Ведь я умру в твоих объятиях


Автор: Tatiana Miobi 
Фэндом: the GazettE
Персонажи: Aoi/Uruha
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш (яой), Ангст, Драма, Психология, Даркфик, POV
Предупреждения: Смерть персонажа
Размер: Мини, 3 страницы
Кол-во частей: 1
Статус: закончен

Описание:
Мы застряли где-то на окраине собственной жизни. Потерялись среди шумных улиц чужого города. Здесь, на первом этаже старого отеля, мы каждый день сокращали отведённое нам время...

Публикация на других ресурсах:
С шапкой 

Примечания автора:
Моменты здесь описаны тяжкие, поэтому NC-17.


Мы застряли где-то на окраине собственной жизни. Потерялись среди шумных улиц чужого города. Здесь, на первом этаже старого отеля, мы каждый день сокращали отведённое нам время. Могли бы прожить его счастливо, но остались здесь, в последний раз попрощавшись с группой. Ребята терпели нас до последнего момента, кричали, пытались привести в чувства двух горе-согруппников, изо всех сил старались вернуть нас к нормальной жизни. Предел наступил во время мирового турне. Мы прилетели в Нью-Йорк, где в аэропорту нас уже поджидала толпа фанатов. Я хорошо помню тот день и свои ощущения: казалось, что голова сейчас лопнет, а в желудке неприятно покалывало из-за голода. Я не ел два или три дня, подбадривая организм лишь внутривенно. Маска и тёмные очки скрывали моё бледное лицо и тёмные круги под глазами, которые перед каждым выступлением тщательно замазывались толстым слоем тонального крема. Ты чувствовал себя лучше, чем я, но тоже старался как можно быстрее оказаться в автобусе с тонированными стёклами, который должен был доставить нас в отель.
С тех пор мы здесь. На номер класса люкс уже не хватает, поэтому живём в убогом номере на первом этаже, за который не нужно много платить. Все вещи раскиданы по полу, в углу лежит пара открытых чемоданов, возле двери – длинная тумбочка с несколькими ящиками, на ней – остатки пиццы и дешёвой китайской еды, кое-где раскиданы мятые пластиковые стаканчики. Соседнее помещение – маленькая ванная комната. Зеркало над раковиной разбито, а осколки наспех собраны в кучу возле ванны. Длинная лампа с неприятным голубоватым освещением. Упаковка новых шприцов на раковине. 
Уже неделю мы не пускаем горничную, чтобы не пришлось платить за убитое зеркало. Ранним утром ты разбил его кулаком, потому что смотреть на своё отражение было уже невыносимо.
- Юу… скажи, я всё ещё красивый? – ты приподнялся, взглянув на меня измученными глазами. Расширенные зрачки. Ничего страшного, можно подумать, что в этом виноват полумрак, который всегда царит в комнате благодаря наглухо задёрнутым шторам. Бледная кожа. Синие вены. Кое-где на теле красноватые пятна. Сухие, безжизненные волосы выцветшего рыжеватого оттенка с тёмными отросшими корнями. Слабая рука, покрытая синяками в местах инъекций, лежит на моей обнажённой груди. Потрескавшиеся губы тихонько подрагивают.
- Да. Ты самый красивый… Верь мне, я же вижу, - зарылся пальцами правой руки в растрёпанные волосы, притянул к себе. Поцелуй вышел слабый, лишённый былой страсти. Засохшие корочки на маленьких трещинках приятно царапали мои губы первые пару секунд. 
Наверное, нам стоило выбрать другую дорогу. Или нет? Поддавшись слабости, мы потеряли всё, что имели, но обрели друг друга. Велика расплата за такое своеобразное счастье. 
На последнем концерте ты постоянно сбивался, а я и вовсе выпал из реальности на середине третьей песни. Голова внезапно закружилась, а гитара показалась непосильно тяжёлой. Скинув её, я упал на колени и отполз к усилителям, где меня тут же вырвало желчью. Зато в тот же вечер я наконец-то смог нормально поесть, хотя привычные вкусы уже не приносили былого удовольствия. 
Это была последняя капля. Кай орал на меня, на тебя, затем снова на меня… Говорил, что мы должны взять себя в руки и добровольно сдаться в клинику, ну, или хотя бы почистить кровь метадоном. На самом деле, за всё время зависимости мы чистились уже дважды, но объяснять это лидеру было бессмысленно, ведь концерт сорван, а разочарованные зрители разошлись по домам. Никто в тот вечер не сдал билеты, что удивительно. Наверное, верили в нас или просто пребывали в состоянии шока от увиденного, поэтому забыли о потраченных деньгах. 
Рейта послал нас первым. Сказал, что вернётся в Японию и соберёт новый коллектив. Никакого отношения к the GazettE он больше иметь не хотел. 
Руки не знал, что делать. Он метался, пытаясь принять верное решение. В итоге, вокалист уехал вместе с Рейтой. Наверное, они остались друзьями, но больше не выступают вместе.
