Between pain and nothing


Автор: Tatiana Miobi 
Фэндом: the GazettE 
Персонажи: Reita/Ruki, Aoi, Uruha, Kai
Рейтинг: NC-21 
Жанры: Слэш (яой), Ангст, Психология, Даркфик
Предупреждения: BDSM, Насилие, Изнасилование
Размер: Миди, 22 страницы 
Кол-во частей:
Статус: закончен

Описание:
Для своего перерождения достаточно устроить свою маленькую-большую смерть: где-нибудь, в ком-нибудь, в чём-то. И суметь собраться после этого, забыв детали прошлого себя. 

Посвящение:
Спасибо Red за вдохновение :3 

Публикация на других ресурсах:
С шапкой


Содержание:
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6

Часть 1

Огни большого города никогда не гаснут. Каждый раз, возвращаясь домой поздно ночью, хочется сесть на прохладный подоконник и, слегка прикрыв веки, отстранённо рассматривать миллионы огоньков, уходящих вдаль и постепенно скрывающихся за пеленой низко опустившегося облака.

В комнате темно. Уютный свет, исходящий от города, мягко касается обнажённого плеча. Взгляд сосредоточен на слишком ярком для этой тихой атмосферы экране мобильника. Большой палец правой руки размеренно листает телефонную книгу то вниз, то вверх. Очень длинный список номеров, и, казалось бы, в нём не может не найтись человека, который согласился бы прийти в гости в столь поздний час.
«Аой… нет, только не он, я недавно забил холодильник продуктами», - размышлял мужчина, - «Уруха… снова опустошит шкатулку с кольцами и не вернёт. Кай… будет донимать нравоучениями. Рейта?..» - Мацумото раздвинул ноги и нащупал левой рукой пачку сигарет и зажигалку, лежавшие возле ступней, - «Отомстит мне за бардак, что я устроил в его доме позавчера».
Отложив телефон в сторону, Таканори достал из пачки сигарету и закурил впервые за весь день. Он обещал Каю, что бросит эту вредную привычку, но сейчас лидера нет рядом, а значит, никто не узнает о маленьком отступлении от обещанного.

Руки блаженно закрыл глаза и, прислонившись затылком к стене, медленно выпустил изо рта струю белого дыма. Звонить было некому, не смотря на то, что другие варианты, кроме как пригласить к себе кого-то из группы, вокалист даже не рассматривал. 

Автомобильный гул, еле слышный на верхних этажах дома, приятно разбавлял ночную тишину. Медленные глубокие вдохи сменялись такими же неспешными выдохами, пока от сигареты не остался один лишь окурок, который был неохотно затушен о дно керамической пепельницы.
- А, к чёрту, - прошептал Руки и, снова взяв мобильник, быстро набрал по памяти номер телефона согруппника. Гудки продолжались довольно долго, и Таканори уже хотел оставить эту затею и не мешать человеку спать, но вдруг на другом конце кто-то пустил в его адрес порцию отборного мата. Вокалист расценил это как дружеское приветствие, - Вижу, ты тоже рад меня слышать, Акира. Приходи ко мне сейчас.
- Поправь крышу, я только спать лёг! 
- Рейта… в общем… я из группы ухожу, - Руки произнёс это серьёзным тоном.
- Не действует на меня уже эта уловка, отвали!
- Я серьёзно.
- И это тоже не действует! Ты вконец обнаглел! – ещё минут пять басист распинался о том, что Мацумото пора лечиться или, как минимум, принимать какие-нибудь таблетки, снижающие уровень неадекватности. Руки внимательно его выслушал, ни разу не перебив.
- За то время, что ты там рассуждаешь, мог бы уже доехать до моего дома. А вдруг я тут валяюсь на полу весь в крови и зову тебя на помощь? Поверь, если ты не приедешь сейчас, то наутро очень пожалеешь о том, что поленился спасти своего друга от смерти, - Руки продолжал говорить серьёзно, но при этом даже не пытаясь скрыть, что издевается.
- Иди к чёрту! – крикнул Акира и бросил трубку. 
В квартире снова повисла тишина.
- Он приедет, - Таканори довольно ухмыльнулся и, кинув телефон на кровать, слез с подоконника. Ступни, обтянутые капроном, коснулись тёплого белого ковра с длинным ворсом, покрывающего полы в спальне. 
Нужно было подготовиться к встрече гостя и переодеться во что-нибудь нормальное, что не вызовет шокированного взгляда и лишних вопросов.
Поставив одну ногу на кровать, Таканори отстегнул тёмный полупрозрачный чулок от пояса и аккуратно стянул его вниз. Те же действия он проделал и на другой ноге. 
Наконец освободившись от столь любимых, но непонятных другим мужчинам предметов интимной одежды, вокалист поправил красную клетчатую рубашку, до этого небрежно спадавшую с одного плеча. Открыв шкаф, он бережно положил чулки с поясом в ящик, а затем, минут десять задумчиво постояв возле раскрытых створок, снял с вешалки простые на вид чёрные джинсы и ленивыми движениями натянул их на бёдра.
Застёгивая ремень, Руки услышал нетерпеливый звонок в домофон. Удивительно, насколько быстро разозлившийся человек может прилететь мстить причине своего раздражения. Ухмыльнувшись, Таканори вышел в коридор и ответил. Ещё раз спокойно выслушав в свой адрес порцию мата, вокалист открыл гостю дверь нажатием кнопки и выглянул в подъезд, слушая шум поднимающегося лифта.

