо на полу. Удивительно, как при такой разрухе, царящей вокруг, эта женщина умудрялась не забывать платить по счетам. Ведь судя по наличию электричества, хотя бы за него она исправно платила.

Мальчишка посмотрел на Союзника, напоминая о данном им обещании. Парень по-прежнему сидел рядом с матерью и обнимал её за плечи. Не испытывал отвращения, не стремился уйти, убежать, спрятаться и врать, что всю жизнь рос сиротой. 
Поначалу он ужасно стыдился своей семьи и знал, что любой человек, не познавший такой беды, попросту отвернётся и не захочет иметь с ним никаких дел. В то же время, Чжинхван прекрасно понимал с самого детства, что на свете существует ещё множество других детей, страдающих из-за регулярных родительских пьянок. 
Он видел, как отцы бьют сыновей. Не понаслышке знал ребят, сбежавших из дома. Но сам, в отличие от них, ни разу не допускал мысли о том, что всё кончено, и обратный путь к нормальной жизни закрыт навсегда. Даже сейчас, обнимая напившуюся до беспамятства мать, Чжинхван не терял надежды на что-то призрачное, почти невозможное, но желанное до боли и крика.

Джунэ кивнул и молча вышел из кухни на поиски чужого Союзника. Оказавшись в прихожей, он быстро осмотрелся по сторонам и свернул в небольшой коридор, ведущий к тёмной комнате, дверь в которую была чуть приоткрыта. 
Интуиция не обманула. Войдя в помещение, Джунэ нащупал на стене выключатель и обнаружил незнакомого Хранителя, вразвалку сидящего на подоконнике с бутылкой второсортного коньяка. Эгрегор резко закрылся рукой от внезапного света и тихо выругался, но спустя пару секунд искренне удивился, увидев перед собой Джунэ. 
Коньяк Союзнику не принадлежал, и пить он не мог, однако заляпанная бутылка являлась прекрасным дополнением его потасканного облика. Старый пиджак, который будто бы сняли с той вешалки в прихожей, был надет поверх растянутой футболки, а тёмные брюки, казавшиеся совершенно безразмерными, в некоторых местах от души пожевала моль. И если Джунэ постоянно носил чёрные туфли, на которых не было ни единого пятнышка, то ноги этого Союзника «украшали» самые простые домашние тапочки с отклеившейся в некоторых местах подошвой.

Учитывая весь образ эгрегора в целом, можно было с уверенностью предположить, что предстоящий разговор не обернётся приятной, душевной беседой. Впрочем, ничего хорошего Джунэ не ожидал изначально.
Уверенно приземлившись на кресло с потёртой обивкой, стоявшее у окна, Хранитель снова посмотрел на чужого эгрегора. Тот, в свою очередь, и вовсе не сводил с него взгляда, продолжая разглядывать и недоумевать. Это сильно раздражало, однако спрашивать о причинах такого удивления было некогда. 
- И что, нравится тебе каждый день наблюдать за своей подопечной? – без лишних предисловий спросил Джунэ, заставив эгрегора вконец опешить, - А на то, как страдает её сын, тебе тоже глубоко наплевать? Сидишь здесь и разлагаешься вместо того, чтобы хоть как-то повлиять на ситуацию! – вскочив с кресла, он выхватил бутылку из руки Союзника и чуть не швырнул её о стену в порыве эмоций, но вовремя остановился и смог совладать с внезапным приступом ярости. 

Глубокий вдох и быстрый выход. Нужно немедленно успокоиться и вести диалог конструктивно, чтобы побыстрее добиться желаемого и преспокойно свалить из этого дома вместе с мальчишкой. Опасно находиться здесь слишком долго: несмотря на позднее время суток, в любой момент могут пожаловать за добавкой собутыльники мамаши Чжинхвана.
- Ла-а-адно… - лениво протянул Союзник и сел поудобнее, чуть выпрямив спину, - Раз уж пришёл по делу, то давай поговорим. Чего ты хочешь? – он посмотрел на Джунэ, задав вопрос достаточно серьёзным тоном, - Хочешь, чтобы я подсказал ей правильный путь и вытащил из грязи? То есть, по-твоему, я никогда не пытался этого сделать, да? По-твоему, меня всё устраивает на сто процентов? Нравится видеть её дружков и регулярно общаться с их Союзниками? А сам бы ты стал такое терпеть и не предпринимать никаких попыток, скажи? – эгрегор на секунду замолчал, переводя дыхание. В его словах читались нотки ненависти, направленной на себя самого и всё, что в данный момент его окружает, - Отдай сюда, слушай, - наклонившись, он отобрал коньяк и поставил бутылку на подоконник. 
- Но ощутимого результата за твоими действиями, как видно, не последовало, - подытожил Джунэ, посмотрев куда-то в сторону. Конечно, он не станет рассказывать чужому Союзнику о том, сколько самому приходилось терпеть, и уж точно не намекнёт на возможность раз и навсегда покончить с чередой одинаковых, надоевших событий. К слову, эгрегор и сам мог бы додуматься свести счёты с жизнью своей подопечной, если бы действительно хотел увидеть подобный итог. 
Однако сидит он, уже невесть сколько, на своём подоконнике, поглаживая пальцами заляпанную бутылку с остатками дешёвого пойла, смиренно опустив голову и разглядывая порванные домашние тапочки. Жалкое зрелище, впрочем, как и то, что Джунэ увидел сегодня на кухне.
- Почему же не последовало… - тихо произнёс Хранитель, вспоминая редкие моменты, когда ему действительно удавалось ненадолго вытянуть женщину из глубокой ямы, - Совсем недавно она собрала весь мусор, вымыла полы, да и себя более-менее привела в порядок. Знаешь… - Хранитель горько усмехнулся и посмотрел на собеседника, - Она готовилась к приезду сына и хотела сделать ему сюрприз. Покрасила волосы… чёрт, ей совершенно не к лицу этот цвет, но хоть с чего-то же нужно начинать, не так ли? Потом купила джинсы, пару футболок, недорогих, но зато новых, чистых, в которых не стыдно выйти на улицу. Она… приготовила что-то очень вкусное и поставила в холодильник. Дала себе слово, что не притронется к алкоголю и встретит сына трезвой и любящей матерью. Поверь, в ней всё ещё живёт что-то человеческое, наполненное желанием любить и заботиться, - эгрегор говорил уверенно, и не поверить его словам, наполненным искренними эмоциями, было очень сложно, - Я старался ловить любой момент, когда она хотела выкарабкаться, чтобы дать подсказку и помочь справиться с недугом. Но в тот вечер… её сын не вернулся домой. У Чжинхвана никогда не было телефона, поэтому она не знала, каким образом с ним можно связаться. Ждала, смотрела в окно, несколько раз выходила на крыльцо, а потом даже пошла на станцию и стояла там пару часов, пока мимо не простучала колёсами последняя электричка. В общем, в тот вечер… она решила, что сын её бросил. 
- А затем вернулась домой и с горя взялась за бутылку, так, что ли? – Джунэ не сбавлял своей манеры говорить настойчиво, безапелляционно и резко, - Не стыдно взваливать вину на плечи мальчишки, который всё это время находился в коме? 

Услышав последнее, чужой Союзник испуганно посмотрел на собеседника и поначалу не находил аргументов для ответа. Ни он, ни его подопечная не знали о событиях недалёкого прошлого. Впрочем, Джунэ не был уверен точно, совпало ли падение Чжинхвана на камни с тем днём, когда он должен был навестить свою мать. Возможно, это случилось за день или два, но уж точно не позднее, ведь вряд ли мальчишка намеренно не приехал домой. В любом случае, никто не предпринял ни единой попытки поинтересоваться его жизнью, а это самое страшное.
- Она… - неуверенно продолжил Союзник, - очень долго плакала и винила себя за всё то, что натворила в прошлом. Просила прощения, кричала в пустоту, умоляла сына вернуться и дать ей шанс. А я… - он опустил голову, осознав свою ошибку, - мягко опустил ладони на её плечи… - посмотрев на свои руки, Хранитель вспомнил, как дотронулся до приятной на ощупь ткани новой футболки, - И… чёрт возьми, я говорил очень много. Внушал ей, что жизнь продолжается, и не нужно ждать приезда сына. Он больше не вернётся, нужно жить для себя.
- Идиот, - Джунэ с ненавистью выдавил сквозь зубы это слово, смотря в упор на неразумного Ангела. С другой стороны, что ещё оставалось делать в данном случае? Тешить хозяйку не подкреплёнными ничем надеждами? А нашептать ей о возможной опасности, грозящей Чжинхвану, ума совсем не хватило?!

Ярость. Хранителю было до боли обидно за своего мальчишку. Не своего, конечно же, вовсе нет, но парень всё это время находился рядом, а противостоять своей необъяснимой привязанности Джунэ либо действительно не мог, либо просто уже не хотел. 
Для продолжения беседы, к слову, также не имелось желания. Союзник сделал всё, что умел, пусть даже свернул не в ту сторону, куда было нужно, однако подопечная не пожелала прислушиваться к словам утешения и при первой же возможности взялась за бутылку. В этом ей, конечно же, помогли старые знакомые, которые на тот момент не знали о планах навсегда расстаться с алкоголем.
Говоря начистоту, она бы и не смогла. Продержалась бы день, два, быть может, даже неделю, но проспиртованный насквозь организм всё равно начал бы требовать очередную дозу крепких напитков. А собутыльники, тем временем, продолжали бы ломиться в дверь.

И тем не менее, Джунэ не мог вернуться к мальчишке, не изучив все возможные пути. Где-то есть выход, и он обязательно его отыщет. 
- Что, если Чжинхван заберёт её с собой и будет постоянно присматривать? – спросил он после недолгих раздумий. Конечно, с этим возникнут проблемы, ведь мальчишка снимает не квартиру, а крохотную комнату, и неуравновешенная супружеская пара вряд ли потерпит присутствие пьющей женщины. Однако в данный момент единственным выходом может оказаться любая, даже самая абсурдная мысль.
- Ммм… минутку, - Союзник закрыл глаза и расслабился. В какой-то момент Джунэ показалось, что Ангел уснул, и он уже намеревался пнуть его в бок, однако тот резко пришёл в себя и снова заговорил, - Нет, такого будущего среди возможных я не вижу. Вот если бы раньше… - задумавшись, эгрегор почесал подбородок, - А хотя… когда действительно можно было что-то изменить, Чжинхван ещё учился в школе и подрабатывал, разнося газеты… хммм… ещё чуть раньше… тогда она и сама работала в том же почтовом отделении, но напивалась чуть ли не каждый вечер… Слушай, я даже не могу припомнить, когда именно всё стало так плохо.
- Ну, здорово, а где был ты? – Джунэ видел, что чужой Союзник всячески пытается уйти от ответственности. По сути, разговаривать с ним было бесполезно. Пустая трата времени, в результате которой вырисовывалась всё более и более безнадёжная картина близлежащих событий. 
- Свобода воли, мой друг! – Хранитель возмущённо развёл руками, - Или ты думаешь, что люди обязаны беспрекословно подчиняться нашим приказам, не имея права выбора и собственной жизни? Ладно, дело вовсе не в этом, - он моментально успокоился и снова фривольно развалился на подоконнике, - Судьба – это, знаешь ли, такая интересная штука… со своими хитросплетениями, перекрёстками, внезапными поворотами… Однажды у матери Чжинхвана была реальная возможность бросить пить. Ему, насколько помню, в то время было лет семь. Произошло кое-что страшное, она сильно перепугалась за сына, а я, конечно же, всегда был наготове, чтобы поддержать и огородить от срывов. Более того, я видел этот вариант её будущего и знал, что всё непременно получится. Но вот, что странно… - Союзник тяжело вздохнул, - Через полгода после отказа от алкоголя она возвращалась бы с работы по дороге, ведущей к дому. Возможно, ты успел заметить один опасный поворот недалеко от станции. Именно там она была бы похоронена под грудой тяжёлых брёвен, вывалившихся из кузова большого грузовика. Зазевавшийся водитель слишком поздно и резко вывернул бы руль. Вот и всё. И мальчишка остался бы сиротой. Можешь осуждать мои действия, сколько влезет, но лично я считаю, что поступил правильно, не поддержав его мать и подсунув ей в голову идею выпить пару стаканчиков спиртного. 

Ни слов, ни мыслей. Ответить просто нечего. И строго осуждать Хранителя Джунэ тоже не имел права. Наверное, остаться одному – во много раз страшнее, чем видеть из года в год, как разлагается заживо единственный родной человек. 
С другой стороны, даже при таком раскладе Чжинхван оставался один. Никто не придёт, не спросит о его здоровье и даже о том, жив ли он или давно на том свете. 
Что есть «одиночество»?..
- Какие варианты развития событий ты видишь? – последний вопрос, оставшийся у Джунэ. Ни слова больше. Сейчас он получит ответ и выйдет из комнаты, а затем заберёт с собой Чжинхвана и по пути в другой город расскажет о том, что эгрегор его матери обещал о ней позаботиться и направить подальше от прежнего образа жизни. Солжёт, да, но ничего не поделаешь, парень ни в коем случае не должен узнать всю правду.
- С собой, как я уже говорил, мальчишка её не заберёт. О причинах не спрашивай, мне не доступны его мысли. Но полагаю, он сам не захочет. Что касается реально существующих вариантов… - Союзник затих на пару секунд, обдумывая правильность своих слов, - На данный момент есть два пути. Первый вариант: она тихо умрёт во сне через полторы недели от некачественного алкоголя. Второй: она скончается в муках через три месяца, когда будет искать, чем опохмелиться, и по ошибке хлебнёт ацетон. Не смотри на меня так! – эгрегор сделал предупреждающий жест, заметив, что Джунэ готов кинуться на него с кулаками и разорвать на тысячи энергетических нитей, - В обоих случаях я окажусь бессилен. Ты можешь выбрать одну из двух судеб. Выбирай, я жду.
- Просто иди к чёрту, ладно? – Джунэ поднялся с кресла и пошёл прочь, не оглядываясь, но затормозил возле двери, в бессилии стукнув кулаком по косяку. Кусочек некогда белой, а ныне изрядно пожелтевшей краски упал ему под ноги.
- Вот уж не думал, что когда-нибудь увижу тебя снова, да ещё и рядом с этим мальчишкой, Джунэ, - послышалось сзади, и Хранитель резко обернулся. Тому, кто всё это время сидел на подоконнике, было известно его имя.

Часть 11

Громкий стук, раздавшийся со стороны потолка, заставил обоих Союзников на время забыть о предмете разговора и посмотреть вверх. Кто-то находился на втором этаже и настойчиво барабанил по стенам и полу. Это и настораживало, и откровенно пугало. Нужно было срочно хватать Чжинхвана за руку и выметаться из дома, пока навязчивый страшный сон, который недавно снился мальчишке, не превратился в реальность. 
Спустя полминуты звуки стихли так же внезапно, как и начались. 
- Старик опять хулиганит, - эгрегор, не отрываясь, смотрел на потолок. Он знал, чьи проделки являются источником этих звуков и, похоже, давно к ним привык, - Идём, покажу кое-что, - разом оживившись, он соскочил с подоконника и вышел из комнаты. Джунэ удивлённо пожал плечами и двинулся следом.

Дом, в котором вырос Чжинхван, имел весьма странную планировку. Ещё одно помещение, соседствующее с прихожей, можно было с большой натяжкой назвать комнатой. По сути, оно являлось весьма компактным местом для расположения узкой лестницы, ведущей на второй этаж. В углу помещения Джунэ успел заметить следы от четырёх мебельных ножек, которые, судя по всему, давили на деревянный пол не один десяток лет. Возможно, когда-то здесь находилось тяжёлое кресло или квадратная тумбочка.
Поднимаясь по лестнице, Хранитель не знал, чего ожидать. Эгрегору пьющей женщины он ничуть не доверял, впрочем, как и всем остальным, кто встречался на пути в течение жизни. По сути, даже Чжинхван по-прежнему не пользовался у Джунэ абсолютным доверием, однако это был отдельный случай, требующий скорейшего разрушения всех возможных преград.

Фонарь, возвышающийся над просёлочной дорогой, идущей мимо дома, запускал в окно желтовато-белёсые лучи, а потому включать свет в комнате не требовалось. Впрочем, Джунэ всё-таки машинально потянулся к выключателю, но эгрегор его остановил и приложил палец к своим губам, призывая вести себя тихо.
В полумраке можно было отчётливо разглядеть кровать с простой деревянной спинкой, небольшой письменный стол с двумя ящиками и старый шкаф, который, к слову, очень сильно напоминал тот, что ютился в съёмной комнате.
Судя по всему, именно здесь когда-то в прошлом жил Чжинхван. Джунэ внимательно осматривал помещение, скользя взглядом по его периметру, пока не наткнулся на странное существо, сидящее на полу возле стены. Хранитель сразу понял, что видит перед собой очередного эгрегора, однако с подобным обликом столкнулся впервые в жизни и был сильно удивлён, а потому сделал шаг вперёд и чуть наклонился, чтобы получше его рассмотреть.

Маленький лысый карлик увлечённо разговаривал сам с собой, не обращая ни малейшего внимания на вошедших в помещение Хранителей. Непропорционально огромный, крючковатый нос был сплошь усеян бородавками, а длинные ногти, почерневшие от грязи и времени, придавали коротким, толстым пальцам поистине устрашающий вид. Карлик всё время потирал руки, то ли от непонятного волнения, то ли в попытке согреться, то ли потому, что вынашивал в своей голове грандиозный план по захвату мира. 
- О-о-о, да, мой дорогой друг, ты так прав, так прав всегда, о-о-о… - бормотал эгрегор себе под нос, - Уж мы-то с тобой всё помним, всё помним, мой друг. Так-так, что тут у нас… Ага-а-а! – Джунэ вздрогнул и перепугано отшатнулся, когда существо радостно завопило и начало барабанить ладонями по полу. 
Хранитель медленно перевёл взгляд на Ангела матери Чжинхвана. Вопрос, застывший в глазах, читался без лишних пояснений.
- Когда к моей хозяйке приходят собутыльники, мы с их Союзниками порой часами стоим здесь и наблюдаем за этим маразматиком, - Ангел стоял возле двери, прислонившись плечом к косяку, - Разговаривать с ним бесполезно, а подходить близко лучше не стоит, однако если просто находиться поодаль и долго слушать, то становится ясно, что он жил здесь ещё задолго до того, как был построен наш дом. И я тебе даже больше скажу: он помнит все постройки, стоявшие на этом месте задолго до появления этого дома. Он помнит даже то время, когда здесь вообще ничего не было.
- Сколько же ему лет? – Джунэ снова посмотрел на лысого карлика и машинально сделал пару шагов вперёд, стараясь разглядеть мельчайшие подробности его невиданного облика. 
- Никто не знает, - Ангел пожал плечами, - Я слышал об эгрегорах, которые живут и двести, и триста лет, и даже больше, но не выживают из ума. Хулиганить начинают – да. Предметы вокруг себя раскидывать, людей пугать. Сам посуди, скучновато жить веками на одном и том же месте. А этому, - Союзник кивнул в сторону карлика, - на мой взгляд, уже за пять сотен перевалило. Кстати, не советую подходить слишком близко.
- Почему? – Джунэ медленно приближался к эгрегору, слушая его невменяемую речь. Существо было всецело занято разговором с каким-то невидимым «другом», но при этом не обращалось к кому-то конкретному, кто мог бы находиться поблизости. Взгляд непрерывно бегал из стороны в сторону, будто пытаясь что-то отыскать. Толстые пальчики с длинными ногтями жалостливо прижимались к груди и постоянно тёрлись друг о друга. Из одежды на нём был порванный свитер болотного цвета и примерно такие же брюки. Ступни ног с загрубевшими пятками, подобно крючковатому носу, не сочетались своими пропорциями с остальным телом. Через дыру на плече можно было разглядеть целые созвездия крошечных бородавок. 