Кай пообещал вернуться, как только что-нибудь придумает. Через неделю он позвонил и сказал, что выслал крупную сумму денег нам на лечение. Сообщил так же, что договорился с хорошими врачами в какой-то серьёзной наркологической клинике в Нью-Йорке, и они готовы принять нас в любой момент. Друг взял с нас обещание, что мы не подведём. Он вынужден задержаться в Токио из-за неотложных дел, но через пару месяцев приедет нас проведать. Раскаивался, что оставил нас одних. Всё это было на эмоциях, и теперь он не понимал, почему уехал. Мы обрадовались, услышав его голос. Вырывая друг у друга телефонную трубку, поклялись, что к моменту его приезда будем уже здоровыми и полными сил. Возможно, даже получится заново собрать группу. Мы действительно хотели этого… Но получив переведённые деньги, тут же купили дозу у знакомого наркоторговца. Познакомились с ним перед концертом. Он слышал, что в составе группы два наркомана, и догадался, что мы вряд ли полетим в самолёте с полными карманами героина. 
Ехать в душном метро и после этого чуть ли не ползти два квартала – невыносимо, когда тело отказывается тебя слушать. Мы вытащили часть денег и купили продолжение своей никчёмной жизни. В последний раз… Я обещал себе, тебе, что этот раз будет последним. А завтра мы пойдём в ту самую клинику, адрес которой продиктовал нам лидер. Почему он не перевёл деньги сразу туда? Поверил нам… Или это была проверка? Или просто издевательство? Потом я понял… Кай знал, что мы умираем, а чтобы жить, нужна наркота. Или лечение. Но до врачей мы могли не дойти, поэтому он выслал деньги. Либо мы купим дозу, либо пойдём в клинику. В любом случае, наркоманы долго не живут. 
Он мог бы нас вытащить. Мог бы приехать. Но то ли действительно были дела, то ли Кай просто боялся увидеть два живых трупа.
Фанаты не боялись… Они дежурили возле отеля, а по вечерам за окном мелькали вспышки фотоаппаратов. Уж не знаю, что люди хотели разглядеть в задёрнутых шторах. Наверное, пресса писала о нас очень много, раз наплыв поклонников не убавлялся. Раньше нас любили за талант, теперь же фанатами движет обыкновенное любопытство. И жалость. Несколько человек регулярно оставляли для нас еду и немного денег. Остальные наверняка ждали, когда нас вынесут из отеля вперёд ногами. Получились бы эксклюзивные фотографии, которые можно продать за кругленькую сумму бульварной прессе.
Но мы всё ещё живы, подавитесь…
Иногда сутками не выходим из номера, лежим в постели, обнявшись, будто в любой момент можем уснуть навсегда. Я боялся этого. Что будет, если закрою глаза и больше никогда не смогу их открыть? Как ты будешь жить без меня, Кою? А если ты внезапно уйдёшь, а я буду спать в этот момент? Никогда не прощу своего отсутствия в последние минуты твоей жизни.
Не имея возможности посмотреть в зеркало, ты часто спрашивал о своей внешности. Про мою не говорил никогда. Лишь улыбался и целовал меня, когда я задавал тебе тот же вопрос. 
Лидер больше не звонил. Наверное, узнал, что мы так и не дошли до врачей. На тот момент он не был уверен, что мы живы. Но если бы звонок всё же раздался… 
- Что бы ты сказал ему?
- Что счастлив.
- Ты серьёзно?
- Да, - голос слабый, хриплый, сегодня ты почти не открывал глаза, - Ведь я умру в твоих объятиях.
Кто-то постучал. Я кое-как встал и приоткрыл дверь. Увидев, кто это, пригласил войти внутрь. Наш старый знакомый. Принёс очередную дозу. Где деньги? Чёрт…
Вытащил из тумбочки пару сотен американских долларов и протянул наркоторговцу. Увидев, как тот качает головой, накинул сверху ещё три. В прошлый раз, кажется, платил меньше… С памятью плохо, а он этим пользуется. Ушёл, напоследок презрительно окинув грязную обстановку в номере. Да, не мешало бы вызвать горничную…
Ты оживился в предвкушении прилива сил. Какие к чёрту силы? Это раньше мы чувствовали себя на подъёме, а теперь вырубаемся сразу после укола.
- Юу, ты ненавидишь меня?
- Себя ненавижу.
- Как можно любить такое ничтожество?
- Мы оба ничтожны. Упустили своё счастье.
- Я счастлив…
- Прекрати! – не выдержал. Закричал. Я ненавижу не тебя, а твоё понимание счастья. Вчера нам под дверь сунули распечатку японской газеты, где было написано, что мы скончались от передозировки. Ребята видели этот выпуск, точно видели. Они думают, что нас нет… А мы живы, живы, чёрт возьми! Но выйти отсюда и заявить об этом миру – не так-то просто, учитывая наше физическое состояние. 
А доза помогла… Так хочется уехать, оставить тебя, такого слабого и беззащитного, в одиночестве, в этом непостижимо огромном городе. Лишить тебя твоего мнимого счастья. Ты умрёшь, а я начну новую жизнь. Соберу новую группу, снова стану востребованным музыкантом. Только имя себе возьму другое, чтобы навсегда забыть это ничтожное прошлое.
- Я не уйду… Слышишь? – шёпот на ухо. Ты спишь, обняв свои плечи и подтянув колени к животу. Лёг рядом. Обнял тебя сзади. 
Обещаю, ты умрёшь в моих объятиях. А я в тот же миг отправлюсь следом за тобой.