Вопреки возможным ожиданиям, Рейта предстал перед другом не злым и даже не раздражённым, а лишь до такой степени уставшим, что Руки даже стало немного стыдно за то, что он выдернул его из кровати посреди ночи. Впрочем, такое происходило уже не в первый раз.
- И где лужа крови, в которой ты валяешься на полу? – вяло усмехнувшись, Акира вошёл в коридор и по-хозяйски скинул ботинки, при этом один из них ловко улетел к двери в гостиную. 
- Ты опоздал. Меня уже успели спасти, и теперь я на всю жизнь в долгу у своего соседа снизу.
- Это который умер полгода назад? – Рейта прошёл на кухню и начал копаться в холодильнике.
- А… чёрт, - Таканори сел за кухонный стол, наблюдая за тем, как басист что-то уплетает, не отходя от холодильника. Собственно, эффект получился такой же, как если бы в гости был приглашён Аой. Но Широяма обычно просто ест и молчит, а Сузуки – ещё и говорящий, в этом есть несомненный плюс.
- Я вот думаю… Да ты ешь, ешь, - вокалист махнул рукой Акире, который удивлённо выглянул из-за дверцы холодильника, но, увидев жест Таканори, тут же снова за ней скрылся, - По-моему, я в своей жизни делаю что-то не так.
- Эшоушаомшмыше? – Рейта попытался ответить с набитым ртом, но ничего членораздельного у него не вышло, - Кхм… Извини. Это в каком смысле, говорю?
- В том смысле, что всё надоело.
Дверца холодильника захлопнулась, и Акира начал ставить на стол всё «награбленное», что поместилось у него в руках. Словам друга он не придал никакого значения.
- Знаешь, брат, что я тебе скажу? – Рейта критически взглянул на пачку молока, - Срок годности нужно проверять внимательнее. А ещё ты зажрался.
- Чего? – Руки засмеялся.
- Зажрался ты, - повторил басист, - Ну, смотри: квартира отдельная есть, шмоток хоть завались, толпы фанаток хотят тебя и днём, и ночью, несколько счетов с кучей бабла имеется, даже машин у тебя – целых три штуки! У меня и то один мотоцикл, да мне, в принципе, больше и не надо. 
- Да-а-а, помню реакцию Кая, когда я сказал по телефону, что сижу верхом на «Сузуки». Он же тогда не знал ещё, что ты мотоцикл себе купил.
- Ты бы тоже не узнал раньше всех, если бы не припёрся ко мне в гараж. Чего же тебе всё-таки не хватает? Дом хочется иметь, как у меня или у Аоя? Так зачем же тогда квартиру покупал?
- Эх, ты всё о богатствах… - Руки махнул рукой и отвернулся, откинувшись на спинку стула, - А мне бы просто родиться заново, что ли… почувствовать вкус жизни, как в первый раз… ну… не знаю я, короче.
- Я тебя убью когда-нибудь, Мацумото, - басист покачал головой, - Или Каю опишу в красках все эти мысли, и он сам тебя грохнет чем-нибудь тяжёлым.
- Слушай, а это идея… - Руки провёл пальцами по нижней губе, - Чтобы заново родиться… нужно умереть…
Ещё минуту Акира смотрел на друга, как на шизофреника с большим стажем.
- Молоко я всё-таки выкину от греха подальше, - Рейта открыл дверцу под мойкой и отправил неоткрытую пачку в мусорное ведро, - Ты давай, заканчивай с этим бредом. А то я начну за тебя волноваться, перееду жить в эту квартиру и буду следить за каждым твоим шагом.
- Да я не о физической смерти говорю, дурак. А о том, что можно было бы исчезнуть на какое-то время, никому ничего не сказав. Испариться. Покинуть эту привычную жизнь, уехать в какую-нибудь глушь и провести там месяц, а то и два без машины, интернета и мобильного телефона. 
- Учти, что ребята из PSC найдут тебя в любом лесу и заставят выплатить огромный штраф. И вот тогда ты окончательно останешься без машины, телефона, интернета и всего остального. К тому же, никому ничего не сказать уже не получится, потому что ты только что поведал о своих планах мне. Всё, брат, идея рухнула. Спасибо за поздний ужин, я поехал домой.
- А ты никому не скажешь, - серьёзный голос Руки заставил Акиру сомневаться в том, что его друг шутит, - Ты только представь… я умру для всех, все будут думать, что меня нет. Пропал без вести, тело найти не удалось. А тут вдруг – раз! – и я появляюсь, живой и невредимый, да ещё и снова смотрящий на жизнь через радугу.
- Ага, и как ты это всем объяснять будешь? А о друзьях своих ты подумал? Что с ними будет, когда ты якобы умрёшь? И неужели ты думаешь, что я буду покрывать тебя и никому ничего не расскажу? Всё это бред, причём вовсе не смешной. Я давно привык, что в твою больную голову лезут самые неожиданные мысли, но чтоб такое… Вкус к жизни он потерял… Хах… Я ж говорю, зажрался ты, и всё тут. 
- Ладно, ты прав… - энтузиазм тут же сменился грустью, - Это действительно не то, что мне нужно. Мне необходимы серьёзные потрясения, шок или что-то в этом роде…
- Так иди с тарзанкой прыгай, но не заставляй друзей страдать из-за своих прихотей!
- И страдания… тоже нужны, да. Чтобы я понял, что у меня действительно всё в шоколаде.
Рейта закатил глаза и стукнул кулаком по дверному косяку. Сам он всегда адекватно относился к своей жизни и не ныл из-за того, что не видит в ней ярких красок. Но как втолковать то же самое своему другу, он пока что не имел ни малейшего понятия…

 

Часть 2

Что будет, если маленькому развратному чертёнку, живущему где-то в глубине души, не позволять время от времени выходить на волю? Насколько страшна будет сила того дьявола, в которого он мутирует?
Многие люди умалчивают о своих тайных сексуальных желаниях, не задумываясь о том, к каким последствиям может привести такой побег от самого себя. 