Абсолютно безобидное, выжившее из ума создание. Джунэ так думал, пока эгрегор не затих на мгновение и не кинулся в его сторону, защищая обжитую территорию. 
- Вот чёрт! – воскликнул Хранитель, от неожиданности отлетев в сторону и стукнувшись затылком о настенный светильник. Карлик, тем временем, уже сидел на своём привычном месте, погружённый в увлекательную беседу с самим собой.
Потирая ушибленное место, Джунэ осознал, что маленькое существо умудрилось откинуть его в сторону мощным энергетическим выбросом.
Ангел матери Чжинхвана стоял возле двери и тихонько хихикал. Заслуженно, впрочем. О каком подчинении со стороны людей может идти речь, если даже умудрённый опытом Союзник порой не умеет вовремя прислушиваться к подсказкам, данным ему другим Союзником?

Женщина постепенно приходила в себя и даже смогла дойти до дивана. Чжинхван осторожно поддерживал её и не давал упасть, когда вёл в комнату. Тем не менее, она вряд ли узнала в мальчишке своего сына. Тяжёлые веки никак не хотели подниматься, да и сознание не успело в полной мере возвратиться в голову, а потому, приземлившись на диван, женщина моментально уснула.
Вытащив из кармана немного денег, Чжинхван положил их на полку полупустого книжного шкафа и оставил на столе записку с просьбой не тратить всё на алкоголь и купить какой-нибудь нормальной еды.
- Уверен, что дотянешь до ближайшей зарплаты? – спросил Джунэ, наблюдая за действиями парня, - Это почти все твои сбережения.
- Это моя мама, - ответил тот, многозначительно посмотрев на Союзника.

Короткий, священный миг перед рассветом. Далеко на горизонте небо окрашивается узкой полосой хрустально-голубоватого оттенка. Стремительно расширяясь, она смешивается с другими нежными цветами, лаская взор удивительными переливами первых лучей восходящего солнца. Первых мгновений новых надежд и ожиданий, новых возможностей и неожиданных целей.
Каждое утро – это ещё один шанс что-то исправить или попробовать заново, пересмотреть, дополнить, изменить до неузнаваемости. Тебе дозволено воспользоваться этим шансом всецело, прикоснуться к нему отчасти или же вовсе пропустить мимо, заранее придумав достойное оправдание. 

Прикрыв за собой входную дверь, Чжинхван вышел на крыльцо, где его уже поджидал Хранитель.
- Тебе не страшно оставлять дом незапертым на ключ? – спросил он у мальчишки, внимательно разглядывая хлипковатую на вид деревянную дверь. Она, скорее бы, сгодилась в качестве межкомнатной, потому как совершенно не оправдывала своего нынешнего предназначения, - Не боишься, что сюда могут войти грабители?
- Боюсь, но… если вдруг случится пожар, а мама где-то потеряет ключи и не сможет выйти?.. К тому же, её друзья всегда входили без приглашения и привыкли, что дверь открыта. Да и воровать у нас нечего, - мальчишка сделал шаг в сторону, но Союзник остановил его, мягко схватив за руку и притянув к себе. 
Руки Чжинхвана сами собой обвились вокруг шеи друга. Он доверял Хранителю так, как никому другому, и всё ещё боялся, что тот его бросит. Особенно теперь, после увиденного. Почему же Джунэ не стремится держаться на расстоянии?..
- Вернёмся сюда через месяц, ладно? – тихо спросил парень, доверчиво обнимая Союзника.
- Давай-ка лучше через три, – тот улыбнулся, чтобы скрыть разрывающую на части горечь, которая зарождалась внутри и пронизывала всю его сущность.

Прикосновения порой способны сказать обо всём громче любых слов. Союзник бережно прижимал к себе мальчишку и невесомо касался губами его макушки. Аромат волос, казавшийся родным и знакомым, вызывал ничем не сдерживаемое желание защищать и находиться рядом. В то же время, Джунэ по-прежнему боролся с мыслями о том, что не хочет становиться чьим-то героем. Он хочет, чтобы его отпустили и не бежали следом, умоляя вернуться. Ведь услышав такую просьбу, Хранитель непременно останется, пусть даже против своей основной воли. Мальчишка напрочь отрезал иные пути, как только появился в жизни эгрегора.

Джунэ вышел на просёлочную дорогу и остановился, чтобы получше рассмотреть богатый дом, находящийся напротив. Он представлял ухоженную женщину, которая с любовью выращивает цветы в объёмных, фантазийных клумбах. Представлял её мужа, приносящего в семью достойную зарплату. И дети наверняка были счастливы, и эгрегор у этого дома кардинально отличался от спятившего лысого карлика, при виде которого невольно бросает в дрожь. 
Однако в доме, несмотря на столь раннее время, слышалась громкая ругань. Девчонка лет пятнадцати выбежала на крыльцо, со злостью сжимая в руке небольшой кожаный рюкзачок.
- Я никогда не вернусь! Ненавижу вас! – крикнула она, хлопнула дверью и, не потрудившись закрыть за собой калитку, быстро и уверенно направилась к станции.
Куда пойдёт девочка, привыкшая к теплу и домашнему уюту? Наверняка, неделю поживёт у подруги, а затем вернётся, покается и продолжит получать от жизни всё самое лучшее. Впрочем, мотивы скандала были неизвестны. Возможно, сама девчонка в чём-то провинилась, или же в этой семье всё не настолько радужно, как представлял Джунэ.
На углу дома висела большая табличка с его номером. Девять… Хранитель помнил про счастливую цифру Чжинхвана. Могло ли случиться так, что парень с детства наблюдал за жизнью состоятельной семьи и в глубине души мечтал жить подобным образом, а потому девятка стала ассоциироваться у него с чем-то благополучным и по-настоящему счастливым?
Джунэ обязательно спросит об этом, но не сейчас. Слишком много событий для одной-единственной ночи, слишком многое нужно обдумать и местами переосмыслить. 

Не дойдя до железнодорожной станции, Хранитель обернулся и посмотрел на поворот, за которым скрывались следы автомобильных шин. Действительно, весьма опасный. Союзник представил грузовик, кузов которого был доверху наполнен тяжёлыми брёвнами. Уставший водитель зазевался и слишком поздно вывернул руль, в результате чего автомобиль покачнулся, заехав на крутую обочину, и половина незакреплённых брёвен рухнула на землю, подняв пыль. 
Это произошло вечером… солнце готовилось опуститься за горизонт… Неподалёку играли дети. Проходивший мимо пожилой мужчина ругал водителя, грозя своей клюшкой, а тот и сам пребывал в отчаянии, пытаясь понять, каким образом умудрился прозевать знакомый поворот.
Хранитель помнил этот день, это место. Растерянно оглядываясь по сторонам, он узнавал его детали, несмотря на немалое количество времени, минувшее с тех пор. Воспоминания постепенно склеивались из осколков в неясную картину, будто повествовавшую о событиях прошлой жизни.
- Джунэ?..
Союзник обернулся, услышав знакомый голос. Он ясно увидел семилетнего мальчика, стоявшего на расстоянии нескольких метров. Детское тело покрывала вереница синяков: как новых, так и старых, теряющих свой синевато-фиолетовый цвет. На правой щеке, среди свежих ссадин темнела маленькая родинка, в точности такая же, как у Чжинхвана. Ребёнок держал в руках останки сломанной жёлтой машинки. 
- Джунэ, ты в порядке?
Окружающий мир начал стремительно терять оттенки старой киноплёнки. Встряхнув головой и несколько раз моргнув, Хранитель снова посмотрел на мальчишку. Перед ним стоял красивый, подросший парень, которому, впрочем, даже при большом желании с трудом можно было дать двадцать один год, потому как выглядел он намного младше своего возраста. Маленькая тёмная родинка на правой щеке. На левой – пара царапин, покрывшихся корочкой. 
Не говоря ни слова и еле сдерживая наворачивающиеся на глаза слёзы, Джунэ подошёл ближе и крепко обнял хрупкое тело Чжинхвана, вдохнув до боли знакомый аромат его волос.

Часть 12

Размытые очертания светлого пятнышка просачиваются через узкую щель меж горизонтом и звёздным небом. Они расширяются, становясь всё ярче и отчётливее, глотая тьму и недостижимые колючие огоньки далёких звёзд. Минуту назад ты смотрел в черноту глубины ночного неба, мечтая ухватить за хвост маленькую сгорающую точку, провалившуюся через гортань спящего облака. Желая тепла и света, мысленно обращался к мириадам крошечных равнодушных светил и настойчиво убеждал себя в том, что они всё слышат и задорно подмигивают свысока, обещая однажды упасть на ладони. 
Но солнце взошло, поглотив ожидания. Не спрятаться, не скрыться в тени от тепла, так позволь же себе поверить в искренность его заботливого света, что ласкает кожу мягкостью прикосновений и побуждает жить заново, в полную силу.

Кто-то пишет судьбы равнодушно и холодно, будто события этих повестей не выйдут за пределы сотен тысяч строк и не воплотятся в реалии существующих жизней. Писатель жесток, он увлечён самой идеей непоправимости тех или иных событий и жаждет горькой расплаты за любую оплошность, безжалостно опуская лезвие меча на шеи всех, кто попадётся под руку.
Чей-то персонаж однажды совершит ошибку, о которой будет жалеть даже по прошествии многих лет, так почему бы не дать ему ещё один шанс для исправления, пусть даже ценой той самой желанной звёздочки, что в итоге упадёт мимо ладоней? Не быть столь жестоким, не нанизывать строки судьбы на окровавленные нити, а сжалиться, подарив новый день и свет на горизонте. Он поглотит ожидания, как и бездонное звёздное небо, но вскоре воздастся герою теплом, оторвавшись от горизонта и проникнув в каждый уголок, где царствовал холод. 

Кто-то неизвестный пишет судьбы не только людей, но даже их Хранителей. Решает молниеносно или задолго до перекрёстка, в какую сторону свернёт персонаж, какое действие послужит отправной точкой для всех последующих событий. Пройдя вместе с ним долгий путь, измеряемый бесчисленным количеством лет, он вернёт своего героя на тот же перекрёсток, чтобы дать шанс взглянуть на другую дорогу и убедиться в непредсказуемости последствий, которые она с собой принесёт. 

Мальчишка, которого Джунэ защитил четырнадцать лет назад, наплевав на все свои изначальные принципы, спал на его плече, живой и почти здоровый. Чжинхван впервые в жизни чувствовал себя по-настоящему защищённым и старался привыкнуть к новым ощущениям. 
Рука Союзника бережно обнимала худую талию. Джунэ не хотел, чтобы парню снились события, связанные с прошедшей ночью, поэтому, закрыв глаза и расслабившись, он невесомо касался его энергетического поля в районе левого виска, проникая всё глубже в мысли и навевая только добрые, приятные сны, дабы одарить спокойствием волнующееся сердце.

Маленький, хрупкий ребёнок. Каким ты был годами ранее, таким до сих пор и остался. В душе твоей по-прежнему живы все детские мечты, и к небу ты обращаешься лишь с самыми простыми и наивными просьбами. Звёзды услышат, а ветер непременно укажет единственно правильный путь. Не теряй своей искренности и веры в прекрасное чудо.

Тот день, когда всё случилось, Джунэ припомнил в мельчайших деталях, сумев отчасти проникнуть в воспоминания Чжинхвана. Мальчишка знал подростков, приближавшихся к нему, поэтому нисколько не заподозрил опасность. Единственным незнакомым человеком являлся тот самый будущий алкоголик, которому будет суждено погибнуть от инфаркта в возрасте тридцати двух лет. В то время он рос беспризорным ублюдком и часто сбегал из дома, пытаясь скрыться в чужих домах от крайнего неблагополучия, царившего в семье. Одним из тех, у кого он нашёл временное убежище, был школьный знакомый, учившийся на три класса ниже. Изначально, в общем-то, неплохой парень, да и учёбу никогда не бросал, в отличие от хозяина Джунэ, однако впоследствии скатился в ту же яму под влиянием дурной компании и манящего вкуса дешёвой выпивки. 
Другой подросток жил неподалёку от Чжинхвана и, несмотря на то, что был в два раза старше ребёнка, частенько уделял ему внимание, предлагая погонять мяч или просто по-доброму взъерошивая волосы мальчишки, когда проходил мимо и куда-то спешил. Однажды он уехал почти на год и вернулся совершенно другим человеком: озлобившимся, грубым и ненавидящим весь мир. Чжинхван радостно побежал навстречу, чтобы показать другу новую машинку, но подросток равнодушно прошёл мимо, даже не взглянув в его сторону.
Поэтому теперь, когда четверо парней подходили всё ближе, мальчишка смотрел на одного из них в ожидании, что тот, как раньше, кинет ему мячик или, подмигнув, взъерошит тёмные волосы. Однако вовсе не он обратил внимание на одинокого ребёнка.
Джунэ неохотно плёлся сзади, изредка поглядывая на спины потенциальных уголовников, и не успел расслышать, что именно его подопечный сказал мальчишке. Одно лишь было ясно однозначно: ответ ребёнка ему не понравился. На ком ещё можно всецело и безнаказанно оторваться за все неудачи, как не на младшем, пока вокруг нет ни души, имеющей возможность встать на его защиту?
Мальчишка упал, выронив из рук свою игрушку. Он сам являлся случайной игрушкой для тех, кто стоял перед ним. Глаза бывшего друга были наполнены равнодушной пустотой. Подросток стоял, не вынимая рук из карманов, и ровным счётом ничего не почувствовал, когда старший товарищ ударил ребёнка ногой по животу. Тот зажмурился от боли, не понимая, за что его бьют.
После повторного удара из глаз хлынули слёзы. Чуть поодаль находился его Хранитель, который подоспел слишком поздно и теперь отчаянно отбивался от злобных Союзников беспризорной своры. Джунэ, тем временем, докуривал сигарету и нервно поглядывал в сторону дерущихся эгрегоров. Спасение чужих жизней никогда не входило в его планы и, уж тем более, обязанности, данные кем-то свыше. Однако и свободой воли он для чего-то был награждён с рождения, по-видимому, не просто так. 
Следующий удар вполне мог бы стать последним для незнакомого мальчика, поэтому Джунэ, более не раздумывая, мигом ринулся на защиту ребёнка. Раскидав подростков в стороны, он схватил за плечи своего подопечного и буквально высосал из него внушительную часть сил, после чего смачно врезал по челюсти, тем самым заставив потерять равновесие и рухнуть на пыльную землю. Тот сильно разодрал колено и локоть о мелкий гравий. 
Поднявшись с земли, парни испуганно озирались по сторонам, и лишь в глазах некогда доброго и приветливого подростка по-прежнему читалась пустота. Что произошло в его жизни за время непродолжительного отсутствия?..
Ребёнок плакал, закрывая лицо испачканными в пыли ручонками. Жестом приказав его обессиленному Хранителю не подходить, Джунэ опустился рядом и нежно прижал к себе избитое тело. Мальчишка заметил безжалостно растоптанную машинку и ревел навзрыд, в то время как Союзник нападавшего ублюдка отдавал ему существенную частичку себя и тем самым возвращал утраченные силы. 
Спустя минут пятнадцать, более-менее успокоившись, парнишка поднялся с земли и, чуть прихрамывая, направился к дому, но, не дойдя до поворота, обернулся, посмотрев в ту сторону, где находился Джунэ. Хранитель вздрогнул от неожиданности, подумав, что ребёнок его видит. Возможно, это действительно было так… 

Спустя четырнадцать лет, увидев четверых прожигателей жизни, внезапно вышедших из-за угла, Чжинхван, вероятно, вспомнил тот день, а потому и не сдвинулся с места, несмотря на приближающуюся опасность. Джунэ прекрасно понимал, но, в то же время, не понимал вовсе отсутствие в этот момент необходимых действий, связанных со здоровым инстинктом самосохранения. Бежать, бежать, не оглядываясь, или хотя бы защищаться, будучи прижатым к стене, но всеми силами отбиваясь от ударов. Это… может быть, какое-то оцепенение, настигнувшее мальчишку против воли?.. Он знал, что отбиваться бесполезно, и если хорошо себя вести, то хулиганы отстанут и пойдут своей дорогой?.. Какие глупости… 
Чжинхван имел все шансы не выжить после этой драки или выйти из неё с непоправимыми травмами, если бы Джунэ снова не оказался поблизости. А сколько ещё таких моментов случалось в жизни мальчишки?.. 
После потери своего Ангела он должен сильно измениться, стать сильнее, уметь противостоять любым трудностям и никогда не сдаваться, не отчаиваться, не позволять кому-то чужому себя обидеть. 

Джунэ по-прежнему не знал, надолго ли задержится рядом с парнем. Окружающий мир настойчиво манил перспективой слиться с бесконечным потоком энергии, живущей повсюду и проникающей во все его уголки. Уставший от жизни Хранитель примкнул бы к солнечным лучам, любя своим теплом распускающиеся цветы и высыхающий после дождя асфальт. Но, если здраво рассудить, потерпит ли такая красота никчёмного эгрегора, привыкшего чиркать зажигалкой и раздражаться по пустякам, или отправит его поближе к хмурым тучам и гниющему болоту?
Джунэ по-прежнему не знал, что будет дальше. В ближайшем будущем он ставил своей целью научить Чжинхвана жить самостоятельно на случай своего исчезновения.

***
На протяжении всего рабочего дня мальчишка боролся с желанием уснуть прямо за кассой. Несмотря на то, что ему удалось немножко поспать в электричке и принять холодный душ, успев ненадолго заскочить в квартиру, где снимал комнату, Чжинхван никак не мог сосредоточиться и боялся ошибиться со сдачей. 
Видя его состояние, Джунэ устраивал перерывы между небывалыми наплывами посетителей, чтобы парень мог немного расслабиться и просто посидеть на стуле, закрыв глаза.
Во время одного из таких перерывов Хранитель вошёл в магазин с улицы и увидел, что мальчишка ненароком уснул прямо за прилавком, опустив голову на руки.
- Чжинхван… не спи, - Союзник подошёл к нему и, наклонившись, обнял сзади, передавая частичку своей энергии и пробуждая ото сна. 
Парень открыл глаза и, чуть выпрямившись, машинально переместил свои ладони на заботливые руки эгрегора. Он чувствовал, что силы восстанавливаются, а значит, можно продолжать работать и несказанно радовать хозяина магазина приличной выручкой. 
Вплотную прижавшись спиной к груди друга, Чжинхван поднял голову и встретился с ним взглядом. Лёгкая улыбка тронула губы мальчишки. Невероятно мягкие, приятные на ощупь губы. Знакомый огонёк мерцал в бездонных чёрных глазах, обрамлённых густыми ресницами. Сам того не ожидая, Джунэ сделал резкий вдох, еле ощутимо вздрогнув всем телом. Чжинхван ещё раз улыбнулся, вероятно, не подозревая об истинных причинах внезапной дрожи. 
Взгляд Хранителя был всецело прикован к губам, которые за короткое время успели стать родными и горячо любимыми. Джунэ поймал себя на ненавистной мысли о том, что хочет стать защитником этой прекрасной, солнечной улыбки. И пусть такая мысль противоречит всем его желаниям и целям, в данный момент для Союзника нет ничего важнее душевного спокойствия Чжинхвана.
Растерявшись, Джунэ перевёл взгляд на прилавок и кассу, стараясь зацепить своё внимание за что-то ещё, но, не найдя подходящих предметов, убрал руки с талии парня и быстро вышел на улицу, пройдя сквозь магазинную дверь.

Невидимая глазу энергия непрерывно циркулирует всюду, куда бы ты ни направился. Она пронизывает практически любые преграды, концентрируясь вокруг определённых мест, живых существ и неодушевлённых предметов. Случайно пробить брешь в своём бесценном защитном поле означает неминуемо получить недуг в том месте, где максимально истончилась аура. 
Любые вещи, принадлежащие человеку, пропитываются его энергией, настроением и будто обретают характер. Случайно попадая в недобрые руки, они и сами становятся злыми, впоследствии возвращаясь к изначальному владельцу с совершенно иным настроением. 