***
Акира много размышлял над словами Таканори, сказанными им в ту ночь, когда басист снова поддался прихоти своего друга и приехал к нему, несмотря на усталость.
Голову Таканори часто посещали самые разнообразные идеи, но в этот раз Рейта действительно волновался за исход, к которому способна привести новоиспечённая мысль. Ведь если она окажется навязчивой, Руки легко может наделать глупостей. Он - большой ребёнок, которому порой хочется от души влепить подзатыльник. Сейчас Сузуки, как никогда, желал это сделать. Он пытался сообразить, как выбить всю эту дурь из Таканори либо... как помочь ему осуществить задуманное?
- Бред, - сказал Акира самому себе, наблюдая за вокалистом. Таканори сидел на полу возле усилителя и что-то задумчиво чирикал в Твиттер. Большой палец с бешеной скоростью носился по сенсорному экрану мобильного телефона. 
Репетиция закончилась полчаса назад, и музыканты неспешно собирались по домам. Кай что-то строго выговаривал Урухе. Наверное, снова читал ему лекцию о вреде алкоголя. Аой стоял позади барабанщика и в открытую посмеивался над Кою, которого вновь угораздило нарваться на нравоучения беспокойной «мамочки».
Таканори поднялся с пола и, кинув телефон в сумку, направился к выходу. 
- Подвезёшь? – как бы невзначай спросил Акира, когда вокалист проходил мимо дивана, на котором тот сидел.
- Ты на мотоцикле, разве нет? – удивился Руки.
- А вдруг у него тормоза сломаны? Я разобьюсь, а ты всю жизнь будешь раскаиваться, что отказался подвести меня до дома, - Рейта решил издевнуться, применив излюбленный ход Таканори, но не смог сдержать улыбку, что вызвало у вокалиста смех.
- Обломись, нам сегодня не по пути.
- Это почему ещё? – басист искренне удивился, что его друг не едет домой. Обычно, после сильно затянувшейся репетиции, Руки сразу же направлялся в свою уютную квартиру и не вылезал оттуда до утра. Правда порой вылезать из своей норки и ехать к нему приходилось Акире, но это, как говорится, уже другая история.
Тем временем, вокалист закрыл за собой дверь, так и не ответив Рейте на заданный вопрос. Басист фыркнул и, попрощавшись с согруппниками, вышел на улицу из помещения репетиционной базы. 
Автомобиль Руки уже выезжал со стоянки. Проводив его взглядом, Акира сел на любимый чёрненький мотоцикл, улыбнулся, услышав приятный звук заведённого мотора, и направился следом за Таканори.
Их пути должны разминуться уже на ближайшем перекрёстке: басист завернёт направо, а вот куда поедет его друг в столь поздний час – оставалось загадкой. Совершенно неинтересной и скучной загадкой. Никто никого не обязан посвящать в свои планы, тем более, если речь идёт о взрослом мужчине.
Однако в данный момент речь шла о взрослом мужчине с дурацкими навязчивыми идеями, неустанно третирующими его голову. О Таканори? Пожалуй, не только о нём.

Акира стоял в ожидании зелёного света светофора, не сводя глаз с машины, находившейся на десять метров впереди. Ему было абсолютно всё равно, куда направляется вокалист, но почему-то стало невыносимо интересно, с кем он собирается провести ночь. Хотя вполне возможно, что Руки просто наврал, чтобы не обременять себя присутствием Рейты. От этой догадки лицо басиста стало мрачнее тучи.
Однако «блеф» оказался реальностью: автомобиль тронулся с места и помчался прямо, никуда не сворачивая. Сам не понимая, зачем, Акира осторожно поехал вслед за ним, стараясь держаться на расстоянии, чтобы не быть замеченным.

И снова она… эта мутная ненависть к самому себе. Много раз Рейта мечтал овладеть Таканори, изучить каждый сантиметр его обнажённого тела и трахнуть прямо в студии на звукорежиссёрском пульте, чтобы кнопки и регуляторы впивались в мягкую кожу, оставляя синяки и кровоподтёки… Но это не было простым физическим влечением. Акира мечтал отомстить вокалисту за свои собственные неосуществимые мечты. 

Проехав пару кварталов, автомобиль свернул в подворотню и остановился возле чёрного входа престижного ночного клуба. Акира притормозил на углу и увидел, как Руки скрылся за невзрачной металлической дверью. Это нормально – заходить таким образом в подобные заведения: привлекаешь меньше внимания, а значит, можешь расслабиться и не думать о том, что на тебя раньше времени накинутся фанаты с просьбами сфотографироваться или дать автограф. 
Немного подождав, Сузуки направился следом, но, открыв дверь, буквально налетел на широкую грудь охранника, дежурившего у чёрного входа. Тот улыбнулся, узнав басиста, и, поклонившись в знак приветствия, отошёл в сторону, освобождая ему проход.