Окружающий мир с удовольствием поделится своими силами, если ты относишься к нему благосклонно и не намерен его обижать. Вспомни, как новое утро радостно дарило прилив энергии, когда ты сразу после пробуждения давал себе установку на хорошее расположение духа. Вспомни места, в которых ощущал внезапное пополнение сил, несмотря на то, что, вроде бы, и причин особых для этого не было.

Хранитель разбудил Чжинхвана ранним утром и настоял на том, чтобы сегодня они вышли на улицу задолго до начала рабочего дня. Приведя мальчишку в знакомый сквер, Джунэ отвёл его в сторону от асфальтированной тропинки и остановился возле могучего, необъятного дерева. Не поясняя своих действий, Союзник взял парня за руки и прислонил его ладони к грубой на ощупь коре. 
- Закрой глаза, Чжинхван, - сказал эгрегор, чуть улыбнувшись и замерев в ожидании, - Ты что-нибудь чувствуешь? 
Мальчишка послушно выполнил просьбу, стараясь понять, что именно имеет ввиду Хранитель. Он чувствовал шершавость древесной коры… и то, как быстро она нагревается, впитывая тепло прислонившихся к ней пальцев… ощущал, что и сами пальцы нагреваются ещё сильнее, потому как древесина возвращает полученное… Но вдруг…
Чжинхван вздрогнул, резко убрав руки. Он посмотрел на Союзника, полагая, что ему всего лишь почудилось.
- Джунэ… оно разговаривает со мной, - тихо произнёс парень, - То есть… я, конечно же, не слышу никаких слов, - он снова прислонил ладони к грубой древесине, - Но я чувствую его возраст, мудрость… И что-то странное кольнуло пальцы. Это и есть та самая энергия, о которой ты говорил? – восторженный взгляд, в котором всё ещё сохранялась доля неверия в происходящее. Слишком необычно для, казалось бы, такого обычного дерева, - Оно живое Джунэ! Теперь я понимаю это, как никогда раньше! Вау… - Чжинхван выдохнул и с уважением посмотрел на толстые ветви, украшенные густой зелёной листвой. 
Союзник тихо рассмеялся.
- Считай это добрым знаком, - ответил он, абсолютно довольный полученным результатом. Мальчишка умел чувствовать окружающий мир, а значит, очень скоро сможет научиться при необходимости получать от него силы, - Природа хорошо запоминает тех, кто приходит к ней с благими намерениями, и впоследствии встречает человека, как доброго друга. Не только деревья, цветы и всё, что тебя окружает, но и Хранители того или иного места. А вот, кстати, и она, - Джунэ заметил рыжеволосую девушку, тихонько ступающую босыми ногами по прохладной росистой траве. Лукаво посмотрев на Союзника, она приветливо улыбнулась и, получив в ответ одобрительный кивок, в нетерпении закусила губу и встала позади Чжинхвана. 
Изящные пальчики плавно опустились на плечи мальчишки. 
- Что ты теперь чувствуешь? – поинтересовался Джунэ, наблюдая за его реакцией. Парень закрыл глаза и обернулся, оказавшись лицом к лицу с эгрегором сквера. Возможно, он никогда не научится видеть других Хранителей, но даже умение в полной мере чувствовать их влияние само по себе является неоценимой способностью, позволяющей жить в согласии с окружающим миром и получать от него защиту.
- Как будто… ветер коснулся моих плеч… Но ветра ведь нет, Джунэ… Откуда?..
Эгрегор тихо засмеялась и мягко подула на тёмные волосы Чжинхвана. Рыжеволосой девушке безумно нравился этот мальчишка, который ежедневно появлялся в её владениях. Хотелось по-доброму с ним поиграть, пользуясь своей незримостью. 
- Чистая, непорочная душа, - сказала она, внимательно рассматривая приятные черты лица, любуясь ими и медленно приближаясь, словно стремясь втихаря коснуться мягких губ. 
Но это намерение вовремя заметил Джунэ и бесцеремонно шлёпнул девушку по оголённому плечу. Она резко отскочила от мальчишки, поправляя упавшую тонкую лямку светло-зелёного летнего платья. 
- Наигралась, и хватит. Спасибо, свободна, - огрызнулся Хранитель, и рыжая плутовка одарила его презрительным взглядом, после чего громко хмыкнула и скрылась за деревьями. 
Чжинхван открыл глаза и посмотрел на Союзника.
- Ты прогнал её? – удивлённо спросил парень, - Но почему?
- Она хотела тебя поцеловать! – возмущённо воскликнул Джунэ, будучи не в силах совладать с впечатлением от неслыханной наглости этой девицы. Не хватало ещё, чтобы она призвала непогоду, с ног до головы окатив грубого Союзника холодной дождевой водой. Ведь судя по её недавним проделкам, эгрегор действительно была на такое способна. 
Чжинхван рассмеялся, закрыв руками лицо. Такого поворота Хранитель совсем не ожидал. Недовольно сверля мальчишку пронзительным взглядом, он терпеливо ждал пояснений насчёт внезапного веселья.
- Прости, прости, - всё ещё продолжая смеяться, парень посмотрел на Союзника, - Я, кажется, понял… Ты ревнуешь, да?
- Чего-о-о? – Джунэ произнёс это так, словно мальчишка его оскорбил. Невольно напоминая своим поведением ту рыжеволосую девицу, он быстро отошёл к асфальтированной тропинке и рухнул на лавочку, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. 
А в глубине его сущности, тем временем, действительно зарождалась жгучая ревность, хоть и признаваться в этом самому себе было по-прежнему стыдно. Но, как ни крути, Чжинхван попал в точку. Хранитель подсознательно воспринимал мальчишку как собственность, а значит, все части тела парня, включая губы, принадлежали только ему, и другие эгрегоры не имеют никакого права прикасаться к Чжинхвану без данного на то разрешения. 

Еле сдерживая смех, мальчишка подошёл сзади и обнял Союзника. Те слова вырвались сами собой и являлись простой шуткой или всего лишь глупым, ошибочным предположением, парень вовсе не хотел обижать единственного друга. В тот момент он прекрасно видел причины эмоционального всплеска, но не позволял себе давить на Хранителя и добиваться правды. Джунэ бесконечно будет всё отрицать, ведь даже сейчас, отворачиваясь и пряча улыбку, он спешно придумывает, как вырваться из тёплых объятий и продолжать быть хладнокровной, неприступной сволочью.
- Пойдём отсюда, иначе опоздаешь на работу и отхватишь нехилый штраф, - Союзник убрал руки Чжинхвана со своей шеи и, поднявшись с лавочки, сделал шаг в сторону, но мальчишка, не медля, схватил его за рукав и снова притянул к себе.
Недоверчивый, настороженный взгляд со стороны Хранителя. Чуть загрубевшие ладони, всё ещё помнящие тепло древесины, легли на его щёки. В следующее мгновение Джунэ ощутил мягкость тёплых губ и невольно закрыл глаза, всеми силами стараясь навсегда запомнить ощущение этого поцелуя. 
Рыжеволосая плутовка выглянула из-за дерева и, тихо рассмеявшись, изящно взмахнула рукой, подняв лёгкий ветер, который тут же зашуршал в густых кронах. Она позаимствовала у природы самые сочные зелёные листья и приказала им закружиться в танце, соединяя две совершенно разные, но искренне влюблённые друг в друга сущности.

Часть 13

Не познать всецело глубину твоих глаз. Над поверхностью бездонного чёрного омута лишь изредка проносится невнятный оттенок печали. Крошечный изъян, повествующий об огромной слабости, которой здесь ни в коем случае не должно быть места. Подобно протяжному крику о помощи, он заставляет обернуться, вздрогнув всем телом, но в следующий же миг надёжно прячется за оранжево-жёлтой стеной солнечного света. 
И куда ни направься, весёлый лучик будет напоминать о себе, жизнерадостно поблёскивая на поверхности бездонного омута. Лишь закрывая глаза перед сном, ты позволяешь ему утонуть в черноте, где царит тот невнятный оттенок печали. Но веки опущены, ночь бесконечна, никто не услышит безмолвные крики.

Крепкий удар всколыхнёт тишину. Поднявшийся шторм попытается достичь самого дна, но увязнет и накрепко застынет в черноте. И просьба о помощи послышится громче, и солнечный свет потускнеет на миг, но привычка скрывать изъяны в броне возьмёт своё, и вскоре ты улыбнёшься заново.
Не сила в тебе, а скрытая слабость, не доступная взору прохожих людей. Когда в гуще толпы встречаются хищники, все тайные карты в момент раскрываются. Не прячься за светом, убегай вместе с ним, раз не можешь достойно держать оборону и даже мысли не допускаешь о том, чтобы первую кровь ощутить на руках.
Звериный оскал против доброй улыбки. Но даже став сильным, пожалуйста, не забывай улыбаться.

Джунэ умеет быть грубым и безжалостным. Когда-то в прошлом он счёл за огромную слабость любое проявление доброты и заботы. Однако подобные меры являлись, в большей степени, лишь вынужденной защитой для истинной сущности. Временами расслабляясь и отпуская на свободу напряжение, издавна превратившееся в постоянного спутника, Хранитель желал по-настоящему о ком-то заботиться, не воспринимая эту обязанность как тяжёлую ношу. 
Спустя долгие годы, на протяжении которых желание становилось всё больше похоже на глупую, неосуществимую нелепость, кто-то, пишущий судьбы, внезапно вспомнил о нём и решил воплотить в жизнь, круто изменив сценарий. Но и здесь всё не просто, ведь нельзя не подкинуть трудности, не расставить преграды, не заманить в лабиринт, пусть даже в самый маленький, но хитро закрученный, с одним-единственным входом и несколькими разными выходами. Куда они приведут, не расскажет никто. Герой обязан самостоятельно сделать свой выбор, впрочем, как и в любой другой ситуации. На сей счёт ничего не меняется…

Чжинхван привык быть отзывчивым и светлым, надёжно прикрывая улыбкой всё то, что творится внутри. Его сила заключалась в прекрасной выдержке, не позволяющей глазам наполниться влагой. Лишь изредка переполненный сосуд давал трещину, которую парень стремился наспех залатать, пока никто не увидел. Он никогда не задумывался о страшном моменте, когда весь изнутри покроется такими изъянами и больше не сможет сдерживать тяжёлый напор, сломавшись окончательно и безвозвратно. 
В этом была его главная слабость. Мальчишка терпел, не умея толком себя защитить. Такая особенность пугала Хранителя, потому как представляла серьёзную опасность для хрупкого существа, которое ему полюбилось. 

Стоя напротив Чжинхвана, Союзник открыто демонстрировал своё непоколебимое отсутствие жалости. Всё так, как в реальной ситуации, которая может произойти через год или даже завтра вечером. В этот момент Джунэ был не другом, желающим крепко обнять, а врагом, готовым в любой момент нанести беспощадный удар.
- Бей, - голос твёрдый, как сталь. Подробные пояснения в ответ на любую ошибку. Хранитель нигде не обучался боевым искусствам, но видел десятки раз, как дерутся подростки и более взрослые люди. За годы жизни он выучил наизусть каждое движение, присущее уличной драке, а потому знал наперёд, куда именно придётся следующий удар, и как от него увернуться.
Чжинхван учился охотно, уделяя внимание каждой мелочи, но выдыхался слишком быстро, и это существенно тормозило процесс. Во время коротких перерывов Союзник подробно объяснял, как правильно дышать, чтобы результат проявил себя лучше, однако именно эта наука давалась мальчишке с наибольшим трудом. Сосредотачиваясь на ударах и обороне, он вскоре буквально захлёбывался воздухом и потому зачастую промахивался, позволяя Хранителю одержать победу в импровизированном бою. 
- Джунэ… я устал, - рухнув спиной на пол, парень почувствовал себя совершенно обессиленным. Союзник выжимал из него максимум, пользуясь временным отсутствием хозяев квартиры. Супружеская пара каким-то чудом смогла накопить на двухнедельный отдых, и страшно даже представить, как эти люди, не умеющие сдерживать ругань в собственном доме, будут вести себя за его пределами.
- Устал… А тому, кто на тебя нападёт, ты тоже так скажешь? – Хранитель взял парня за руку и помог ему встать, - Ладно, на сегодня хватит. Иди в душ, а потом сразу спать. И никаких разговорчиков на ночь, ты понял? – неумолимо крикнул он вслед мальчишке и поймал в ответ уставший, но, как обычно, добрый и солнечный взгляд.

Упади лишь для того, чтобы подняться и продолжить борьбу. Борьбу за право на жизнь. Самое главное, первоочерёдное право. Оно не даётся бесплатно. Кто-то надменно смотрит свысока и назначает ничтожную цену чужому существованию. Оборвать его так же несложно, как прибить комара или разрезать ножницами тонкую, хрупкую нить. Тому, чью жизнь сочли столь дешёвой ничтожностью, с большим трудом удаётся отстоять её реальную, поистине великую стоимость. 
Но как помочь тем, чей сценарий неминуемо близится к итоговой черте не по воле людей, а по желанию самого сценариста?..

- Джунэ… - мальчишка вернулся в комнату и по привычке прикрыл за собой дверь, несмотря на то, что в квартире никого не было, - Уже неделя минула с тех пор, как мы ездили навестить маму. Ты так и не рассказал мне… - он посмотрел на Хранителя, и того немного передёрнуло. Действительно, прошло немало времени, а Чжинхван ни разу не спросил об итогах разговора с Союзником своей матери. А Джунэ молчал, стараясь вообще на эту тему не думать. Однако похоже, что рано или поздно всё равно придётся как-то выкручиваться.
- Ну… я… - начал Союзник, хоть и не знал, какие слова подобрать для наиболее удачного преображения лжи в чистую правду.
- Можешь не говорить, - Чжинхван внезапно прервал его, чуть улыбнувшись, - Я не дурак, Джунэ, и сразу всё понял. Она не сможет выкарабкаться из пьянства, не так ли? Ведь если бы такой шанс действительно существовал, то ты сказал бы мне ещё в ту ночь или чуть позже. Я ждал этого… очень… - мальчишка подошёл к шкафу и открыл дверцу, чтобы достать с полки просторную футболку, в которой обычно спит, - Но, знаешь… - найдя нужную вещь, он закрыл шкаф и снова посмотрел на Союзника, - Раньше я думал, что самое главное – видеть маму трезвой. Такой, какая она была в прошлом. Посмотри, - Чжинхван подошёл к Хранителю и показал небольшую фотографию, которая всё это время лежала среди вещей.

Джунэ моментально узнал мальчика, которому на вид было не больше трёх лет. Женщина, державшая его на руках, улыбалась в камеру, но взгляд её при этом отдавал печалью, между строк которой читалась отнюдь не лёгкая жизнь. Неужели именно её Хранитель видел неделю назад в том ужасном, старом доме, долгие годы не знавшем ремонта и отсутствия пьянок?
Густые, ухоженные волосы. Лёгкий макияж на лице. Платье, как видно, не новое, сильно поношенное, вполне возможно, что даже единственное, но этот покрой удивительно шёл ей, подчёркивая достоинства фигуры. Джунэ представил женщину в условиях обеспеченной жизни, и фантазия нарисовала перед взором прекрасную, распустившуюся розу, настолько красивую, что, кажется, даже прикасаться к ней без разрешения считалось бы оскорблением. 
- Отца я никогда не знал, - продолжил свой рассказ Чжинхван, присев на край дивана, - Мама говорила, что оказалась обыкновенным развлечением и, забеременев мной, тут же осталась одна. За ним всё время толпы девушек бегали… но обратил внимание он только на маму, потому что она никогда не позволяла себе терять естественную гордость. Потом… она всё-таки в него влюбилась. По-настоящему. И верила, что чувства взаимны. Когда мама забеременела, она сообщила ему об этом, в тот момент точно зная, что не будет брошенной, как некоторые девушки, которые спят, с кем попало, а потом в одиночестве растят детей или идут на аборты. И… он действительно что-то решал, но не знал наверняка. Может, и правда, были какие-то чувства, пусть даже совсем не большие, но и они куда-то улетучились, когда он побывал у нас дома и понял, что им с мамой не по пути, - Чжинхван усмехнулся, но в усмешке его снова проскользнула обида и горечь, - Бабушка тоже жила совсем не богато: денег порой не хватало даже на самое необходимое. Но никто из предков никогда не злоупотреблял спиртным. У нас в роду вообще нет алкоголиков. По крайней мере… не было, - парень опустил голову и погладил пальцами старую фотографию, - После смерти бабушки вся жизнь пошла в разнос. Кстати, это она фотографировала нас с мамой. 
- Странно… - Джунэ присел на диван рядом с мальчишкой, - По идее, всё должно быть наоборот. Как она могла настолько запустить свою жизнь, да ещё и твою под угрозу поставить? 
Чжинхван пожал плечами, не найдя ответа.
- Когда мне было семь лет, я пришёл домой весь избитый, в синяках, крови… Мама ужасно перепугалась, долго плакала и обещала, что больше никогда не будет пить. А мне… мне было больно, саднила каждая клеточка тела, но в тот момент я чувствовал себя самым счастливым на свете. Ведь мама вернётся к нормальной жизни, а значит, мы заживём совсем по-другому. Возможно, когда-нибудь у нас будет новый дом в другом городе, или мы сможем нанять рабочих, и они отремонтируют наш дом так здорово, что никто из соседей его не узнает, - мальчишка улыбался, вспоминая детские мечты, - Это счастье длилось пару недель… - улыбка начала угасать, - А потом она снова напилась до беспамятства. Джунэ, - парень обратился к Союзнику, посмотрев на него, - Раньше я думал, что самое главное – видеть маму трезвой. Теперь, когда уже ничего не вернуть, я вдруг осознал, что же является по-настоящему главным, - он чуть улыбнулся, а взгляд наполнился серьёзностью, - Не остаться одному в этом огромном мире. Поэтому… пусть даже она никогда не сможет избавиться от алкоголизма, я просто хочу знать, что она жива. Знать, что у меня есть мама. Вот, что самое главное… понимаешь?

Конечно, Джунэ понимал… Он знал, что утрата единственного родственника обернётся для парня сильнейшим ударом по самому больному месту, и не факт, что впоследствии Чжинхван сможет остаться прежним, да и вообще встать на ноги. 
Всего несколько дней отделяли его маму от неминуемой гибели, если, конечно, её Союзник не решит продлить жизнь своей подопечной на некоторый срок. Однако он, по сути, является вовсе не плохим созданием и вряд ли захочет напоследок увидеть её мучения, а потому позволит тихо умереть во сне от некачественного алкоголя. С другой стороны, до сих пор непонятно, действительно ли он не сможет предотвратить гибель женщины или же просто не захочет этого делать.

Мальчишка не знал подробностей того разговора и не должен их знать. А Джунэ предстоит серьёзно поразмыслить над тем, насколько возможно изменение хода событий, и в какую сторону необходимо повернуть течение судьбы, если такой шанс всё-таки представится. 
Каким же образом приоткрыть завесу доселе не увиденного? Слишком мало времени осталось в запасе, и медлить в раздумьях нельзя.
- Постой, не надевай, - Хранитель остановил Чжинхвана, когда тот хотел надеть футболку, в которой привык спать, - Я хочу кое-что попробовать. Не спрашивай, просто доверься мне.
Мальчишка послушно кивнул, хоть и не понял, о чём идёт речь. Джунэ снял чёрную рубашку, оголив крепкий торс и тем самым позволив Чжинхвану впервые лицезреть своё тело. Мальчишка восторженно ахнул, разглядывая кубики пресса и накачанные мышцы на руках. Накачанные именно так, как требуется, без перебора с уклоном в бодибилдинг. Он догадывался, что столь прекрасный облик Хранитель успешно поддерживает путём многолетнего самоконтроля и желания быть выше тех, кто всю жизнь его окружал, в духовном смысле этого слова.
Так и не сообщив о своих намерениях, Джунэ лёг на диван рядом с парнем и попросил крепко себя обнять. Ему был необходим максимальный тактильный контакт, поэтому в данном случае одежда была лишней. Вполне возможно, что в этот раз ничего не получится, но Хранитель хотя бы сделает попытку осуществить задуманное.