Разноцветные лучи мелькали в тёмном танцевальном зале в такт энергичной музыке. Люди танцевали, не желая думать о том, что утром снова начнётся трудовая рабочая рутина. Нет, только не сейчас. Пусть утро наступит завтра или лучше вообще не наступит, а сегодня ночью ни один из посетителей клуба даже не вспомнит о надоевшей работе или учёбе.

Найти Таканори не составило большого труда: он сидел за барной стойкой, а перед ним уже красовался ряд разноцветных алкогольных коктейлей. Похоже, что вокалист приехал сюда с чётко поставленной целью – напиться до помутнения разума. Довольно глупо, особенно, когда человек вытворяет подобное в гордом одиночестве, но отказать себе в удовольствии посмотреть на результат Акира просто не смог, и потому сел на мягкий диван рядом с какой-то целующейся парочкой. Парочка не обратила на басиста никакого внимания, а тот устроился поудобнее и начал пожирать взглядом талию своего друга, обтянутую чёрной летней майкой. 

Самый простой способ забыть объект своего желания – это заставить его самого тебя ненавидеть. Иными словами, сделать так, чтобы он тебя оттолкнул, ясно дав понять, что между вами ничего нет и никогда не будет. И уж самое последнее дело – молчать о том, что кипит внутри, строя из себя верного друга и боясь в чём-то признаться. 
Рейта не хотел оказаться униженным. Он часто представлял, как Таканори смеётся над его чувствами и уходит прочь, оставив несостоявшегося любимого человека в холодном одиночестве. Но и уехать куда-то, бросив работу и самого Руки, Акира тоже не мог. Пожалуй, вокалист стал главным связующим звеном между понятиями «работа» и «удовольствие», но вот когда точно это произошло, Сузуки уже не мог вспомнить. Симпатия развивалась постепенно, и не было чётко очерченной границы у этапов «ты мой друг» и «я тебя хочу».
Заставить себя любить невозможно, а шансы на взаимность в данном случае равны нулю. Несомненно, такая безысходность угнетает.

Руки быстро опустошил три бокала и уже взялся за четвёртый, когда к нему подвалил какой-то темноволосый тип. Его волосы спускались чуть ниже плеч, а длинная чёлка скрывала больше половины лица. Мужчина сел рядом с вокалистом и о чём-то с ним заговорил. Таканори охотно начал отвечать. 
Завязался разговор и, судя по улыбкам и смеху, довольно приятный для самого Руки, но отвратительный для басиста, в котором внезапно взыграло едкое чувство ревности. Он ревновал и считал своей собственностью то, что никогда не будет ему принадлежать. Басист и сам осознавал, насколько это тупо и бесполезно, но был не в силах встать с дивана и уехать домой, оставив только что познакомившуюся парочку наедине. Он пожирал их взглядами и еле удержал себя на месте, когда, спустя полчаса, мужчины встали и направились ближе к танцующей толпе.

Вокалиста изрядно развезло: он нерешительно держался за одежду своего нового знакомого, пытаясь танцевать, а тот, будучи вполне трезвым и пользуясь ситуацией, властно обнимал Таканори за талию и даже начал запускать руку под джинсы, пробуя на ощупь его упругие ягодицы. Он что-то шептал ему на ухо, а Таканори лишь пьяно улыбался, закрыв глаза. 
Обняв Мацумото покрепче, мужчина повёл его сквозь толпу в сторону приватных комнат. Такую наглость Рейта пережить уже не смог. Его кулаки сжались до такой степени, что ногти продавили кожу ладоней до крови. Он не знал, с чего вдруг Руки начал вести такой отвратительный образ жизни, и как давно это вообще началось, но одно для себя самого басист решил твёрдо:
- Даже если ты шлюха, ты всё равно моя шлюха. Моя. И ничья больше, - сквозь зубы процедил он и, встав с дивана, ринулся догонять мужчин.
Неизвестно, какого масштаба развернулась бы драка, если бы тот темноволосый не оставил размякшего Таканори у стены, а сам бы не ушёл платить за чилл-аут. Сузуки воспользовался этим моментом и, подхватив друга, когда тот уже начал сползать на пол, быстро потащил его к выходу из клуба.

Охранника, дежурившего у чёрного входа, не оказалось на месте, хотя Акира рассчитывал, что он поможет запихнуть наклюкавшегося Мацумото на заднее сиденье автомобиля. Когда тело полностью расслаблено, оно кажется вдвойне тяжелее, чем есть на самом деле.

Пока Рейта искал и доставал из кармана джинсов Руки ключи от машины, тот окончательно потерял сознание, и Акира почувствовал, что больше не может его удерживать, потому что мышцы, мягко говоря, начинают неметь.
Осторожно положив друга на асфальт, басист снял автомобиль с сигнализации, открыл заднюю дверь и присел рядом с Таканори, думая над тем, как теперь затащить его внутрь.
- Сучка, - прошептал Акира и горько усмехнулся. Он любит этого подлеца. Любит, но по-своему: зная, что никогда не сможет признаться в своих чувствах, мечтает отомстить вокалисту за то, о чём тот даже не догадывается. Отомстить и уехать, оставив его разбитым и униженным. И если уж о взаимности не может идти и речи, то пусть всё будет именно так, ведь это лучше, чем если бы Руки первый отвергнул Акиру. 
Сузуки мягко провёл пальцами по щеке Таканори, коснулся его губ, шеи, плеч… Он так прекрасен, когда спит. Густые ресницы, слегка потёкший макияж… Может даже показаться, что он умер: настолько тихое сейчас его дыхание. 
«Чтобы заново родиться… нужно умереть…» 
Эти слова, услышанные пару дней назад, промелькнули в голове Акиры яркой молнией.