Несмотря на то, что Союзник настойчиво просил не заводить перед сном долгие разговоры, мальчишка его не послушал и снова пошёл по тропинке отнюдь не радужных воспоминаний. Нельзя позволять им проникать в его сны. С одной стороны, Джунэ не хотел, чтобы парень лишний раз тревожил своё обеспокоенное сердце, а с другой, посредством этих разговоров он узнавал парня всё ближе и ближе, что позволяло быстрее учиться его чувствовать.

Сны Чжинхвана непременно должны быть прекрасными. Находясь в них, мальчишка обязан отдыхать душой и не просыпаться под утро в холодном поту, как это было недавно.
Однако… знакомая калитка… тропинка, ведущая к дому… скрипящая лестница, незакрытая входная дверь… Высокий мужчина вышел на крыльцо и начал кричать на Чжинхвана, агрессивно размахивая кулаками. Тот уклонялся от тяжёлых кулаков точно так, как учил Джунэ, и вскоре смог забежать в дом, оставив позади разбушевавшегося алкоголика. Миновав прихожую, мальчишка оказался на кухне, где пьяная мать открывала увесистую, дорогую по виду бутылку с крепким спиртным напитком. Откуда у неё деньги на такое недешёвое пойло? Мужчина, чуть не избивший Чжинхвана на крыльце, вовсе не был похож на человека с приличным заработком, а сам парень оставил матери не так много денег, чтобы спустя полторы недели пьянства ей хватило на эту бутылку.
Мальчишка выхватил алкоголь из рук женщины, будто знал наперёд, что именно случится после пары стаканов. Вконец рассвирепевший пьяница ввалился в кухню и напал на Чжинхвана сзади. Ему не стоило особого труда отобрать у хрупкого парня спиртное и резким движением оттолкнуть его к стене. В следующее мгновение мужчина крепко держал мальчишку за шею и, впечатывая спиной в стену, многократно ударял по животу крупным осколком стекла, оставшимся от разбитой бутылки.
Багровые пятна на руках и одежде. Чжинхван не успел даже вскрикнуть и оказался на полу, съехав спиной по стене. Пронзительный женский крик, от которого заложило уши. Озверевший алкоголик, смотрящий на убитого мальчишку. 

Джунэ глубоко вдохнул и открыл глаза, словно вырвавшись из пучины тёмного омута. Парень лежал рядом и спокойно спал, доверчиво обнимая эгрегора. Хотелось сию же минуту прижать его крепче к своему телу, не отпускать, дышать глубоко ароматом волос, целовать его гладкую кожу и ничего не объяснять, не рассказывать, а просто радоваться, что парень жив, и всё увиденное было лишь… нет… нет, это был вовсе не сон… 
Страх за мальчишку сковал дрожащие мысли. Хранитель осознал, что, размышляя о спасении женщины, смог увидеть возможное будущее её сына, которое непременно осуществится в том случае, если Чжинхван отправится домой в тот злополучный вечер и попытается что-то исправить.
Бутылка будет разбита, и женщина не сможет погибнуть во сне, а спустя какое-то время после смерти мальчишки наверняка напьётся от горя и по ошибке хлебнёт ацетона, ища что-нибудь, чем можно опохмелиться. Её Союзник знал о таком раскладе, поэтому предложил Джунэ выбрать одну из двух судеб.
И раз уж выбор отныне всецело стоял за ним, Хранитель поклялся себе, что не допустит гибели Чжинхвана, пусть даже ценой внезапной потери его единственного родного человека.

Часть 14

Незыблемая молодость, что отражается на поверхности зеркала… Шепчут ли о чём-то сокровенном твои мечты, всё ещё прячась за границей далёкого будущего? Что сулят тебе горизонты, манящие своей неизвестностью? Ты смотришь вдаль спокойно, живя бесконечными заботами о настоящем и по-прежнему не решаясь сделать отчаянный выбор в пользу собственной выгоды. А может быть, ты просто не имеешь права выбирать свой путь, жертвуя при этом всем тем, что продолжает удерживать тебя прикованным к судьбоносному перекрёстку. 
Поведай, шепни по секрету, о чём ты мечтаешь? Неважно, насколько глупыми могут показаться желания. Кто-то стоит у терновых ворот, предупреждая, втолковывая, что ты не пройдёшь до конца и вернёшься обратно с большими потерями. Лже-наставник, уверяющий в неправильности выбранного пути. Утверждая, что сквозь предстоящие трудности удастся пройти только избранному, он опирается в своих суждениях вовсе не на жизненный опыт и какие-то известные истины. Не верь тому, кто пытается скрыть собственные неудачи и комплексы, облачившись в костюм мудреца. 

Взгляни на своё отражение, размытое горячим паром, прилипшим к поверхности зеркала. Ты сам до конца не уверен, с какими желаниями обращаться к недалёкому будущему. Оно по-прежнему кажется таким же размытым, неясным, полным крутых поворотов, о которых пока что не нужно задумываться.
Почувствуй крепкие руки, что мягко обнимают сзади твоё прекрасное, молодое и хрупкое тело. Тот пар, что насыщенно витает в воздухе, оставшись после горячего душа, постепенно рассеивается, сменяясь непривычной прохладой. Прозрачные капли воды срываются с мокрых волос, разбиваясь о плечи. Веки прикрыты, дыхание ровное, в зеркале неясно видны очертания двух полуобнажённых тел. 

Твоё настоящее отныне в надёжных руках. Доверься, прими, не отталкивай нечто, готовое в любое мгновение примчаться на помощь. Уже не столь важно, какие пути привели его неспешные шаги к точке пересечения ваших маленьких судеб. Не столь важно и то, зачем это сделано, и кем оно сделано. Свершилось, а значит, держитесь друг за друга, даже когда ваши силы начнут приближаться к концу.

Нежные прикосновения, робкие поцелуи. Невозможная любовь двух совершенно разных сущностей, основанная на дружбе и взаимной преданности. Расслабься, почувствуй, как легко находиться с ним рядом. Нет напряжения, способного выстроить плотную стену. Он приоткроет завесу причудливых тайн, научит смотреть на привычный мир своими глазами и чувствовать то, что доселе казалось незримым, невозможным и странным. 

Взгляни на поверхность широкого зеркала, над которым окончательно рассеялся пар. Родной, яркий взгляд внимательно скользит по мягким чертам твоего молодого лица. Щека прижимается к мокрой щеке, а крепкие руки, обнимающие сзади, вселяют уверенность, которой ты с детства был обделён. 
Доверься, прими, расслабься, почувствуй… держись… дыши… не уходи, останься… пока не подойдёт к концу обещанное друг другу «навсегда»…

***
Скользкий, неприятный тип, коим являлся хозяин магазина, в котором работал Чжинхван, как и предполагалось, оказался весьма жадным до денег. Казалось бы, когда, как не сейчас, получив небывалый доход, немножко подсуетиться и найти второго продавца, дабы первый не умер от перенапряжения прямо за прилавком? Однако даже теперь мужчина судорожно выбирал между перспективой поживиться свободной кучкой денег и обязанностью вручить её второму продавцу в качестве зарплаты. 
Джунэ заранее приготовил план по скоротечному уничтожению наладившегося бизнеса, а потому не стал давить на чужого Союзника и молча наблюдал за тем, как хозяин магазина принимает судьбоносное решение. К слову, на зарплате он всё-таки не скупился, отдав Чжинхвану всю обещанную сумму, даже несмотря на то, что мальчишка проработал на новой должности меньше месяца. Любой другой мелкопоместный предприниматель, страдающий врождённой алчностью, наверняка зажал бы половину денег. Но этот, по всей видимости, уже начинал боготворить своего сотрудника, подметив его таланты, а потому рассудил здраво, что не стоит обижать парня и впоследствии искать другого продавца.
Что касается Джунэ, то Ангел твёрдо решил увести трудолюбивого работника из этого неприятного места, если хозяин магазина не постарается найти ему сменщика. 

То, что мужчина правильно воспользовался предоставленной ему свободой воли, оказалось неожиданностью, о чём, впрочем, совершенно не хотелось размышлять даже такому вечно недовольному и скептически настроенному Хранителю, как Джунэ. В любом другом случае он обязательно отпустил бы пару язвительных комментариев в сторону прижимистого характера этого неприятного типа.

Забыв посмотреть по сторонам, счастливый Чжинхван заговорил с Союзником, когда они подходили к дому, где мальчишка снимал комнату.
- Слушай, я тут подумал… Раз уж выпали целых два выходных дня, то это, наверное, хороший знак, верно? Может, к вечеру навестим мою маму? Я проверю, как она, отдам деньги, а ещё мы могли бы остаться с ночёвкой, раз уж с утра никуда не нужно спешить. 
Джунэ спохватился и начал быстро озираться, тем самым показывая, что убеждается в отсутствии случайных прохожих, однако на самом деле придумывал в этот момент достойное оправдание для категоричного отказа. Случилось то, чего Хранитель уже несколько дней опасался больше всего. Сегодня днём хозяин магазина познакомил Чжинхвана с очаровательной сменщицей, выдал зарплату и отпустил погулять на два дня, пока снова не придёт черёд стоять за прилавком. Конечно, по сути, на сей раз выходные составили не два дня, а полтора, однако даже этого времени могло бы прекрасно хватить на то, чтобы поехать к матери и быть убитым на её глазах каким-то неизвестным алкоголиком.
- Да… я тоже об этом думал, но… - Хранитель почесал затылок, стараясь сделать это как можно более непринуждённо, но движения всё равно вышли чересчур нервными, - Давай не сегодня, ладно? – выпалил Ангел на одном дыхании, так и не сообразив ни единого достойного оправдания для своих слов, - Мы можем сделать это завтра. Или лучше в следующие выходные, тогда появится ещё одна возможность остаться с ночёвкой. Взгляни на себя, эй, - Джунэ хлопнул мальчишку по спине, - Ты еле на ногах стоишь, тебе необходимо выспаться.
- Что за ерунда? Я полон сил, – парень весело усмехнулся и решил, что его Союзник слегка захворал, - Но если тебе нужно отдохнуть, то так и сказал бы.

Чжинхван, сам того не зная, подсунул Хранителю отличный повод никуда не ездить. С другой стороны, эгрегор вряд ли начал бы намекать на усталость по собственной воле, потому что не привык быть слабым и, уж тем более, таковым казаться.
Угрызения совести с каждой минутой мучили его всё сильнее. Что может быть проще, чем любыми способами удержать мальчишку возле себя и, тем самым, предотвратить его гибель? С другой стороны, существуют ли на свете более невыносимые ощущения, чем те, которые испытываешь, скрывая страшную правду от кого-то по-настоящему близкого? Скрывая, умалчивая, не подавая вида, что разрываешься изнутри на сотни частей. 
Это больно. Но Чжинхвану вскоре станет намного больнее.

Подходя к дому, Джунэ увидел потрёпанную временем будку с полусломанным телефонным аппаратом. Ту самую, возле которой они остановились после выписки из больницы. И если тогда у мальчишки ничего не получилось, это вовсе не значит, что на сей раз судьба не станет чуть благосклоннее.
- Чжинхван… - Союзник остановился в нерешительности, однако его просьба, по сути, являлась всецело справедливой и правильной, - Позвони матери. Да, да, прямо сейчас, - нетерпеливо добавил он, поймав на себе удивлённый взгляд.
Как обычно, не споря и не задавая лишних вопросов, парень молча кивнул и зашёл в телефонную будку, оставив дверь чуть приоткрытой. Джунэ не собирался протискиваться следом, а потому закрыл дверь плотнее и отошёл на безопасное расстояние, чтобы не видеть, не слышать и в конечном итоге не выпустить на волю эмоции, разбушевавшиеся во всей его сущности, словно неудержимый шторм.

Последний разговор с матерью. От этой мысли в ушах нарастал знакомый гул приближающегося поезда. А может, даже сотни поездов. Чувство вины, которое никакими силами невозможно обуздать, не позволяло Джунэ обернуться и посмотреть на силуэт мальчишки сквозь грязные стёкла уличной телефонной будки. 
Но парень не возвращался и продолжал находиться там, а значит, ему действительно удалось дозвониться и сказать матери самые главные слова. «Как дела?», «Что делаешь?», «Я скоро приеду»… Неважно, что именно говорил Чжинхван в телефонную трубку. Сейчас самым главным являлось бы даже молчание, порождённое взаимной неловкостью. Непутёвая мать знала, что сын не собирается её бросать, и в данный момент это тоже бесценно. 

Мальчишка подошёл сзади и обнял своего Хранителя, мягко прижавшись щекой к его спине. Он чувствовал себя абсолютно счастливым, и это уже не было привычной чертой характера, за которой постоянно скрывалась печаль.
- Поговорил? – Джунэ обернулся и посмотрел на парня. Тот буквально сиял, отчего Хранителю становилось в два раза больнее.
Чжинхван кивнул в ответ, продолжая улыбаться. В глубокой черноте его глаз мерцал уютный, тёплый огонёк.
- Она сейчас не одна. Сначала трубку взял мужик, который нередко бывает у нас дома и почему-то страшно меня ненавидит. Поэтому я очень удивился, когда он, не вдаваясь в причины моего звонка, позвал маму к телефону. Мы поговорили немного… так здорово… Она обрадовалась, узнав, что я приеду на днях или даже завтра. Поблагодарила за деньги… Джунэ, может, всё не так плохо, и мама когда-нибудь сможет бросить пить? Просто… её голос… такой родной, любящий… Поехали сегодня, а? Я так скучаю по ней… - мальчишка всем телом прижался к Хранителю, чтобы не показывать слёзы, которые вот-вот невольно навернуться на глаза и хлынут из-под век. Джунэ и сам не прочь был расплакаться, но именно сейчас, в этот важный момент нужно держать себя в руках, во что бы то ни стало. 
- А что это был за мужчина? – спросил Союзник, вспомнив высокого, агрессивно настроенного алкоголика, - Тот, что сегодня взял трубку. Ты его знаешь?
- Он работает в каком-то месте, связанном с продажей поддельных спиртных напитков, - Чжинхван потихоньку начал успокаиваться, - Поэтому его знают все, кто живёт в нашем городке, и, наверное, даже за его пределами. На вид – дорогой алкоголь, который от настоящего отличит лишь специалист в этом деле. Вообще-то, я не раз предупреждал маму, что не стоит принимать в подарок это сомнительное пойло, но… она с тем мужиком… в общем, неважно, - короткая усмешка неловко сорвалась с губ парня, повествуя о полной растерянности и невозможности что-либо изменить своими силами. Взяв себя в руки, Чжинхван продолжил рассказ, - Я уже говорил, что он по каким-то причинам меня ненавидит, да? А вот теперь представь, что однажды мама попросила называть его отчимом. 
- Ха… - Джунэ не сразу нашёл, что ответить, но зато окончательно убедился в отсутствии у этой женщины признаков разума, - Та ненависть к тебе… в чём она проявлялась?
- Ну, например, он несколько раз будил меня посреди ночи и выгонял на улицу, даже не позволив одеться. Летом я мог посидеть где-нибудь до утра, а вот зимой приходилось туго. Ты только представь такую картину: ночь, мороз, повсюду тонкий, но колючий слой снега, а я в одних трусах и майке стою босиком посреди улицы, - Чжинхван рассмеялся, хоть это было не к месту, - Идти, в сущности, некуда, а назад возвращаться нельзя, он ведь, наверное, и убить бы мог, появись я на пороге дома до наступления утра. Один раз я так сильно замёрз, что попросился переночевать к семье, которая живёт напротив. Ты, кстати, видел их дом. Они такие хорошие… Дали мне тёплый халат, усадили пить чай, а потом проснулась их маленькая дочь и потащила меня играть в свою комнату. Здорово, что на свете есть такие люди, - мальчишка улыбнулся, посмотрев в глаза своему эгрегору. 
В тот момент он мысленно благодарил не только семью, когда-то давшую приют на целую ночь, но и самого Джунэ за то, что Хранитель оказался рядом в нужный момент и до сих пор не выпускает его жизнь из своих сильных, надёжных рук. 
Не отрывая взгляда от родных, ярких глаз, Чжинхван без слов передавал Хранителю самые главные, невероятно значимые эмоции, которые тот впервые за время знакомства смог прочитать в его мыслях.
«Я люблю тебя, Ку. Я нуждаюсь в тебе».

***
Вязкие, длинные ночи исчезают бесследно с неспешным приходом долгожданного рассвета. Где же ты бродишь, солнечный лучик? Почему заставляешь пребывать в ожидании, внимательно изучая темноту горизонта?
Рассвет опоздал, явившись позже на целую вечность. Казалось, что самое страшное уже позади, и можно немножко расслабиться, вздохнуть чуть свободнее и уверовать в счастливое будущее. 
Но страх, что принесло в своих руках настоящее, надёжно сковал биение сердца. Чжинхван проснулся в холодном поту и, одевшись в первое, что попалось под руку, выбежал в подъезд босиком. Хранитель ринулся следом, не понимая, что происходит.
Забежав за угол дома, он застал мальчишку в той самой телефонной будке, которая, по идее, давно должна была развалиться от старости. Аппарат жалобно звякнул, когда парень, не дождавшись ответа, с силой опустил трубку на прежнее место. Босые ноги ощутили шершавость остывшего за ночь асфальта. Чжинхван тяжело дышал и был не в силах совладать с нахлынувшими эмоциями. 
- Джунэ… Джунэ… - пальцы вцепились в чёрную рубашку, - С мамой что-то случилось, мы должны ехать прямо сейчас! Джунэ! – мальчишка потряс Хранителя так, будто думал, что тот его не слышит. 

Эгрегор внезапно осознал, что вполне мог ненароком передать парню свои мысли, пока тот спал. Либо сработала нерушимая связь между матерью и сыном, которая умудрилась не померкнуть даже после всего, что учудила с их жизнями непутёвая женщина.
Одно было ясно наверняка: всё, что должно было произойти, уже случилось. Джунэ смог уберечь мальчишку от неминуемой гибели, а значит, теперь нужно срочно ехать к нему домой и каким-то образом устранять тяжёлые последствия принятого решения.

Часть 15

Лето создано для ночных дорог, окутанных прохладой непривычно чистого воздуха. Переплетаясь друг с другом, подобно бесконечно длинным змеям, они ползут куда-то в неизвестность, уводя всё дальше, дальше от привычных пейзажей, и нередко возвращают путника в точку отсчёта спонтанного пути. 
Ты волен бесцельно бродить вдоль дорог, гонимый прочь одиночеством, под пристальным взором тысяч неспящих глазниц высоченных домов, что знают расстояние от земли до небес. Провожая взглядом редкие автомобили, не думаешь о том, чтобы стать случайным попутчиком. Прохладные ночи созданы для неспешных шагов постепенно устающих ног, для глубоких вдохов, редких возгласов в пустоту, отдающую коротким эхом, и размышлений о чём-то далёком, никак не связанным со стремительно приближающимся рассветом.

Солнце застынет в нерешительности, не успев коснуться горизонта, а тот вновь и вновь будет прятаться за неровной линией городских небоскрёбов, меж которыми петляют бесцельные шаги одинокого ночного путника. 
Разбивай фонари, сгорай изнутри, чтобы к утру возродиться из пепла. И пусть эти действия окажутся всего лишь иллюзией, и ни один смотрящий свысока фонарь не потеряет зрение, ты встретишь свой день совершенно другим человеком, оставив позади угасающую тьму летних сумерек. Дороги, сплетавшиеся в тугие узлы, наконец-то сбросят змеиную кожу, развяжут немыслимые узоры и раскроют для уставших ног все тайны своей неизвестности.

Кто-то, насмехаясь, последний раз назовёт тебя неудачником, отбившимся от привычной всем жизни, и надолго затормозит посреди толпы, провожая взглядом твой силуэт, избравший собственный путь. Никто не знает, куда ты идёшь, сохраняя молчаливое спокойствие и не отвечая на пустые вопросы. Люди не раз замечали тебя на одних и тех же перекрёстках, потерявшегося, заблудившегося, в полной растерянности смотрящего по сторонам. 
Забредая на обочины лёгких путей, теряясь в многоголосном шуме людских судеб, что монотонной толпой вышагивают в одном направлении, ты не находил спокойствия и долгожданного чувства полной самореализации. Сворачивая куда-то в сторону, слышал осуждающий шёпот и бесцеремонные выкрики, обещающие полный провал, но, доверяя ногам, отдалялся всё больше, пока следы не растаяли, спрятав твой истинный путь за неровной линией городских небоскрёбов. 

Что бы ни готовил очередной поворот, продолжай сохранять спокойствие. Особенно, если тебе очень больно. Если ты обижен на жизнь. Если жизнь не замечает тебя или намеренно посылает палки в колёса, прицеливаясь к тому моменту, когда ты начинаешь разгоняться. 
Негативные эмоции накапливаются изнутри, разрушая сознание и восприятие реальности. Весь мир сужается до одной крохотной точки и, задержавшись на миг в таком состоянии, взрывается, уничтожая возможность хладнокровного принятия правильного решения. 
Что может быть лучше, чем позволить себе в кой-то веке изгнать изнутри всё то, что разрывает на части? Что может быть хуже, чем именно в этот момент, руководствуясь одними эмоциями, сорваться с места и побежать туда, где для твоей судьбы не уготовано ничего хорошего?..

Сохраняй спокойствие, сохраняй спокойствие… когда ладонь медленно ложится на древесину старой двери, по виду больше подходящей на роль межкомнатной… когда твой слух внезапно сталкивается с непривычной тишиной, от которой уже никогда не избавиться… когда встречаешь родные стены нерешительным прикосновением и знаешь, что любая мелочь, находящаяся в этом доме, помнит прикосновения кого-то ещё… когда вспоминаешь последние мгновения счастливой жизни, запечатлённые на одной-единственной маленькой фотографии, которую ты все эти годы бережно хранишь в своих вещах…

Громкий, резкий вдох, похожий на всхлип, разорвал скорбную тишину, воцарившуюся в доме, давно не знавшем ремонта… как и в жизни, окончательно сломавшейся пополам… и в душе, до краёв наполненной горем… Печаль окутывала скомканные мысли, завывая протяжно, словно зимний ветер, повстречавший метель. 
Чжинхван узнал от жалкой кучки столпившихся у калитки соседей о том, что сегодня ночью его мама скончалась во сне. Скорая помощь, которую вызвал несостоявшийся «отчим», ничего не смогла сделать и увезла женщину во временное пристанище, где повсюду находятся холодные камеры, и до жуткой дрожи веет смертью.
Всё, как в кино, но только уже по-настоящему. Осознание реальности вот-вот догонит и застанет врасплох, всем своим грузом навалившись на спину и упорно сбивая с ног. С уставших, измученных ног. Всю дорогу до железнодорожной станции Чжинхван бежал, что есть сил, и смог отдышаться лишь в тамбуре. Он мысленно гнал электричку вперёд, всё быстрее, быстрее, выходя из себя во время остановок, каждая из которых казалось мучительно долгой. 
Мальчишка не проронил ни единого слова, когда двери наконец-то открылись на нужной станции. Он просто выбежал на платформу и, не оглядываясь на Союзника, помчался по дороге к дому. Каждый удар подошвы о землю, усыпанную мелким гравием, поднимал лёгкую пыль, хорошо заметную в свете фонарей. Казалось, что и они смотрят скорбно, провожая знакомого парня своим мерцающим желтоватым взглядом. 

Джунэ зашёл следом и встал в прихожей, сунув руки в карманы чёрных брюк. Смотря на мальчишку со спины, он не решался подойти, обнять, хоть немножко утешить. Ведь именно из-за его решения, которое, возможно, и являлось абсолютно правильным, Чжинхван в одно мгновение лишился единственного родного человека. Хранитель понимал, что никогда не простит себе этот отчаянный шаг, однако в случае нелепой гибели любимого мальчишки он испытывал бы намного большее чувство вины и раскаяния. Союзник бился бы в немой истерике, крепко обнимая мёртвое тело, измазанное в крови, и ни за что не отдал бы его скорой помощи, не позволил бы увезти в холодную камеру, где веет смертью и скорым забытьем.
Они справятся… Джунэ будет рядом, а значит, они обязательно справятся… Пережить бы этот день, а завтра утром солнце засияет с новой силой, бережно согревая в своих тёплых объятиях.

Всё ещё не веря в происходящее, Чжинхван медленно обернулся и посмотрел на Хранителя. Джунэ был единственным, кто не оставил его в одиночестве. Единственным, у кого можно найти утешения. Кто отыщет нужные слова, поможет не упасть и вовремя разбудит среди ночи, как только кошмар подкрадётся к спокойному сну.
Но не нуждалось в словах разбитое вдребезги сердце. Ему нужны были действия, любые, способные повернуть время вспять и дать шанс изменить настоящее. Хранитель догадывался об этом желании, но, увы, был не в силах его осуществить. Да и может ли кто-то?..
- Джунэ… почему?.. – тихий голос, такой же безнадёжно опустевший, как взгляд, - Ведь я разговаривал с ней буквально вчера… всё было нормально… Джунэ… 
Не найдя, что ответить, Союзник подошёл и крепко обнял своего мальчишку. Тот даже не дрогнул, лишь мягко прижался щекой к его груди, в бессилии закрыв глаза. Расслабленные руки хотели по привычке обвиться вокруг шеи, но парень не мог заставить себя шевельнуться. Оцепенение… горе… ни единого всхлипа, вот только чёрная рубашка Хранителя очень быстро намокла от слёз. 
- Я остро почувствовал что-то неладное, поэтому проснулся и побежал к телефону. Откуда я мог это знать, Джунэ? - Чжинхван заставлял себя говорить, чтобы окончательно не разрыдаться. Каждое слово давалось с трудом, - Как будто кто-то подсказал … Но почему же этот чёртов «кто-то» не дал знак чуть раньше?! – мальчишка слабо ударил кулаками по груди Союзника, продолжая прижиматься всем телом. Эмоции взяли своё, явившись бок о бок с прерывистым, рваным дыханием и громкими всхлипами, - Джунэ… - он посмотрел на эгрегора заплаканными глазами, - Ты ведь тоже что-то почувствовал, я знаю, иначе зачем ты так настойчиво просил позвонить маме? Зачем ты… - взгляд застыл на мгновение, словно парень осознал что-то страшное, - Зачем ты уговаривал не ездить к ней вчера вечером?.. – шёпотом, всё ещё не веря этим выводам, - Это была случайность? Прошу тебя, скажи, что это всего лишь совпадение! – надорванный голос сорвался на крик.

Хранитель убрал руки Чжинхвана со своей груди и чуть отстранился, сделав шаг назад и опустив голову. Нужно солгать, придумать оправдание или действительно выпалить что-нибудь насчёт совпадения, но сможет ли он, в таком случае, спокойно находиться рядом с мальчишкой, не испытывая всепоглощающего чувства вины?! А тот, в чьём взгляде неверие сменяется сильнейшей обидой, позволит ли ещё хоть раз прикоснуться к себе с былой нежностью?
Никогда…
- Ты знал… - произнёс Чжинхван на коротком выдохе. Готовый прямо сейчас рухнуть на пол без сил, он продолжал держаться на ногах, из последней надежды стараясь поймать взгляд Союзника. Взгляд, слова, какой-нибудь жест, что угодно, способное опровергнуть предательство, - Тогда просто скажи мне… честно… почему не позволил спасти её?..
- Если бы ты поехал домой вчера вечером, то был бы убит тем самым мужиком, который не раз выгонял тебя на улицу посреди ночи. Он разбил бы эту бутылку о край стола, - Хранитель указал на поддельный спиртной напиток, - Он… понимаешь..? – Джунэ сделал глубокий вдох, безуспешно пытаясь уцепиться за что-то взглядом. Всё, что он видел в этом доме, напоминало о совершённом преступлении и, в то же время, спасённой драгоценной жизни, - Этот алкаш прижал бы тебя к стене, схватив за шею, и ударил бы в живот крупным осколком стекла. Затем ещё раз, ещё раз! – потеряв контроль, Хранитель повторял жесты, отпечатавшиеся в памяти после того видения, - Он убил бы тебя, понимаешь?! Ты думаешь, что я смог бы такое допустить?! – в глазах мальчишки читалось неверие вперемешку с ненавистью. Чжинхван не знал, что ответить, да и не собирался ничего отвечать, - Не смотри на меня так! – закричал на него Союзник, - Я видел! Видел всё это своими глазами!
- Правда? – всё с тем же надрывом произнёс парень, - А что ещё ты можешь увидеть? Что будет дальше, Джунэ? Давай, расскажи мне.

Эгрегор замолчал, резко затаив дыхание. На этом моменте его способности по отношению к парню обрывались. Должно пройти время, прежде чем он сможет чувствовать и видеть глубже. Но есть ли теперь это время? Предоставит ли его судьба, злорадно отправляющая в небытие всё то, что крепко, казалось бы, даже неразрывно связало между собой две сущности?
Где нежные прикосновения?.. Где чувство уверенности, защищённости, робких поцелуев на мягкой коже?.. Куда в один миг могла пропасть их невозможная любовь, и действительно ли она была такой невозможной?
Энергетическое поле вокруг Чжинхвана уплотнялось, выстраивая стену. Ещё немного – и Джунэ, наверное, не сможет сквозь неё пробиться, чтобы обнять разочарованного парня. Единственный, кто всё это время не оставлял в одиночестве, огрел по спине настоящим предательством, оставив безвозвратное разочарование взамен тёплым чувствам.
- Я не могу видеть твоё будущее, - честно признался Союзник, - И даже то, что всё-таки смог, было чистой случайностью. Как отрывок киноленты, пронёсшийся в голове раскалённой стрелой.
- Так может, это было вовсе не будущее! – парень снова сорвался на крик. По его щекам хлынули потоки горьких слёз, - Возможно, ты просто ошибся, а моей маме это стоило жизни! 

Впервые Джунэ допустил в свою голову мысль о страшной ошибке. Как и то видение, пришедшее ночью, она пронеслась по сознанию раскалённой стрелой, оставив сильнейший ожог.
Не может быть… этого просто не может быть… Хранитель точно знал, что смог увидеть возможное будущее Чжинхвана, но как объяснить, доказать, заставить поверить в услышанное?! Наверное, просто не выпускать из объятий, пусть даже будучи побитым в попытке сопротивления, но крепко держать, прижимая к себе, пока буря не уляжется хотя бы на время.
- Уходи, - Союзник испуганно посмотрел на мальчишку, услышав такое в свой адрес. Он хотел возразить и сказать, что останется, но вся решительность разбилась о твёрдый, неприступный взгляд, - Уходи, - повторил парень ещё более твёрдо.
- Чжинхван…
- Проваливай! – громкий крик облетел весь дом, изучив каждый угол, - Я ненавижу тебя! Не смей возвращаться!.. Никогда, никогда! – парень быстро развернулся и побежал на второй этаж, но, так и не поднявшись по лестнице, рухнул на деревянные ступени и заревел, спрятав лицо в ладони и давясь слезами. Возможно, споткнулся, или силы подошли к концу, заставив хрупкое тело потерять равновесие. 

Джунэ и сам оказался без сил. Зная, что, вопреки всему, обязан отправиться следом и с той же твёрдостью заявить о своём намерении остаться рядом, Хранитель вышел из дома и, машинально сунув руки в карманы, нащупал пачку родных сигарет. Только сейчас он внезапно осознал, что уже несколько дней не испытывал привычной потребности чиркать зажигалкой. Когда-то он совершал такой жест по несколько раз в день, дабы хоть чем-то скрасить своё гнилое существование, и бросить курить в данном случае, наверное, было бы так же непросто, как человеку, пристрастившемуся к назойливому вкусу и запаху. 
Находясь рядом с Чжинхваном, Союзник чувствовал себя абсолютно счастливым, а потому и сигареты ему больше не требовались. Те искренние, светлые эмоции были взаимны, несмотря на свою невозможность. Да и кто такой умный придумал наличие границ, мешающих просто любить друг друга?

Услышав, как захлопнулась входная дверь, мальчишка вздрогнул всем телом и посмотрел в сторону прихожей. Поднявшись со ступенек и снова чуть не упав, он выбежал на улицу, но не нашёл того единственного, кто обещал быть рядом. Джунэ ушёл, а парень, минутой ранее прогнавший друга, не знал, в какую сторону отправиться на поиски его следов, и в нерешительности застыл возле фонарного столба, уже уснувшего в преддверии рассвета.

Часть 16

Иллюзия застывшего времени наконец-то отпустила на волю пленённые стрелки настенных часов. Обрадовавшись долгожданной свободе, они решили ускорить свой ход и наверстать всё то, что упустили за срок пребывания на границе между ночью и утром. В непривычно быстром темпе отсчитывались минуты, спасаясь бегством от цепких пальцев странной, невиданной силы, во власти которой оказались перед самым рассветом.
Птицы не успели пропеть свои ранние звонкие песни и разлетелись, кто куда, на поиск прохладных теней. Будильники разрывались громким электронным звуком непомерно настойчиво, но люди так и не смогли оказаться на рабочих местах в строго назначенный час. Время подожгло солнце с особой яростью и закинуло горящий шар на середину небосвода, стоило ему лишь оторвать своё пламя от вспыхнувшей линии далёкого горизонта. 

Солнце поджигает ветер, несущийся вдоль времени, которое спешит довести этот день до конца и снова замереть, растягивая последний миг перед наступлением летних сумерек. Оно будто бы знает о чьём-то желании поскорее пережить настоящее, загнать взорвавшийся мир обратно в крохотную чёрную точку и не дать ей внезапно расшириться, уничтожая всё то, к чему привык измученный взгляд.
Небосвод раскалился и жарит нещадно, призывая влагу послушно освободить землю от своего присутствия и обещая вернуть её на следующий день. Тяжёлые тучи, столпившись над городом, мощным потоком дождя смоют пыль, что упорно мешает дышать полной грудью. Сегодня будет очень трудно, ты обвинишь себя во всех грехах, возненавидишь судьбу и не захочешь жить, но солнце высушит печаль, явившись жарким светом по твои бесконечные слёзы. Испарившись, они незримо вознесутся к облакам и станут частью дождевой воды, успокаивающей измотанные мысли внезапным холодом тяжеловесных капель.
Дожить бы до завтра, а лучше, скончаться сегодня, не медля, и пусть вместе с горечью унесётся душа.

Спасая чью-то бесценную жизнь, ты руководствуешься лишь той непомерной стоимостью, что присвоил ей сам. Готовый оберегать человека, неслышно ступая за ним по пятам, считаешь преступлением упустить из виду его силуэт и позволить сгинуть навеки, совершив прыжок в бездну. 
Но почему? По той простой причине, что человек тебе дорог? И ты, конечно же, возомнил себя всецелым обладателем неких прав, позволяющих в решающий момент изменить его путь, лишив свободы воли? Он ошибается и поступает неверно, когда рубит с плеча и заранее забивает наглухо все возможные выходы. Может быть, так и есть, а твой благородный поступок впоследствии подарит шанс взглянуть на проблему под иным углом, но действительно ли в итоге всё свершится именно так, как ты обещал человеку, отводя его подальше от пропасти?
Взгляни… ему плохо… он плачет… Спасая чью-то бесценную жизнь, ты забываешь спросить о той стоимости, что выжег на своих тяжёлых буднях её обладатель.

Солнце безжалостно жарит тонкие нити летнего ветра. Соприкасаясь с телом, они нарочно закручиваются, сдавливая грудь и перекрывая возможность дышать. Не спрятаться, не скрыться от знойной духоты. До самого вечера глотать горячий воздух, обжигая гортань и будто бы вмиг ослабевшие лёгкие. Быть замеченным и тут же забытым чьим-то равнодушно-растерянным взглядом, что скользит по толпе в необъяснимом поиске. 
Люди по-прежнему не видят его, а он больше не хочет замечать людей. Случайно потерявшись в суетливом потоке чужих жизней, ненароком задевает прохожих плечом, а те оглядываются, ругая друг друга и требуя быть повнимательнее. Энергетические поля – такие разные на ощупь – одинаково отталкивают задумчиво шагающего эгрегора, говоря, что ему здесь не место, и постепенно вытесняя его на обочину. 
Забыл, что способен проникать сквозь любые препятствия. Внезапно почувствовав дуновение чего-то родного, оборачивается, цепляется взглядом за чужие фигуры, но не находит того, что искал. 
Чужие Союзники, проходящие мимо, заинтересованно смотрят на одинокую сущность, печально одетую в чёрное. Большой палец настойчиво скользит по тугому колёсику зажигалки, помогая солнцу ещё больше нагревать нити ветра маленьким дрожащим пламенем.
Не сравнится палящее зноем светило с родным огоньком, согревающим бездонную тьму. Не тягаться слепящему, жаркому шару с тёплой улыбкой, скрывающей огромную слабость. И даже если придут тяжеленные тучи и хлынут на землю стеной из дождя, не удастся прохладе смыть вкус поцелуев и слёз, что навеки застыл на губах.

Привычным жестом рука нащупала в кармане пачку сигарет и на мгновение задержалась в раздумьях. Секунду спустя вся упаковка без сожалений улетала в сторону маленькой мусорки и таяла в воздухе, словно никогда не являлась неотъемлемой частью жизни Джунэ.
Уже второй раз он не ведал о месте, в которое стоит податься. И для чего? Возможно ли найти хоть намёк на подсказку? Шаги отмеряли бессмысленность времени монотонными ударами чёрной подошвы о голодный до влаги асфальт. Как и в недалёком прошлом, нечто странное мешало исчезнуть, отдаться свободе, а значит, Хранителю снова уготована другая судьба, не похожая на ту, что прописана его собственной рукой на кривом обрывке желаемого будущего. Но сколько ждать, куда идти и где искать однозначно правильное решение проблемы? Существует ли оно уже сейчас или находится в своём зачатке?
Единственное, что приходит на ум, – скоротать и без того спешно мчащееся время в компании кого-то, кто болтает без умолку, соскучившись по долгим душевным беседам. Ведь ноги, как выяснилось, к нему и несут, по старой, хоть и редкой, привычке, или вследствие простого, но удачного совпадения.

Есть место, в котором царит тишина. Здесь ветер отдыхает на зелёных ветвях, не смея тревожить вечный покой, а земля не знакомится с жаждой, находясь под защитой прохладных теней. Лишь изредка крикнет одинокая птица, и кроны осуждающе на неё шелестнут, прогоняя бунтарку поближе к резному забору, где слышатся отзвуки городской суеты.
Хранитель у этого места спокойный и мудрый, отчасти чудак и любитель забавных историй. Частенько может казаться, что он выдумывает их по мере рассказа, и даже на откровенное высмеивание своих небылиц отвечает с достоинством, ничуть не теряясь и ловко выкручиваясь.
Что есть стопроцентная правда, а к чему от души примешана ложь, не узнать никому, однако сейчас разговоры пошли бы на пользу. Особенно те, в ответ на которые захочется спорить, пытаясь отстоять иную позицию и руководствуясь при этом разумным подходом.