 

Часть 3

Мотоцикл остался ночевать возле клуба. Акира заберёт его позже, а сейчас нужно отвезти друга к себе домой и попытаться привести его в чувства, что вряд ли получится.
Рейта посмотрел на Таканори в зеркало заднего вида. Вокалист лежал без сознания на заднем сиденье машины. Наутро у него будет похмелье, страшная головная боль, а ещё он наверняка проведёт час, а то и два, силясь вспомнить подробности прошедшей ночи и в особенности то, каким образом оказался дома у Рейты. Конечно, басист не станет ничего утаивать и спросит напрямую, давно ли Руки коротает ночи в приватных комнатах клуба с незнакомыми мужчинами. Тот сразу же начнёт всё отрицать, говорить, что подобное просто невозможно, а потом спишет своё поведение на нетрезвый ум и скажет, что ничего не помнит. Ведь даже если такое повторяется не в первый раз, Руки вряд ли сознается и расскажет истинные причины.
И тут же перед глазами Рейты замелькали сенсационные журнальные статьи о том, что кумир миллионов развлекается по ночам, подрабатывая дешёвой шлюхой. Стало до тошноты неприятно, но, в то же время, почему-то смешно.
Акира ещё раз взглянул на Мацумото. Чёрная майка немного задралась, оголяя небольшой участок тела. Кожа на шее казалась прозрачной, и сквозь неё даже отсюда можно было разглядеть сеточку голубых вен. Рот слегка приоткрыт, дыхание медленное и ровное.
Басист сглотнул ком в горле. Он готов был взять Таканори даже спящего, прямо сейчас, на заднем сиденье автомобиля. Но если вокалист всё равно ничего не вспомнит, то в этом нет ни малейшего смысла.

Загнав машину на территорию дома, Акира закрыл высокие металлические ворота и мельком взглянул на свои жилистые руки, которым снова придётся напрячься.
Он аккуратно приподнял Таканори и, вытащив его из машины, понёс в дом. 
Чертыхаясь, басист кое-как справился с замком и, наконец войдя в коридор, захлопнул дверь ударом ноги. На светлой поверхности остался след от подошвы ботинка. 
- Сколько проблем из-за тебя, Мацумото, - прошипел Рейта, - И какого чёрта ты такой тяжёлый? О, не-е-ет… - вспомнив, что от спальни его отделяет целая лестница, ведущая на второй этаж, басист понял, что попросту не дотащит друга наверх, и они оба полетят со ступенек, по пути ломая себе все кости, - Буду я тут с тобой ещё церемониться, как же. Проспишься в гостиной, на том самом неудобном диване, после которого у тебя адски болит спина, - продолжая шипеть на друга, Акира дотащил его до гостиной и положил на большой бежевый диван, но на этот раз не осторожно, а чуть ли не с размаху: руки уже наотрез отказывались слушаться.
Он включил в комнате свет и недовольно заметил, что Мацумото лежит на диване прямо в обуви. Чтобы избежать порчи имущества, Рейта снял с Таканори ботинки, но тут его взгляд приковало что-то странное, никак не вяжущееся со здравым смыслом. Надеясь опровергнуть свои догадки, басист немного задрал наверх его джинсы, однако догадки только подтвердились: икры и лодыжки, как и ступни, были обтянуты тонким тёмным капроном. 
Нахмурившись, Рейта расстегнул джинсы и, полностью стянув их с ног вокалиста, застыл в изумлении: стройные ноги Мацумото украшали дорогие бесшовные чулки с поясом. Акира не знал, как ему поступать: то ли плакать, то ли смеяться, то ли стоять, то ли падать, однако факт, что его друг надел такое, собираясь в клуб, лишний раз подтверждал его намерения с кем-то переспать. 
И снова взыграла ревность.
Присев рядом, Акира бросил джинсы в сторону и медленно провёл рукой по ноге Таканори. Его ладонь продвигалась всё выше и, немного раздвинув ноги вокалиста, легла на внутреннюю поверхность правого бедра. 
- Видишь, как опасно напиваться до беспамятства, Така, - тихо и спокойно произнёс басист, - Я могу сделать с тобой всё, что захочу, а ты даже не почувствуешь… Я могу даже убить тебя.
При одной лишь мысли об убийстве Рейта почувствовал возбуждение. Конечно, он не собирался по-настоящему убивать своего друга, но и намерения сделать с ним что-то ужасное до сих пор не перешли в разряд несерьёзных.
Когда фантазируешь, зачастую всё кажется очень лёгким, но на деле оказывается, что на пути осуществления твоей идеи имеется множество подводных камней. Как отреагируют ребята на внезапную пропажу вокалиста? И сможет ли Рейта удерживать в тайне его местонахождение?
Страшно.
Но сейчас настал тот самый удобный момент, которого Акира так ждал. Да и сам Таканори хотел исчезнуть на какое-то время. Он хотел умереть? Что ж, это желание исполнится. 