Джунэ был замечен внимательным взглядом ещё на подходе к приоткрытым воротам. Наконец-то расслабившись и не удосужившись толкнуть скрипящий резной металл, он прошёл сквозь него и увидел мужчину, радостно идущего навстречу с распростёртыми руками.
- Смотрите-ка, кто пожаловал! – весёлым голосом воскликнул эгрегор, встречая старого друга, - Вот только жаль, что поздновато. Пропустил всё веселье: прошлой ночью я гонял по кладбищу бесстрашную молодёжь. Называют себя неформалами и отправляются на лёгкие поиски мистики, ты только подумай! – добродушно хлопнув Ангела по спине, он гостеприимным жестом предложил прогуляться по своим владениям, - С другой стороны, я всё-таки могу понять эту тягу к посмертной эстетике. Над землёй возвышаются каменные таблички с именами, в то время как покойники спят вечным сном под землёй. В такой атмосфере любой звук, на мгновение прерывающий тишину, кажется загадочным и доносящимся с того света. Ну, рассказывай, - эгрегор слегка надавил на плечи Союзника, усаживая его возле неприметной на вид могилки, - Что нового в мире живых?

Приземлившись рядом, он с нетерпением уставился на Джунэ, ожидая занятных историй. Хранитель старого городского кладбища был вовсе не мрачной сущностью в чёрном плаще, каким его привыкли видеть люди в своих бесконечных догадках и фантазиях. Седой, полноватый старик, облачённый, как ни странно, во всё белое, словно собрался на праздник, излучал ту самую молодость, что застыла на фотографиях безвременно ушедших людей. Сколько бы лет ни прошло с момента их смерти, задорная юность останется в памяти друзей и родных, пока и сами они не окажутся где-то поблизости. 
Энергия Хранителя была пропитана царящей вокруг тишиной. Его мудрость отдавала ощущением скорби. А вся сущность, если присмотреться и прислушаться, напоминала туман, который мягко ретуширует яркость солнечного света, пробивающегося по утрам сквозь густые кроны могучих деревьев. И кажется, что даже деревья застыли в немом поклоне, своими фигурами олицетворяя уважение к миру усопших.
- Сгнивает. Быть может, быстрее, чем те, кто лежит под землёй, - ответил Джунэ на вопрос эгрегора. Похлопав себя по карманам, он вспомнил, что выбросил пачку родных сигарет в небытие, и тут же пожалел о содеянном, - Или дело во мне и моём отношении к людям. 
- Тише, - эгрегор приложил палец к своим губам, настороженно посмотрев куда-то в сторону, - Здесь Иные. Наконец-то пришли забирать одну неупокоенную душонку. Все нервы мне истрепала своими стенаниями по ночам! – старик на минуту замолк, не отрывая взгляда от того места, где, вообще-то, в данный момент никого не было, - Всё. Забрали, - подытожил он, смиренно вздохнув.
- Так быстро? – Джунэ демонстрировал напускное удивление, - А как же разверзшиеся небеса и громкий хор, доносящийся с облаков? Какие-нибудь порталы в иной мир? В конце концов, демоны, тянущие свои мерзкие лапы из Ада?
- Да-да, в домике сторожа тоже есть телевизор, - недовольно ответил эгрегор, ничуть не смутившись, - Поэтому я имею скромное представление о дешёвых киношных спецэффектах. К слову, Союзник у этого сторожа ещё больший зануда, чем ты.
Джунэ усмехнулся, предчувствуя новый виток в серии забавных историй.
- Признайся, наконец, что не существует никаких Иных, - сказал он, снисходительно взглянув на старика, - Ты просто их выдумал, чтобы хоть немного скрасить свою скучную жизнь. Будь это не так, я бы тоже их видел.
- И тебя выдумал, и себя выдумал… В таком случае, весь окружающий мир является плодом моей фантазии! - воскликнул эгрегор, окинув пристальным взглядом свою территорию, - Если бы люди имели возможность видеть абсолютно всё, то человечество давно сошло бы с ума. Можешь не верить, но Хранителей это касается так же. Ты должен долгие годы существовать в месте, подобном тому, где всю жизнь обитаю я, или испытать сильнейшее потрясение, лишь тогда перед взором откроются тайны, доселе тебе не доступные. Но я, скорее, назвал бы этот случай проклятьем, нежели какой-то способностью, - старик посмотрел на Джунэ, чуть прищурившись, - Ты молод и можешь не выдержать подобной нагрузки. Живи спокойно, не спеши терять рассудок.
- Что, если я уже его потерял? – грустно улыбнувшись, спросил собеседник, - Насколько безрассудными сочтёшь мои действия, если скажу, что полюбил человека? – он поймал на себе крайне заинтересованный взгляд, не лишённый некоторой доли шока, а потому решил пояснить, - Мальчишка свалился на меня в один миг, будто с неба. А может, действительно оттуда… В мире людей я таких не встречал. Невероятно чистый, добрый… - в голосе Джунэ читалось раскаяние. Он бесконечно сожалел о том, что не придумал никаких оправданий и рассказал всё, как есть, безвозвратно оттолкнув от себя Чжинхвана, - Парень потерял своего Союзника и находился при смерти, а я…
- А ты спас чужую жизнь, не имеющую к тебе никакого отношения! Браво! – эгрегор с неподдельным восторгом смотрел на старого друга, будто впервые увидел обратную сторону его вечно недовольной и равнодушной сущности. Однако тот мог выдать в ответ лишь повторную грустную усмешку.
- Прошлым вечером над ним снова нависла опасность. Не знаю, как, но… то есть… я думал, что на протяжении всей жизни Хранитель подчинён одному-единственному человеку или месту, благодаря которому появился на свет. Это разумно, не правда ли? – Джунэ озадаченно обратился к эгрегору, и тот, призадумавшись, согласно кивнул, - Тогда каким же образом я смог передать мальчишке свою энергию? Почему наши энергетические поля, как оказалось, идеально подходят друг другу? Если бы речь шла о местах силы, то есть, концентрированном скоплении сущностей, уже не способных самостоятельно мыслить и удерживать определённый облик, то я мог бы найти объяснение. Но почему же Союзник, долгие годы служивший хозяину и, в конце концов, его потерявший, не исчез спустя короткое время, а сумел наладить контакт с чужим человеком? Я… встречал парня и раньше, но всего один раз. Не думаю, что этот момент действительно мог повлиять на то, что случилось.

Джунэ тяжело вздохнул и замолчал, сам того не заметя. Быстротечные потоки его мыслей по-прежнему перекрывали друг друга и состояли из сплошных вопросов, на которые вряд ли найдутся ответы. Уж точно, не здесь их искать. Сидящий рядом эгрегор, невзирая на мудрость и жизненный опыт, не сможет внятно разъяснить ситуацию. Предположить, размышляя, он в силах, но отнюдь не в догадках, приукрашенных богатой фантазией, нуждался Джунэ.
- Вчера передо мной встал серьёзный выбор, - тихо произнёс он, разглядывая холодную могильную плиту перед собой, - Я должен был спасти его пьющую мать, но потерять самого мальчишку. Либо, наоборот, уберечь парня от гибели ценой жизни его единственного родного человека. Как думаешь, каков был мой выбор? – не собираясь дожидаться очевидного ответа, Союзник продолжил, - Правильно думаешь… Мальчишка остался сиротой.
- Почему же ты не находишься рядом с ним в столь тяжёлый период жизни? – так же тихо спросил эгрегор, внимательно смотря на Джунэ.
- Узнав правду, он прогнал меня. Не хочет больше видеть. Ну, конечно, а чего ещё я ожидал? – горький, надорванный смех сорвался с губ Ангела. Не за весёлыми историями он пришёл на кладбище. Не для того, чтобы спорить о том, чего нет. Увидев старого знакомого, Союзник надеялся получить дельный совет и понять, как жить дальше. 
- Э-э-эх, ты… дурень! – возмущённо воскликнул эгрегор и от души треснул собеседника по затылку, словно пытаясь вернуть неразумному существу утраченный разум, - Держу пари: больше всего мальчишка хотел, чтобы ты остался, а не бросал его в одиночестве! Побродил бы где-нибудь неподалёку, отдохнул бы сам и ему дал возможность немножко придти в себя. Затем вернулся бы, обнял, успокоил… Так трудно, что ли? А ну, пошёл вон, - старик столкнул Джунэ с края лавочки. Тот чуть не упал, но вовремя успел встать, - Иди, говорю! Не здесь ты должен быть, а рядом с ним!
- Но… он же прогнал меня… сам… - Союзник удивлённо смотрел на эгрегора и машинально пытался нащупать пачку сигарет в кармане чёрных брюк. Глубокая затяжка помогла бы окончательно собраться с мыслями, которые хоть и начали выстраиваться в ряд, но так быстро, что голова пошла кругом.
- Не будет иметь никакого значения, кто там кого прогонял, если с мальчишкой что-то случится, - не унимался седовласый старик, - А ты, дорогой мой, - он ткнул пальцем в сторону растерявшегося Хранителя, - никогда, ни-ког-да себе этого не простишь, так и знай!

Похоже, что самый главный ответ был наконец-то получен. Простое, очевидное действие, казалось бы, первое, что должно приходить на ум. Но как же трудно порой с необходимой долей хладнокровия удержать в руках самого себя и заставить остаться на месте, подождать, успокоиться, затем поговорить… А не сбегать, чёрт возьми, куда глаза глядят, на поиски какого-нибудь мудреца, способного подтвердит такую нехитрую очевидность!
- Джунэ, - тихий голос послышался сзади, когда Союзник выходил с территории кладбища, - Почему ты уверен, что любишь его?
Хранитель обернулся, посмотрев на седовласого эгрегора, которому было чуждо проявление подобной любви. За всю свою жизнь он видел лишь то, как скорбят по ушедшим любимым живые. 
Джунэ не имел в запасе достаточного количества времени для долгих рассказов, а потому улыбнулся и ответил простыми словами, окончательно поставив своего знакомого в тупик и подарив ему пищу для ночных размышлений.
- Находясь рядом с ним, я не могу не дышать.

Часть 17

По-прежнему не сыграна финальная мелодия на последних виражах бесконечно тянущихся дней. И количество новых поворотов, кажется, должно не раз поразить уставшего путника своим многообразием. Некоторые дороги, как водится, изрежут ступни остротой камней и будут жадно впитывать кровь, пока не встретят новую жертву ошибок, совершённых по неопытности или обыкновенному нежеланию учитывать прошлое. Другие, напротив, покроются нежным бархатом розовых лепестков, но и по ним следует ступать с осторожностью, продумывая каждый шаг во избежание знакомства с битым стеклом, которое имеет привычку прятаться в самых незаметных местах.

Можно усердно обременять себя мыслями о несовершенстве того или иного пути, тратить время на слёзные стенания о поисках стопроцентного идеала, которые до сих пор не увенчались успехом. А можно и вовсе, заручившись «поддержкой» разгорячённых эмоций, свести счёты с жизнью, чтобы когда-нибудь начать всё заново и отыскать тот самый выдуманный тобой идеальный путь, усыпанный розами и не скрывающий под ними шипы. Сказать по-правде, такие действия выставят тебя бездумным глупцом перед жизнью, которая, может быть, не шибко длинная для долгосрочных промедлений, но отнюдь не такая короткая, чтобы не было возможности подумать и тщательно обсудить свои шаги со здравым смыслом. 
В конце концов, ты можешь найти свой идеал и здесь, не дожидаясь новых воплощений и не расставаясь при этом с драгоценным жизненным опытом, что приобрёл трудом и кровью, пока находился в пути. Не обязательно открывать новую книгу с белоснежными листами и начинать всё заново. Переверни страницу, исписанную вдоль и поперёк, чтобы убедиться в наличии будущего, которое манит своей неизвестностью. И пусть не ты один приложишь руку к истории собственной жизни, а в летопись ран и вовсе внесут коррективы десятки соавторов, но, как бы там ни было, не бросай эту книгу, береги её сюжет и хорошенько поработай над его продолжением.

Твёрдо ступив на позицию разумного недоверия, ты укрепишь свои шансы лишний раз не ввязываться в бой с обстоятельствами. Научившись всецело доверять себе и слушать мимолётные подсказки, пройдёшь по мягким лепесткам, не затронув шипы и осколки стекла.
Никто не говорил, что жизнь даётся легко и без потерь. Никто не обещал подать к ногам тропу, усыпанную одними лишь розами. Ты можешь продолжать несбыточные поиски и плакать всякий раз, когда коснёшься очередной неудачи, а можешь потратить это время на то, чтобы с азартом учиться жить и добиваться желаемого там, где скрываются подводные камни.

Так хочется без устали любить каждый день, независимо от цвета, которым стремится окрасить его непогода. Во время проливных дождей и беспощадной засухи. На берегу океана и возле грязной автобусной остановки. Петляя по хитросплетённым улочкам меж тянущихся ввысь небоскрёбов и убегая босыми ногами по мокрой траве в попытке коснуться горизонта. От крайности до крайности любить эту жизнь, дышать каждым днём, проживать каждый день, чтобы наутро встретить рассвет лучезарной улыбкой. И пусть нелегко, и земля под ногами нередко трещит по швам, грозясь скинуть в бездонную пропасть… живи. Сегодня. Сейчас. Где бы ты ни был. Не назло врагам, а самому себе во благо.

В минуты душевной потерянности все дороги приводят к знакомым местам. Ноги сами собой машинально идут вперёд, шаги тихонько блуждают от улицы к улице, а взгляд, беспричинно изучавший асфальт, неизбежно сталкивается с тем, что знает уже наизусть. 
Чжинхван на всякий случай подёргал холодную металлическую ручку на входной двери, хоть и догадывался, что время перевалило за полночь, и в магазине давно никого нет. Было бы здорово посидеть здесь до утра, не включая свет и спрятавшись за прилавком от всего остального мира. Слушать тишину, не думать ни о чём и, если на дно опустошённой души тяжёлым осадком сползут эмоции, позволить им выйти через слёзы, пока никто этого не видит. 
Нельзя возвращаться домой, пока сознание не найдёт способ пережить случившееся. И в ту квартиру, где мальчишка снимает крохотную комнату, тоже вернуться не просто: некомфортно, пусто, вокруг всё чужое, куда ни посмотри. Весь мир за мгновение стал каким-то чужим, неприветливым, до дрожи холодным и страшным. 
Небывалое чувство реальности пронизывало до костей и сводило мысли судорогой. Ночные цвета окрасились более глубокими и насыщенными оттенками, но уже не привлекали взгляд, а лишь стремились ослепить своей неприятной резкостью. Запах выхлопов проносящегося мимо автомобиля крепко завладел обонянием. Казалось, что весь город пахнет именно так, а все другие запахи, будь то ароматы летнего сквера, деревянной мебели, чьих-то сладковато-приторных духов или влажной земли в свежевскопанных клумбах, – не более, чем кратковременные галлюцинации, которым не место в пределах этой реальности.

Оказавшись в незнакомом дворе, который со всех сторон окружали высокие жилые дома, Чжинхван ускорил шаг, чтобы скорее пересечь это место и не бороться с желанием оторвать взгляд от поношенных кроссовок, испачканных в пыли. Там, наверху, десятки неспящих глазниц многоэтажек манили недосягаемым теплом домашнего очага. Кто-то, позабыв о времени, пил чай в тесном семейном кругу. Кто-то, развалившись на уютном диване, смотрел телевизор или читал интересную книгу. Кого-то просто мучила бессонница после нескольких чашек крепкого кофе, опрокинутых внутрь в течение дня для поднятия уровня бодрости.
Вполне возможно, что кому-то именно в этот момент было очень плохо, тяжело и одиноко… Чжинхван не спешил считать себя самым несчастным человеком на свете. Но ненароком поднять взгляд на жилые дома и ощутить тот контраст, что глубоким оврагом лежит между домашним теплом и неровной тропой одинокого путника, – всё равно, что внезапно почувствовать зиму, без спроса пришедшую в летнюю ночь. Это было выше его сил. Как и то огромное усердие, с которым осиротевший мальчишка старался не смотреть в сторону несбывшейся мечты о семейном благополучии.

Голоса, доносившиеся с баскетбольной площадки, освещённой ярким фонарём, не волновали Чжинхвана до тех пор, пока в его сторону не полетело что-то весьма увесистое. Каждый звук неприятно резал слух в условиях обострившегося ощущения жуткой реальности. Быть может, поэтому парень успел повернуться и поймать оранжевый мяч за секунду до того, как его голова превратилась в мишень. 
Над площадкой повисло неловкое молчание. Трое загулявших допоздна ребят вовсе не хотели покалечить прохожего. Наверное, мячик случайно отлетел в его сторону, а они ничего не могли с этим сделать, и теперь застыли, как вкопанные, поражаясь молниеносной реакции и, в то же время, радуясь, что прохожий не пострадал. 
Чжинхван не сразу сообразил, что произошло. Рассматривая подростков, он переводил взгляд с одного на другого, продолжая думать о чём-то своём, и опомнился лишь в тот момент, когда самый смелый из них, стоявший чуть поодаль от баскетбольного кольца, вышел из ступора и быстро приблизился к парню. Вместо того, чтобы взять свою вещь, он схватил Чжинхвана за руку и, никак не поясняя этих действий, уверенно потащил его к остальным. 
- Теперь всё по-честному, - радостно заявил подросток, обращаясь к друзьям, - Двое против двоих. Ты ведь будешь с нами играть? – он повернулся к незнакомцу всем телом, чтобы никто, кроме нового игрока, не заметил умоляющего взгляда. 

«Команда», состоящая из двоих ребят, вполне естественным образом одерживала победу, а играть один на один, сделав третьего простым наблюдателем, было бы тоже неправильно, да и неинтересно вовсе. Чжинхвана в тот момент ничуть не волновала надуманная проблема малолетних спортсменов. С одной стороны, теперь он казался намного старше этих ребят, которым было от силы лет по шестнадцать. С другой стороны, как никогда, он чувствовал себя беззащитным ребёнком, нуждающимся в родителях и верных друзьях. Конечно, мальчишка не мыслил о том, чтобы обрести столь желанные, необходимые ценности на этой баскетбольной площадке, да и вообще, в каком-либо другом месте… Но скоротать пару часов в приятной компании – по сути, не такая уж плохая перспектива. Не спрашивать имён, не заводить разговоров, а просто избавиться от тяжести посторонних мыслей, пусть даже ненадолго. Чуть позже случайные знакомые разбегутся по домам, и парень сможет продолжить свой бесцельный путь в неизвестность. Но в данный момент жизнь обрела хоть какой-то небольшой смысл, заключавшийся в том, чтобы обыграть команду противника.

А кто-то, осознавший неправильность своих действий, боится по собственной глупости столкнуться с возможными последствиями, которые скрыты от взора неустойчивостью энергетических связей. Его руки в крови, пусть и не в прямом смысле этого слова. Избрав смерть матери Чжинхвана как единственно верный путь, он боялся даже подумать о том, что пальцы в любой момент могут окраситься в цвет крови самого мальчишки. 
Где он сейчас? Что делает? О чём думает? Ведь парень мог пойти, куда угодно, потеряться в неприветливом мегаполисе или внезапно попасть в беду. А может, он всё ещё находится дома или сидит в коридоре холодного морга?.. О чём думал Джунэ, когда оставил его в одиночестве, поверив буре эмоций в надорванном громком голосе, прогоняющем Хранителя прочь? 
Когда-то в прошлом Союзник мог без особого труда определить, где находится подопечный, и чем он занят. Сейчас ситуация намного сложнее, но необходимо постараться, как следует, пока ещё не поздно. С другой стороны, если бы с парнем что-то случилось, Джунэ уж точно смог бы это почувствовать.
Отойдя поближе к стене здания, чтобы не мешать редким прохожим, он отключил внутренний диалог, тем самым перекрыв поток собственных бесконечных мыслей и максимально сосредоточившись. Расслабившись всем телом и задержав дыхание после медленного, глубокого выдоха, он на уровне ощущений искал то место, где находится Чжинхван.