Единственная комната во всём доме оставалась пустой. Когда Рейта приобрёл дом, он решил замуровать окно и сделать некое подобие домашнего кинотеатра. Как у Аоя. Огромный диван, проектор, экран во всю стену и ведро попкорна – разве не рай? Однако, когда ремонт был закончен, басист вдруг понял, что ему попросту не нужны такие излишества, и тут же пожалел о замурованном окне. Проектор он так и не приобрёл, мебель в комнату не завёз и решил, что когда-нибудь придумает что-то грандиозное. Но и до этого дело пока не дошло: комната пустовала уже около года в ожидании гениальных идей.

И лишь сейчас Акира нашёл для неё применение: несостоявшийся домашний кинозал на время превратится в персональный ад для Таканори, станет камерой пыток, из которой вокалист вряд ли выйдет прежним.

Сердце Рейты сжималось от предвкушения и страха. Маньяк, в которого мутировал маленький чертёнок, в какой-то степени боялся разоблачения.
Встав с дивана, Акира поднялся по лестнице наверх и вошёл в помещение, которое с гордостью называл своим кабинетом. Длинный стеллаж с книгами, массивный письменный стол с небольшим творческим беспорядком… Нельзя сказать, что басист часто здесь засиживался, однако он был уверен, что каждый деловой человек обязан иметь такой кабинет, и наигранно обижался, когда его спрашивали: «С каких пор ты стал деловым человеком?».
Порывшись в ящиках стола, где было навалено много всякой всячины, вплоть до давно отживших свой срок батареек, Акира достал нужные принадлежности, а заодно обнаружил на столе свой кожаный напульсник, который недавно брал поносить Таканори.
- Мацумото, чтоб тебя… - хоть Рейта уже и привык, что Руки оставляет вещи, причём не свои, где попало, но эта привычка до сих пор неслабо раздражала басиста.
Заскочив после этого в спальню и покопавшись там, Акира вышел к лестнице и встал на первой ступеньке, задумчиво глядя вниз.

Пальцы ходили ходуном. Сердце колотилось, как у больного. Настал долгожданный момент, но именно сейчас Сузуки понял, что толком не знает, как именно он будет мстить Таканори. Вернее, он неоднократно продумывал детали, но оказалось, что продумал далеко не всё, а значит, придётся в какой-то степени импровизировать.

Спустившись в гостиную, Акира сел рядом с вокалистом и слегка потряс его за плечо, чтобы убедиться, что тот всё ещё без сознания. 
Рейта снял с Таканори майку и разрезал ножницами тёмно-серые боксеры, оставив его в одних чулках с поясом. Невероятно возбуждающее зрелище. Басист закусил нижнюю губу и почувствовал напряжение в области паха. 
- Не будь ты моим, ты бы сейчас предстал в таком виде перед той темноволосой похотливой тварью, - ярая ревность обдала душу кипятком, - Но сегодня ты мой. И никуда не сбежишь, - широкая чёрная повязка из плотного шёлка накрыла глаза Мацумото. Через пару минут он уже лежал на животе со связанными за спиной руками, но по-прежнему ничего не чувствовал, находясь в состоянии глубокого пьяного сна.

Акира поднял его на руки и, глубоко вздохнув, понёс через весь этаж в пустующую комнату. 
Здесь не было даже света. Шикарные светильники, предназначавшиеся для кинозала, до сих пор лежали в кладовке не распакованные. Аой не раз смеялся над согруппником, скопировавшим его идею, но так и не воплотившим её в жизнь до конца.

Полоса комнатного света, идущая от дверного проёма, освещала вокалиста, лежавшего на медовом паркете. Акира постоял пару минут над Таканори и вышел из комнаты, заперев дверь на ключ. 
Теперь нужно отвезти машину к дому Мацумото, а заодно забрать свой мотоцикл, пока его не увезли на штраф-стоянку. Добираться до клуба на такси – страшновато: Акире не хотелось, чтобы кто-то видел его возле ночного заведения, после посещения которого пропал известный вокалист. Охранник, наверное, не в счёт, хотя тоже может проболтаться. Главное, что никто не видел басиста вместе с Руки, не считая случайных свидетелей среди отдыхающих в клубе. Но те не должны были придать этому никакого значения: трезвый человек уводит из клуба пьяного – обычное дело.

И всё же, самые разнообразные мысли крутились в голове у Акиры. Он сел за руль и погнал автомобиль подальше от своего дома. Оставить его у подъезда басист так и не решился, опасаясь столкнуться с кем-нибудь из соседей Таки. Ощущения были такие, словно весь мир в эту минуту осуждающе смотрит на Рейту и знает, что он затеял. Осознав, что не выдержит этих мыслей, маньяк решил «умереть» вместе со своей жертвой.