Спустя некоторое время эгрегор стоял возле магазина, в котором работал мальчишка. Дверь заперта на ключ, в помещении давно никого нет, однако Хранитель чувствовал всей своей сущностью, что парень был здесь совсем недавно, а значит, и уйти далеко не успел. Это обнадёживало и несказанно радовало, хоть радость была кривой и быстро улетучивалась, стоило лишь подумать о том, как трудно будет отныне возвращать утраченное доверие. 
Зажмурившись изо всех сил и сжав кулаки, Джунэ злился на самого себя за то, что никак не может увидеть чуть больше. Чжинхван где-то рядом, но на то, чтобы вслепую бродить по всей округе, не имелось ни времени, ни запасов терпения. Нельзя позволить мальчишке уйти, нельзя упустить его из виду. Именно его, а не троих незнакомых подростков, представших перед взором Союзника во время очередного видения. Зачем ему это? Чьи это люди? У них, что, нет собственных эгрегоров? А если есть, то при чём здесь Джунэ?!
Двое стоят возле подъезда и ждут третьего. Они тяжело дышат. Видимо, долго бежали. Парень в синей бейсболке начал что-то кричать, как только приблизился. Он толкнул одного из друзей, стукнув кулаком по плечу, а тот лишь растерянно почесал затылок, опустив голову.
На этом видение закончилось. Бред какой-то… Ни намёка на то, где находился Чжинхван…

Оранжевый мячик в очередной раз ловко угодил в баскетбольное кольцо, вызвав негодующие возгласы со стороны команды противника. Подросток, пригласивший нового игрока, всем своим видом демонстрировал бурную радость. Неважно, что играют они вчетвером и вовсе не в огромном зале, наполненном зрителями, а всего лишь на небольшой спортивной площадке во дворе, окружённом жилыми домами. Неважно, что на часах глубокая ночь, и свет погас уже практически во всех окнах, а значит, не стоит так сильно шуметь. Это юность, улыбки, убитая обувь, коленки, разбитые в кровь, громкие возгласы и счастье, которое можно разглядеть в мелочах. Родители будут ругаться, а может, поймут неугомонных ребят, которым нужно куда-то девать бьющую фонтаном энергию. 
Худой парнишка, спасший себя от поражения, лихо сдвинул набок козырёк синей бейсболки. 
- Ну, что, ещё раз сыграем? – радостно спросил он своих друзей, подавленных внезапным провалом. Чувствуя глупую, поистине детскую обиду на незнакомого парня, они, в то же время, искренне восхищались его умениями и даже подумывали о том, чтобы попросить преподать пару уроков, если, конечно, мальчишка не будет против. Вот только грустный он какой-то, совсем не разговорчивый, и победе почему-то не радуется. Возможно, он был вовсе не в настроении присоединяться к игре и согласился просто из вежливости? Или ему не понравилось возиться с незнакомыми ребятами? А сколько ему лет? Семнадцать? Восемнадцать? Или, может, чуть меньше?..
Чжинхван никогда не увлекался баскетболом. Учась в школе, он хоть и получал удовольствие от занятий на уроках физкультуры, но не планировал становиться спортсменом, да и мяч частенько уводила из рук другая команда.
Сейчас почему-то всё случилось иначе. Не держа в голове ни единой мысли и даже не сосредотачиваясь на игре, он раз за разом попадал точно в кольцо. И даже его небольшой, отнюдь не баскетбольный рост не являлся помехой на пути к победе. Маленькой победе, совершенно незначительной с точки зрения чего-то глобального, но если она смогла вызвать у кого-то улыбку, то это, пожалуй, самое главное на данный момент.

Часть 18

Затишье перед бурей. Опасность стережёт каждый твой шаг и будет несказанно рада заведомым промахам. Ты знаешь это, хоть и пытаешься порой отрицать, назло собственным слабостям и всему остальному миру совершая необдуманные поступки. Ты не желаешь давать ей шансов проявить себя в полной мере и думаешь, что можно пересечь минное поле, не смотря себе под ноги, если двигаться достаточно быстро. В некоторых случаях такая схема поведения действительно работает и воздаётся плодами успеха, но научился ли ты видеть грань между различными ситуациями и ясно понимать, где необходимо поступить именно так, а где – совершено по-другому? 

Страх раз за разом делает настойчивые попытки смешаться воедино со здоровым инстинктом самосохранения и вытеснить его полностью. Всё чаще ты опасливо оглядываешься по сторонам в ситуациях, когда такое поведение не совсем уместно. Чувство страха гонит тебя прочь от здравого рассудка, навстречу маячащим во тьме болотным огням, которые умеют лишь быстро заманить в трясину. Променяв дальновидность причинно-следственной связи на близорукость страха, ты сойдёшь с ума быстрее, чем окажешься забитым до смерти последствиями неверно принятых решений.
Это вовсе не означает необходимости ударяться в другую, противоположную крайность, намеренно игнорируя какие-либо предупреждения. Если окружающие считают, что смогут переплыть океан без наличия судна, и смеются над тобой, оставшимся на берегу и не желающим делать шаг по направлению к заведомой глупости, ты можешь, конечно же, поддаться этим насмешкам и продемонстрировать напускное геройство. Оно, пожалуй, весьма пригодится рыбам, которые сочтут утопающих идиотов бесплатным кормом.

Затишье перед бурей, которую в данный момент никто не ожидал. Иллюзия застывшего времени вновь поработила стрелки настенных часов. Они устали мчаться с дикой скоростью, подгоняя новый день наступить как можно быстрее, потому и сдались без лишних сопротивлений, чтобы отдохнуть пару минут и продолжить кружить по циферблату, но уже в привычном, размеренном темпе.
Звёзды спрятались за непроглядной тяжестью хмурых облаков, дабы ничего не знать о том, что происходит в городе. Не смогут предупредить о надвигающейся опасности, мимолётно промелькнув в черноте яркой вспышкой своего падения. Так пусть же за них это сделает ветер, всё более громко шуршащий зелёной листвой. Пусть крупные капли дождя барабанят по высохшим крышам, и тысячи духов возьмут тебя за руки, уводя в безопасное место. 
Пожалуйста, слушай их так, как учился. Единственный промах, совершённый по глупости, обернётся потерей самого главного, что осталось у тебя в арсенале.

Всё же выдавив из себя некое подобие улыбки, Чжинхван передал игрушку худенькому пареньку в синей бейсболке. Так и не получив ответа на вопрос о повторной игре, подросток ловко подпрыгнул и хотел победоносно закинуть мячик в кольцо, однако тот отскочил и улетел в сторону. Парень разочарованно проводил его взглядом и вздрогнул, когда увидел четверых мордоворотов, стоявших неподалёку. Один из них прижимал мяч к асфальту толстой подошвой массивного кожаного ботинка. Казалось, что ещё чуть-чуть – и резина порвётся, не выдержав такого напора. 
Накачанному ублюдку на вид было слегка за двадцать, но его потасканная душонка, не считавшая ни один плод запретным, уже успела повидать чуть больше половины жизни. Мерзкая полуулыбка на лице. В руке он держал ключи от автомобиля, которыми небрежно поигрывал, словно стремился продемонстрировать каждому встречному наличие крутой тачки. 

Двое подростков опасливо сделали шаг назад, а затем и вовсе убежали с площадки. Возможно, эти лица были не понаслышке знакомы ребятам, а потому они знали, что лучше не связываться. Не сводя взгляда с источника потенциальной опасности, парнишка в синей бейсболке спешно потянул нового знакомого за руку, стараясь сдвинуть его с места. 
Чжинхван прекрасно помнил этих типов… Именно они впечатали его в стену магазина поздним вечером, а затем попытались избить до полусмерти, и если бы не Джунэ… но нет… о том предателе, ещё недавно называвшем себя Союзником и другом, сейчас вовсе не хотелось думать…
- Это же твой мяч, неужели ты просто так позволишь забрать его? – с долей возмущения в голосе он обратился к испуганному подростку. Злость стремительно разрасталась внутри, заглушая разум. Пожалуй, это самое страшное, что можно вообразить в условиях данной ситуации.
- Да ты посмотри на их лица! – процедил тот сквозь зубы, - Я лучше попрошу родителей, чтобы купили мне новый. Пойдём отсюда скорее! – он снова потянул Чжинхвана за руку, призывая покинуть площадку вслед за вовремя сбежавшими друзьями, однако мальчишка стоял на месте, как вкопанный. Отличная возможность отомстить за свою боль. Теперь, когда уже ничто не имеет значения, он будет драться изо всех сил и не позволит загнать себя в угол. 
- Эй, ты! – грубо крикнул Чжинхван предводителю преступной своры, - Отдай по-хорошему то, что тебе не принадлежит, и катись отсюда! – со стороны казалось, что он нарочно подначивает мордоворота на первый шаг. На самом же деле, за мальчишку говорила необузданная сила эмоционального всплеска. 
Природа, тем временем, тоже разошлась на эмоции. Поднимавшийся ветер трепал тёмные волосы. О плечи неприятно разбились первые капли дождя. Непогода обещала подменить летний зной приятной прохладой, но кричала и выла промозглым холодом, взывая к мальчишке, который, похоже, всего за пару секунд разучился чувствовать такие подсказки.

Ничего, кроме презрительного смеха, в ответ не последовало. Уголовники, не раз в своей жизни познавшие вкус безнаказанности, не видели в парне даже намёка на угрозу, однако поразвлечься с ним были не против. Очередная лёгкая игрушка, очень кстати попавшаяся в лапы в эту скучную ночь. Быть может, на сей раз они действительно прошли бы мимо, но грубость со стороны парня успешно разожгла азарт в прогнивших душах.
- Так подойди и забери. В чём проблема? – спокойно ответил предводитель, продолжая играть ключами от своей машины и мерзко улыбаться. Он пристально смотрел на бесстрашного мальчишку, пытаясь вспомнить, почему его лицо показалось знакомым. 
- Смотри, это же тот самый, - с некоторой долей неуверенности шепнул своему подельнику второй мордоворот, стоявший слева, - Которого мы встретили возле магазина, помнишь? Или я что-то путаю?
- Точно, он, - послышался справа другой голос, чуть более развязный и грубый, - До сих пор не пойму, что за дурь мы курнули в тот вечер. Пацан даже не защищался, а мы все вповалку оказались на земле. Ты помнишь? – он обратился к четвёртому, и тот кивнул, коротко хмыкнув.

Ветер ударил в грудь предупреждающе резким порывом. Чжинхван притормозил на долю секунды и двинулся быстрым шагом навстречу опасности. Природа сумела ненадолго воззвать к интуиции в попытке остудить эмоциональный жар, но тот воспринял этот порыв как шанс разгореться сильнее и заставить мальчишку сжать кулаки до хруста в костяшках.
Где-то неподалёку, но, в то же время, слишком далеко руки ветра ударили по спине одинокого Ангела, бродящего по всей округе в отчаянных поисках. Союзник прислушался к силе кричащей непогоды, внезапно сменившей тихую летнюю ночь. Его пронзительный взгляд устремлялся всё дальше, вдоль улицы и почти до самого её конца, где ни с того, ни с сего громогласной сигнализацией завыл автомобиль, припаркованный возле неприметного на вид поворота. 
Джунэ сорвался с места и помчался вдоль каменных зданий, хоть и казалось в тот миг, что каждый шаг даётся с трудом по причине нахлынувшего чувства непоправимой беды. Он смотрел лишь вперёд, уцепившись взглядом за цель, и старался разглядеть в конце улицы новые вспышки видения.
Добежав до поворота, что по-прежнему маячил завыванием автомобильной сигнализации, Хранитель остановился, не понимая, в какую сторону двигаться дальше. Неприметная на вид улочка вела по направлению к целой сети ухоженных двориков, расположенных между высокими жилыми домами. Ветер настойчиво указывал именно туда, но Союзник, лишённый иных ориентиров, не знал, правду ли говорит непогода, или же страх за мальчишку злорадно смеётся над потерянным Ангелом, завладевая сознанием и намеренно сбивая с пути.

Одним уверенным движением Чжинхван со злостью выбил мяч из-под ноги предводителя своры. Своими же действиями он стремительно приближал ситуацию и самого себя к безвозвратному моменту, когда бежать будет поздно. Впрочем, мальчишка и не собирался этого делать. Стоявший неподалёку подросток в синей бейсболке прекрасно понимал, что не справится с теми накачанными типами, если они начнут избивать нового знакомого. О чём он вообще думает в данный момент?! Зачем намеренно лезет туда, откуда не выбраться живым и здоровым?!
Парень вовсе не хотел, чтобы его защищали. Даже к лучшему, что рядом нет никого, кто может раскидать этих типов в стороны. Теперь только он, усвоивший уроки уличной драки, и четверо головорезов, не обременённых мыслями о том, что перед ними стоит худой мальчишка, по виду совсем ещё школьник. Ведь главное – то, что можно, не напрягаясь, сломать его пополам и спокойно пойти дальше, а наутро даже не вспомнить. Лёгкая добыча, к тому же, сама пожелавшая стать жертвой.

Им не терпелось осуществить задуманное, однако предводитель сделал останавливающий жест рукой, не сводя взгляда с парня и, тем самым, великодушно позволяя ему начать первым. Накачанный ублюдок смотрел сверху вниз с неприкрытой надменностью. Ему был интересно, что предпримет мальчишка, казавшийся слабым, несмотря на бушующую внутри него злость.
Первый удар не только не сбил мордоворота с ног, но даже не заставил его пошатнуться, что вызвало презрительный гогот со стороны остальных. Подросток, находившийся поодаль, нервно переминался с ноги на ногу, не зная, что делать. Он не мог просто взять и сбежать, как его перепуганные друзья, но и ввязываться в драку совсем не хотелось. Решив, что нужно подойти и оттащить нового знакомого как можно дальше от этих типов, он сделал шаг вперёд, но тут же остановился и от испуга словно врос в землю, когда тяжёлый кулак пронёсся буквально в сантиметре от лица Чжинхвана. Может, парню и не удалось удачно нанести собственный удар, но зато от чужих он уворачивался с завидной лёгкостью, пользуясь небольшим ростом и худощавым телосложением. 
Так было ровно до тех пор, пока в драку не вмешалась вся остальная преступная свора. Мальчишка бил наугад, без разбора, попадая во все возможные места, но то ли кожа у этих ублюдков представляла собой крепкую броню, то ли плотный слой мышц не давал возможности в полной мере почувствовать силу ударов и боль. Либо сам парень, потеряв всякий страх, напрочь забыл о своей хрупкой комплекции и полез драться с теми, кому являлся отнюдь не соперником. 
Жилистые руки обхватили его сзади и не давали возможности сдвинуться с места. Чжинхван снова оказался в безвыходном положении, но, похоже, его эмоции до сих пор не позволяли осознать всю ситуацию в полной мере. Не желая сдаваться, он махал кулаками, попадая по крепкой груди. Ухватившись за толстую цепь, он совершил непростительный шаг, резким движением сорвав её с шеи предводителя своры. Металл, звякнувший о мокрый асфальт, вряд ли был драгоценным, скорее, простая дешёвка, купленная где-то на рынке, но, сломав эту вещь, мальчишка навлёк на себя небывалую ярость со стороны нападавшего. 

Фонарный столб, о который ударился парень, отлетев спиной и вскрикнув от боли, не дрогнул, продолжая смотреть на площадку равнодушным желтовато-оранжевым взором. В его свете поблёскивали крупные холодные капли, за секунду сменившие собой промозглый, моросящий дождь.
Ливень, идущий плотной стеной, не может реветь очень долго. Вслед за ним наступит прохладное утро, и солнце озарит полосу горизонта, окрашивая оставшиеся хмурые тучи волшебными оттенками очередного рассвета. Но это чуть позже, ведь в данный момент природа кричит и завывает протяжно, сгибая деревья и барабаня по крышам. Ветер несётся над уютными двориками, покрытыми лужами, стараясь позвать хоть кого-то на помощь. Четыре пары ног приближались к мальчишке, не успевшему встать после удара о столб.

Маленький, хрупкий ребёнок. Каким ты был в далёком прошлом, таким до сих пор и остался.

Часть 19

Движется, движется по кругу спираль, закручиваясь в тугие, однообразные кольца. Кружится, кружится в одном направлении, иногда притворяясь прямой. А ты оставляешь позади что-то пройденное и греешь уверенность в его уникальности, ведь не может один и тот же момент повторяться бесчисленное количество раз.
Новый виток, как ступень, новый уровень. А впрочем, степень отличия зависит ещё и от действий, предпринятых в прошлом. Хорошо ли усвоил ты старый урок? Если нет, то, будь добр, повторно пройди через ту же ситуацию, в которой когда-то умудрился упасть на колени или просто зайти не в тот коридор. Возможно, окажешься среди других декораций, и действующие лица будут вовсе не те, что прежде мелькали вокруг, но, узнав повторившийся отрезок сценария, постарайся пройти его правильно.
Поднимаясь всё выше по кольцам спирали, хотелось бы взращивать и жизненный опыт, чтобы видеть заранее все старые грабли, либо вовсе не встречать их у себя на пути.

А как будет правильно?
Таким вопросом, пожалуй, не задаётся лишь тот, кто, подобно пустоголовой машине, вершит какие-то действия, не испытывая при этом ни страха, ни угрызений отсутствующей совести. Телесные оболочки, по неизвестным причинам лишённые душ, подчиняются базовым врождённым инстинктам. Их появление на свет не входило в планы Мироздания, но даже такая, казалось бы, продуманная до мелочей система иногда даёт существенный сбой. 
Любое, даже самое незначительное действие порождает целый ряд других действий, которые, в свою очередь, множат бесконечные звенья причинно-следственной связи и пишут историю нашей реальности. Что-то, изначально не входившее в планы, умеет круто повернуть ту или иную ситуацию, влияя на судьбы ни в чём не повинных людей. 

Мускулистые руки со злостью отшвырнули Чжинхвана к фонарному столбу, освещавшему баскетбольную площадку с присущим ему равнодушием. Желтовато-оранжевый свет казался размытым и призрачным из-за тяжёлых капель дождя, неустанно падающих с неба сплошной промозглой стеной. Мальчишка вскрикнул от боли, ударившись спиной о холодный металл.
Жестокие бродячие коты ещё не наигрались с этой хрупкой мышкой, но, похоже, что присутствие второй лёгкой добычи точно так же не давало покоя их агрессивным, ублюдочным сущностям. Не сговариваясь и не обсуждая дальнейшие действия, они в предвкушении двинулись по направлению к подростку в синей бейсболке. Парнишка испуганно переводил нерешительный, мечущийся взгляд с Чжинхвана на приближающуюся свору и в итоге пустился наутёк вслед за товарищами, сбежавшими ранее. Тягаться с бандитами ему не по силам, зато позвать кого-то на помощь он может. Вот только успеть бы это сделать до того, как новый знакомый превратится в груду переломанных костей.
Последний раз кинув презрительный взгляд в сторону удаляющейся фигуры подростка, мордовороты обернулись и злорадно посмотрели на парня, который всё ещё не мог оправиться после удара. Возможно, спина повреждена, и с него уже хватит страданий. Пора оставить в покое несчастную жертву, пускай ползёт до дома на четвереньках и стонет от боли. Однако начатое дело требует своего завершения, и бандиты намеревались поставить весёленькую, жирную точку, тем самым проучив наглую мышку за недостойное поведение.
Скрываясь за поворотом, убегающий подросток оглянулся и увидел, как все четверо поволокли Чжинхвана в неизвестном направлении, крепко схватив его за руки и лишая возможности вырваться.