 

Часть 4

Есть люди, которых предали. Когда-то, очень давно, но с тех пор они привыкли бить первыми. Эта травма – психологическая или психическая, смотря, с какой стороны взглянуть – осталась с ними на всю жизнь, а они по каким-то причинам лелеют её много лет подряд. Такое отношение к старым обидам способно свести с ума…

***
Таканори начал приходить в себя. Пару минут назад он, кажется, сидел за барной стойкой в любимом клубе. Или… прошло уже чуть больше времени?..
Тело снова обретало способность чувствовать. Всё тело… кроме рук. Пальцы слабо поддавались приказу двигаться, но через несколько секунд вокалист ощутил неприятное покалывание. Сколько времени нужно пролежать на руках, чтобы они так затекли? Подумав об этом, Таканори понял, что лежит на животе, а руки его почему-то заведены за спину. 
Темно. Ни единого источника света. 
«Где я?..»
Запястья туго стянуты режущей кожу верёвкой. Повязка на глазах. На теле нет одежды. 
«Вспоминай, вспоминай!..»
Репетиция. Машина. Клуб. Бар. Алкоголь, много алкоголя… Коктейли были очень вкусные, хотелось напиться… С чего вдруг такое желание?.. От одиночества. Слишком сильное чувство, не каждый способен с ним справиться, а оно толкает на безрассудные поступки… 
Что дальше? Помутнение сознания. Кажется, кто-то подошёл… О чём он говорил, что делал?
«Твою мать, ничего не помню…»
Прикасался. Он точно прикасался. А потом? Что было потом?!
Темно. Таканори с трудом перевернулся на бок. Тело всё ещё плохо слушалось. Немало усилий пришлось приложить для того, чтобы сесть. Он в панике оглядывался по сторонам, хотя знал, что всё равно ничего не увидит, и пытался освободить ноющие руки от верёвок. Каждое движение приносило боль, и вокалист понял, что такими темпами он скорее сотрёт кожу до крови.
«Тот мужчина… в баре… он вёл меня куда-то…»
В памяти начали всплывать события этой ночи. Слишком рвано, слишком обрывисто, чтобы составить целостную картину того, что произошло. Но Руки точно помнил, что шёл по залу с незнакомым мужчиной. Лицо… нет, лицо слишком расплывчатое, а имени своего он вроде вообще не называл… Или называл, но Таканори в это время был уже слишком пьян, чтобы запомнить…
Паника. Пересохшие губы дрожат от страха. В горле плотно засел ком, который никак не получается сглотнуть. Чьи-то шаги то приближаются, то отдаляются. Таканори понял, что стал пленником того незнакомца…

***
Люди клянутся друг другу, что будут рядом всегда. Это громкое слово должно вызывать подозрения. «Всегда» - это вечность, а понятие вечности не может всецело уложиться в сознание человека, поэтому, если копнуть глубже, человек не верит в значение слова «всегда», а значит, и в само это слово. Но если ты не веришь, то зачем клянёшься? Твои обещания ничего не стоят. Они пусты.
Как жаль, что мы слишком поздно это понимаем…
Под цветами сакуры скрываются голые ветви. Как грустно смотреть на них, когда цветы опадают. За красивыми словами прячется обман. И кажется, что лучше бы верил слепо и не пытался докопаться до истины…

***
Рейта загнал мотоцикл в гараж. Машина Таканори стояла в квартале от репетиционной базы, во дворе, возле детской площадки. На это никто не обратит внимания, если только Акира не занял чьё-нибудь парковочное место.

Когда басист вошёл в дом, его взгляд приковали вещи, разбросанные по полу. Странно, но ненависть, однажды пришедшая из ниоткуда, внезапно ушла в никуда, оставив после себя лишь каменное равнодушие и пустоту. 
Даже не задумываясь над своими действиями, Акира собрал одежду Таканори… но тут же кинул её обратно на пол. С размаху. Всё так же не думая о том, что делает. Он ходил по комнате, потирая плечи, будто они замёрзли. 

***
Такое бывает… Минутное затишье перед настоящей бурей. И ты не можешь объяснить, что с тобой происходит. Ты скажешь, что запутался, и события из прошлого в один момент навалились на твою уставшую спину? Друг мой, ты, кажется, просто сходишь с ума…

***
Услышав звук поворачивающегося в замке ключа, Таканори сильнее прижал колени к туловищу. Не так страшна боль, как её ожидание… А Руки чувствовал, что его держат здесь не для того, чтобы просто поговорить.
Тишина. Она резала слух сильнее шума.
Шаги. И пальцы, властно поднявшие голову за подбородок. 
Резкий удар по плечам. Таканори упал на спину. От горячего дыхания над ухом по телу прошла крупная дрожь. Он попытался ударить ногой человека, находившегося рядом, но крепкие пальцы схватили вокалиста за горло, перекрыв доступ кислорода в лёгкие. Руки почувствовал себя рыбой, бьющейся об лёд. Нужно слушаться, просто слушаться, и тогда, возможно, его отпустят на волю…
Перестав сопротивляться, он почувствовал, как способность дышать возвращается. Пальцы всё ещё сжимали его шею, но уже не так сильно, а вторая рука незнакомого мужчины начала раздвигать ноги Таканори.
Ещё одна попытка сопротивления – и вновь стало нечем дышать. Намерения насильника были серьёзными, и он явно не собирался церемониться со своей жертвой.
Шершавые пальцы коснулись основания члена, мягко прошлись вдоль него, а затем грубо сжали, заставив Руки застонать. 
Мужчина душил вокалиста и одновременно надрачивал, заставляя его орган напрячься и увеличиться в размере. Крайняя плоть отодвинулась, обнажив головку члена. Невыносимые ощущения. Таканори хотел сжаться в комок, но вместо этого лишь сильнее раздвигал ноги, чтобы не злить насильника.
Не дав возможности кончить, мужчина отстранился.