Двое мальчишек стояли возле подъезда и никак не могли отдышаться. Они взволнованно смотрели в ту сторону, откуда должен появиться их друг, и потирали замёрзшие плечи. Один из них, должно быть, живёт в этом доме: парнишка нервно мусолил в руках небольшую связку ключей, готовый в любой момент сорваться с места и ринуться в укрытие, потащив за собой перепуганного товарища.
Джунэ слабо припоминал лица, мимолётом представшие перед взором в коротком видении. Но синяя бейсболка, мелькнувшая в самом конце узкой улочки, идущей вдоль дома, не оставила сомнениям ни единого шанса. Подросток бежал так быстро, как только мог, и уже начинал задыхаться, а потому первые слова, сказанные в адрес друзей, давались с огромным трудом.
- Они схватили его… схватили! – выпалил парень, наконец, остановившись. Промокший до нитки, он согнулся чуть ли не пополам, стараясь побыстрее отдышаться. Немного придя в себя, подросток с отчаянием посмотрел на друзей. В их взгляде читалась растерянность, которая сама по себе являлась ответом на разрывающий изнутри вопрос, - Почему вы сбежали?! Идиоты! – крикнул парень и с силой толкнул одного из ребят, ударив кулаком по его плечу, но тот, чуть пошатнувшись, лишь виновато опустил голову, - Что теперь будет?! Мы обязаны что-то сделать! Немедленно!
Хранитель, всё это время стоявший позади, заботливо накрыл ладонями плечи подростка, чтобы тот успокоился. Он и сам находился в замешательстве, не зная, правильно ли поступил подопечный, сбежав с места ужасных событий. Остальные и вовсе, подобно ребятам, чувствовали вину перед смелым мальчишкой, решившим отобрать мяч у явных бандитов. Разумеется, не в мяче в тот момент было дело, однако истинная предыстория никому не известна. 
Застывший неподалёку Джунэ во всех красках страха осознал, что речь идёт о его любимом мальчишке. Союзник одного из подростков, заметив чужого Хранителя и разглядев эмоции в испуганном взгляде, похоже, всё понял, а потому, не сомневаясь, указал на конец узкой улочки, ведущей в соседние дворы. Ветер сгибал тяжёлые кроны, направляя туда же. Медлить нельзя.

Четыре пары ног приближались к Чжинхвану, не успевшему встать после удара о столб. Маленький, хрупкий ребёнок. Каким он был в далёком прошлом, таким до сих пор и остался. Эмоции, захлестнувшие разум, на пару минут позволили считать себя непобедимым персонажем дешёвых комиксов. Отчётливо казалось, что всё это происходило не с ним. Мальчишка читал книгу или просто смотрел скучный фильм, наблюдая за главным героем. Сейчас он непременно встанет и спустя короткий отрезок времени одержит победу в кровопролитной драке. А может, как это обычно бывает, подоспеет какой-то великий спаситель и, вытащив парня из передряги, убежит вместе с ним, сжимая в руках полумёртвое тело.
Но чувство реальности пробуждалось поспешно, когда увесистый ботинок с тяжёлой подошвой несколько раз ударил Чжинхвана в живот, а крепкие руки грубым движением обхватили мальчишку, поднимая с земли. Не составляет труда доказать свою силу тому, кто намного слабее. Молодых бандитов развлекали такие забавы, а уж с тем, кто был в два раза сильнее, они не спешили бы связываться. 
Сгибаясь от боли, парень пытался оказать сопротивление, но удары, незамедлительно посыпавшиеся буквально со всех сторон, окончательно сломили его волю, расписавшись под трагичным концом. Холодные капли стекали с мокрых волос, частично смывали кровь с разбитой губы и струились по дрожащему, избитому телу. Бандиты вели его через двор, туда, где в один ровный ряд стояли припаркованные автомобили. Мальчишка по-прежнему не понимал до конца, что происходит, и куда его тащат, потому и на помощь позвать он не мог, а когда оказался на заднем сиденье, уже попросту не было смысла. 

Джунэ подоспел слишком поздно. Неважно, что сомнения задерживали его ненадолго, ведь даже лишние двадцать секунд, имеющиеся в запасе, помогли бы найти Чжинхвана раньше, чем машина тронулась с места, взвизгнув колёсами. Не останавливаясь и держа свою цель в поле зрения, Хранитель стремительно набирал скорость, пытаясь догнать внедорожник.
Владелец, сидевший за рулём, кичился наличием дорогой тачки, вот только держать её в чистоте было сложно, учитывая развязный, гнилой образ жизни. Он гнал автомобиль по шоссе, время от времени поглядывая в зеркало заднего вида. Приятель, находившийся рядом, и вовсе сидел вполоборота, рассматривая обессиленного парня, который старался не потерять сознание. А может, это было бы к лучшему. Чжинхван понимал, что его не отпустят и сделают что-то ужасное, после чего не захочется жить, или просто убьют, когда наиграются вдоволь. Не лучше ли сдохнуть прямо сейчас, пока не стало больнее?
Грубые пальцы зарылись в тёмные волосы и, сжав их у корней, запрокинули голову. Мальчишка нервно сглотнул ком, что встал поперёк горла, и зажмурился, когда острое лезвие коснулось шеи в районе сонной артерии. Ожидая самого худшего и не смея хоть раз шевельнуться, он заметно дрожал, а бандиты, сидевшие рядом, злорадно посмеивались, наблюдая за реакцией парня. Через какое-то время они приедут в нелюдимое место, где можно развлечься, как следует, и без проблем избавиться от последствий ночного веселья.

«Джунэ… Джунэ…»
Это имя пульсировало в скомканных мыслях. Единственный друг по-прежнему считался предателем, хоть что-то внутри и давило на парня, настойчиво убеждая в обратном. Но, как бы там ни было, именно его появление в тот момент являлось бы чудом. Невозможным, ведь мальчишка прогнал Союзника, опрометчиво пожелав самому себе одиночества.
Не желал, не желал он такого… Это просто эмоции, ярость, обида. Джунэ спас ему жизнь, забыв спросить разрешения. А он, парень из бедной семьи, постоянно видящий пьющую мать, все эти годы тянулся к свету, не зная, зачем, и что его ждёт. Для чего дана жизнь? Как с ней обращаться? Наверное, просто быть честным перед собой и другими людьми, не скатываться в зловонную яму, не прыгать в пропасть по собственной глупости. Но всё-таки последнее в итоге случилось…

Тонкие нити вырывались из сущности Ангела и таяли в воздухе, когда он догонял внедорожник, продолжая бежать изо всех сил. Они раскалялись и становились горячими, образуя подобие хвоста у кометы. Чья-то рука схватила за плечо, пытаясь помешать Хранителю, остановить его и ни в коем случае не позволить спасти мальчишку. 
Нет времени оглядываться и выяснять, кто за этим стоит. Джунэ смутно догадывался, что рядом бежит Союзник одного из бандитов: такая же пропащая сущность с животной агрессией, вытесняющей разум. Вот только сил у него поменьше, и выдыхается слишком быстро, хоть кажется, что вот-вот нанесёт решительный удар или прыгнет на спину, чтобы повалить с ног.

Джунэ смотрел только вперёд, стремительно приближаясь к цели. Никогда в своей жизни ему не приходилось бегать с такой дикой скоростью, более того, он понятия не имел, что способен на это. Привычный шаг – неохотный, немного ленивый, бессмысленный – не отнимал столько энергии, сколько Хранитель теряет сейчас. Но это неважно, чуть позже она восстановится, а в данный момент нужно вырвать Чжинхвана из лап молодых уголовников. Отныне он всегда будет рядом, не отойдёт от мальчишки ни на шаг, даже если тот начнёт отталкивать от себя в порыве эмоций. 
Поравнявшись с автомобилем, несущимся вдоль тёмной обочины, Хранитель заглянул в окно и увидел несчастного парня, который пытался убрать грубые руки бандита со своей шеи. Чуть повернув голову, мальчишка встретился взглядом с Джунэ.
Время замедлило свой ход на ничтожную долю секунды. Но даже этот короткий момент им обоим показался нескончаемой вечностью. Знакомый огонёк в бездонной черноте родных глаз испуганно дрожал, словно знал, что угаснет под порывом жестокого ветра. Но угасать ему вовсе не хотелось… Гореть с новой силой, разгораться, невзирая на трудности, что подсунула жизнь. Сейчас, как никогда, он нуждается в жизни, желает двигаться дальше, но чувствует смерть, находящуюся где-то поблизости.
Невнятные обрывки громких мыслей долгим эхом окутывали всю сущность Джунэ. Это отчаяние, боль, крик о помощи и раскаяние за свой нелепый поступок. Хранитель чувствовал парня и сходил с ума от эмоций, но продолжал бежать наравне с внедорожником, пока Союзник, несущийся следом, не воспользовался моментом, чтобы с остервенением толкнуть противника в сторону. Джунэ на полной скорости врезался в бок автомобиля и упал, едва не оказавшись под колёсами, а ничего не понимающий водитель резко вывернул руль и тут же потерял управление. Взвизгнув колёсами о мокрый асфальт, машина понеслась на обочину и скрылась в её темноте.

Запасы воды в облаках постепенно заканчивались. Тяжёлые капли снова сменились промозглым, моросящим дождём. Запах сырого асфальта назойливо бил по обонянию Джунэ. С трудом приподнявшись, эгрегор увидел чужого Союзника, который стоял на обочине и медленно таял, доверяя свой облик последним порывам ночной непогоды. Его хозяин погиб, а у подельников и вовсе от рождения не было собственных Ангелов. Тем не менее, даже они могли бы прожить много лет при благоприятном стечении обстоятельств: не прописаны их судьбы в планах Мироздания, а значит, за ними никто не следит.

Прямо за обочиной находился крутой обрыв, в котором и скрылась машина, протаранив своей тяжестью хлипкое металлическое ограждение. Мальчишка жив, Хранитель точно это знал, а травмы поправимы. Однажды парень чуть не погиб, однако судьба оказалась благосклонна, и сегодня всё случится так же. Пусть даже кома или какой-нибудь сложный перелом, но ведь Союзник рядом, значит, они справятся, пройдут через это испытание, держась за руки, и больше никогда не оставят друг друга в одиночестве.
Пожалуйста… пожалуйста…
Добравшись до перевёрнутого внедорожника, Джунэ приложил немало сил, чтобы открыть искорёженную дверь и достать из машины Чжинхвана. Парень тихо стонал от боли, его дыхание отдавало тяжёлыми хрипами. Кровь изо рта… похоже, сломанные рёбра в нескольких местах проткнули лёгкое… или оба лёгких… Одержимый нарастающей паникой, Хранитель обнимал парня бережно прижимая к себе покалеченное, хрупкое тело. Как никогда, он осознавал его слабость и значимость, так пусть же мальчишка пойдёт на поправку, и чем скорее, тем, чёрт возьми, лучше. 
- Ты здесь… - превозмогая дикую боль, Чжинхван улыбнулся, взглянув на Союзника. В этой слабой, чуть заметной улыбке теплилась жизнь, как и в глазах по-прежнему горел тот самый родной огонёк, не желающий сдаваться и гаснуть.
- Здесь… здесь, мой мальчик, - дрожащим голосом шептал Джунэ, заботливо убирая с глаз отросшую тёмную чёлку, - Потерпи немножко, всё будет хорошо. Всё будет хорошо, я тебе обещаю. Я спасу тебя, ты только не покидай меня, слышишь?

Зажмурившись, Хранитель почувствовал, как тонкие нити вырываются из его слабеющей сущности и сливаются с энергетическим полем Чжинхвана. На этот раз он готов был отдать всего себя без остатка, лишь бы парень остался жив и пошёл на поправку. Но и самому погибать не следует, ведь кто, в таком случае, позовёт подмогу, чтобы мальчишку без промедлений отвезли в ближайшую больницу? 
Джунэ открыл глаза и вновь посмотрел на Чжинхвана. Впервые он слышал все мысли настолько отчётливо, будто каждое слово было сказано вслух. Будучи не в состоянии произнести всё, о чём думает, парень знал, что Хранитель сможет прочитать его мысли, поэтому старался вложить в них лишь самое главное. На лишнее не оставалось времени.
«Я совершил ужасную ошибку, прогнав тебя. Ты всё время был рядом и оберегал мою жизнь. Посмотри, что я в итоге умудрился с ней сделать. Ты стал моим другом, даже больше, чем другом, а у меня ведь, ты знаешь, никогда не было кого-то по-настоящему близкого. Чувствую непосильную вину за то, что считал тебя предателем, ведь в итоге сам оказался таким. Я предал тебя и всё, что ты сделал. Но я не хотел, Джунэ, я не знал, что так выйдет. Пожалуйста, будь рядом, как раньше, хотя бы сейчас. Ты можешь слышать всё, что я говорю, это значит, что наша связь достаточно сильная, правда? Я люблю тебя. Слышишь, Джунэ? Ты – лучшая часть моей жизни».
Очередной хриплый вздох сорвался с окровавленных губ. Сейчас мальчишка непременно начнёт приходить в себя, иначе и быть ведь не может. А Союзник навечно останется рядом. Конечно, останется, разве имеются в запасе другие варианты?
- Прости меня, Ку… - тихо прошептал парень, не сводя взгляда со своего любимого Ангела. Его глаза застыли, словно за долю секунды превратившись в стекло, а тот родной огонёк, что согревал бездонный чёрный цвет своим ярким мерцанием, потух, унеся с собой жизнь.
- Чжинхван?.. Чжинхван! – не желая верить в очевидное, Джунэ потряс мальчишку за плечи и пару раз ударил по щекам, пытаясь привести его в чувства. Травмы, полученные при падении автомобиля с обрыва, оказались несовместимыми с жизнью. Если существует в этом мире какой-то способ осознать случившееся, то путь найдётся он прямо сейчас, пока Хранитель не потерял рассудок от горя, прижимая к себе покалеченное мёртвое тело.

Энергия освобождала временную оболочку, выходя из неё еле видимым дымом, в котором улавливались белёсые нити. Они таяли в воздухе, соединяясь с окружающим миром, и вместе с ними исчезала последняя надежда вернуть парня к жизни.
Неслышными шагами к месту происшествия приближались доселе неизвестные Хранителю сущности. Высокие, в свободной тёмной одежде, искусно созданной из невесомой ткани, они плавно ступали по мокрой траве. Холодные лица с заметно выделяющимися скулами приковывали внимание своей идеальностью, но вряд ли возможно назвать их красивыми: ни тени эмоций не проскользнуло в каменном взгляде. 
Те самые Иные, о которых говорил чудаковатый эгрегор старого кладбища, вплотную приблизились к погибшему мальчишке и в ожидании застыли на месте. Ветер не трогал ткань их одежды, словно обходя стороной незримые сущности. Не рождены в нашем мире, не подчиняются привычным законам, а существуют лишь где-то на грани, переправляя свободные души в то место, о котором никто не расскажет, и сохраняя их на этом отрезке пути. 

Последние тонкие нити покинули тело Чжинхвана. Вслед за ними маленькой мерцающей звёздочкой поднялось из груди что-то странное, но, видимо, именно этого ждали Иные. Холодные тонкие пальцы потянулись к огоньку, а тот сжался, как будто в испуге, однако вернуться обратно не мог. Джунэ следил очарованным взглядом за тем, чего ни разу в жизни не видел, но, вовремя выйдя из ступора, ударил по руке приходящего за душами Ангела. Тонкие пальцы обратились холодным дымом, но спустя пару секунд уже принимали прежние очертания, продолжая тянуться к мерцающей звёздочке. 
- Нет… я не отдам… не отдам! – крикнул Союзник, прижимая к себе тело мальчишки. Подобно загнанному в угол зверьку, он злобно скалился, не сводя взгляда с Ангелов и считая их своими врагами. Те взирали на него свысока, а идеальные лица, как прежде, не тронула тень каких-либо эмоций, - Он мой! Вы не заберёте его у меня!
Резким движением схватив душу мальчишки, Джунэ разбил в дым холодные тонкие пальцы, не успевшие дотронуться до мерцающего в ночи огонька. Собрав воедино все силы, он поднял искалеченное тело с промокшей земли и пустился в бега, стараясь не оглядываться и быстрее набирать скорость. Казалось, Иные мчатся за ним, неслышно касаясь дороги, и вот-вот настигнут, насильно забирая последнее, что осталось в руках у эгрегора.
Однако никто не шёл по пятам… Проводив Хранителя взглядом, Иные исчезли так же внезапно, как пришли в этот мир. 

Солнце медленно приближалось к горизонту, окрашивая его далёкую, бескрайнюю полосу хрустально-голубоватым оттенком. Ещё немного – и ночь отойдёт на второй план, а затем и вовсе уступит место новому утру, чтобы оно подарило кому-нибудь шансы, надежды, великие цели и желание жить. 
Вот только Хранитель, потерявший в эту ночь ориентиры, не знал, для чего тёплый луч озарит ненавистный, прогнивающий мир. Теряя последние силы, он рухнул на колени, опустив тело мальчишки рядом с собой. Мерцающая звёздочка, что билась в ладони, немного успокоилась, когда Джунэ на неё посмотрел. 
- Давай же… пожалуйста… ты нужен мне… Чжинхван… - в отчаянии стиснув зубы, Союзник упорно пытался загнать душу обратно в тело. Снова и снова, ещё раз, ещё раз. Энергетическое поле рассеялось полностью, и мёртвый сосуд никак не хотел принимать её. Душа буквально отскакивала от груди, не по силам ей было пройти через такую преграду. 

На пару секунд зависнув в воздухе, маленькая звёздочка доверчиво прильнула к рукам своего Ангела. Не отдал он её, сохранил, но теперь-то что делать?
Горькие слёзы скатывались вниз по щекам и таяли в воздухе. Последний раз посмотрев в остекленевшие глаза Чжинхвана, Союзник закрыл их навечно, дотронувшись ладонью до мягких век. Он громко рыдал, бережно прижимая душу к своей слабеющей сущности. Упустил эту жизнь, позволил мальчишке погибнуть, но мог ведь остаться, а не слоняться по кладбищу в поиске очевидных подсказок. Это его ошибка, и теперь ничего не исправить. 

Но солнце встаёт… Горизонт, до которого не дотянуться рукой, готов вспыхнуть ярким пожаром. Уйдёт непогода, на долгое время забирая дожди и хмурые тучи. Высохнет мокрый, шершавый асфальт и покроется пылью. А ветер приветливо шелестнёт густыми зелёными кронами и закружит в причудливом танце сотни ароматов летнего дня. 
Эгрегор больницы будет любоваться короткими, но прекрасными жизнями. Где-то в сквере начнёт хулиганить заскучавшая рыжеволосая плутовка. Тысячи духов, живущих в домах, станут свидетелями ссор или семейного счастья. 
- Чжинхван… - с трудом поднявшись на ноги, Хранитель посмотрел в ту сторону, откуда должен вот-вот появиться огненный шар, - Однажды мне рассказали, что самые чистые души соединяются с природой, поэтому наша планета так прекрасна. Я обещал, что буду рядом с тобой, ты помнишь? – мерцающая звёздочка ещё сильнее прильнула к рукам, - Мы будем вместе, Чжинхван, - прошептал Союзник, улыбнувшись и роняя тающие слёзы, - Потерпи немного… я выполню своё обещание…

Короткий, священный миг перед рассветом. Стремительно расширяясь, хрустально-голубоватая полоса смешивается с другими нежными цветами, лаская взор удивительными переливами первых лучей восходящего солнца. Первых мгновений новых надежд и ожиданий, новых возможностей и неожиданных целей. Каждый рассвет – это ещё один шанс что-то исправить или попробовать заново, пересмотреть, дополнить, изменить до неузнаваемости.
Задержавшись на долю секунды, яркая вспышка озарила полосу горизонта. Время подожгло солнце и поднимало его всё выше и выше, заливая город приятным теплом летнего утра. Джунэ стоял неподвижно, с благодарностью смотря на восход и постепенно исчезая в его приветливом свете. Он до последней минуты старался хранить воспоминания о лучших моментах своей жизни и маленькой родинке на правой щеке любимого мальчишки. Ловя за хвост обрывки тающих мгновений, пытался вспомнить, кем он является, и почему стоит на месте, наблюдая за проснувшимся огненным шаром. 
Кто поджёг солнце?

***
Ветер несётся меж густых летних крон, играя с сочными зелёными листьями. Кружится, кружится меж высоких домов, знающих расстояние от асфальта до неба. Несётся всё дальше, скользя по сияющим волнам бескрайних морей и глубоких океанов. Не зная преград, открывает всё новые и новые земли, с восторгом приветствуя людей и недоступный их взгляду мир духов. 
Тонкие нити соединяются вместе, прогоняя хмурые тучи туда, где жара засиделась в наместниках. Душа человека и сущность Хранителя отныне живут в этих нитях, навечно оставшись друг с другом.