***
- Что ты сказал? Аххаха! Погоди, ты действительно серьёзно?
- Разве можно этим шутить?
- Не знаю, многие шутят. Глупый маленький мальчик… Я старше тебя на одиннадцать лет.
- Разница в возрасте не мешала тебе со мной спать.
- Вот именно! Я просто тебя трахал, а ты мне тут о какой-то любви заливаешь! 
- Ты обещал, что будешь со мной всегда.
- У меня оргазм был, придурок! Я в такие моменты тебе всё, что угодно, пообещать могу!
- Но ведь ты…
- Забудь!
В то время ещё не было Рейты. Не было группы, не было популярности… Был лишь Акира – хрупкий пятнадцатилетний подросток, которого только что растоптали. Любимый человек рассмеялся в лицо над его чувствами, повернулся спиной и ушёл, оставив униженного парня наедине с осознанием собственной ничтожности. А потом понеслось… Косые взгляды, смех и сплетни за спиной… Жизнь в родном городе, в родном районе стала невыносимой. Девушки сторонились Акиры, наслушавшись рассказов о том, что он гей и, возможно, даже болен каким-нибудь венерическим заболеванием. Парни показывали на него пальцами, смеялись, били… Друзья, между прочим, тоже обещавшие всегда быть рядом, вмиг отвернулись, чтобы не портить свою репутацию…
Такие отношения с людьми делали крепче его мечту уехать из города и стать известным музыкантом, но напрочь убивали желание с кем-то дружить и, уже тем более, любить кого-то. 
Дружба… Как ни странно, вера в это понятие с годами вновь обрела силу. В основном, благодаря группе: ребята смогли растопить лёд. Акира всё ещё был настороже, но уже мог довольно уверенно произносить это тёплое и уютное слово – «друг». Он знал, что эти люди будут рядом. Не всегда, нет… но, скорее всего, очень долго.
Однако о любви не могло идти и речи. Пусть она будет где-то там, в стороне, в чужих жизнях и в текстах песен, но только не на его пути. Акира запрещал себе даже думать об этом, не смотря на то, что потребность любить никак не хотела умирать. Это злило, а порой попросту выводило из себя. Тогда он ехал к Руки посреди ночи и помогал другу не умереть со скуки во время бессонницы. Каждый день – кофе, кружка за кружкой… не удивительно, что бессонные ночи случались не редко, ведь кофеин начинал действовать на организм почему-то только ближе к вечеру.
Однажды Руки уснул, а Рейта долго смотрел на него, не в силах оторвать взгляд. Наверное, это и был тот самый момент, когда сердце басиста сжалось так же, как и много лет назад. Такое странное, давно забытое ощущение…
Первые эмоции? Счастье. Тёплое, светлое. А ещё желание быть рядом и заботиться о любимом человеке. Всегда. Что бы ни случилось.
Но потом… ненависть. Потому, что кто-то смог незаметно прокрасться в его душу, куда вход был закрыт. Сейчас он снова признается в своих чувствах, и его снова растопчут. Наступать на одни и те же грабли? Получить удар по старой ране было бы слишком больно.
Но Акира продолжал приезжать к вокалисту, полагая, что дружба всё-таки перевесит любовь, ведь нет ничего хуже, чем остаться наедине со своими неразделёнными эмоциями…

***
Рейта перевернул Таканори на живот и вставил палец в задний проход. Тюбик со смазкой валялся рядом. Вокалист стонал, умоляя прекратить эти действия. 
- Акира… Акира, помоги мне… – эти слова, произнесённые отчаянным шёпотом, заставили Рейту остановиться. Таканори звал его на помощь, не подозревая, что именно басист находится рядом. Он действительно не знал, кто является его насильником. Почему-то Рейта об этом не подумал… Конечно, Руки наверняка вспомнил про того мужика в клубе и думает, что…
В гостиной раздался телефонный звонок. Весёлый голос Сузуки, записанный на автоответчик, вежливо попросил звонившего пойти куда-нибудь на хуй и не доставать тупыми звонками.
- Слушай… я всё могу понять, но и ты меня пойми… Тут Ютака наш рвёт и мечет, передавая тебе пламенный привет… – виновато-задумчивый голос Аоя прервался криком барабанщика. Кай, по-видимому, отобрал у него трубку.
- Где тебя носит?! Мы договаривались, что соберёмся на репетиции с самого утра! Договаривались или нет?! Запись альбома начинается через две недели! И Мацумото то же самое передай! Я достану вас двоих из-под земли, если вы через полчаса не явитесь на репетицию! 
Ютака бросил трубку. Басист сидел на полу возле Таканори, закрыв глаза.
- Акира?..

 

Часть 5

Твоя жизнь полна насыщенных, ярких моментов, а ты настолько к ним привык, что воспринимаешь, как должное, ища что-то новое, что поможет вернуть первоначальное восприятие жизни. Однако впечатления оказываются настолько сильными, что ты ещё больше убеждаешься в пустоте своего недалёкого прошлого и полностью перекраиваешь планы на ближайшее будущее.

***
Аой сидел на репетиционной базе, снова и снова набирая то номер Рейты, то номер Руки. Он делал это уже автоматически, зная, что на другом конце ему всё равно никто не ответит. Кай стоял рядом и напряженно следил за действиями гитариста.
- Абонент – не абонент, - подытожил тот, убирая мобильник в карман.
- На домашний звонил?
- Я, по-твоему, дурак? Звонил, конечно, и тому, и этому. Никто не берёт трубку. С мобильным Руки та же история, а у Рейты он вообще отключён. 
- Загуляли наши мальчики, - раздался голос Урухи, - И почему-то мне кажется, что им этот загул дорого обойдётся, особенно, если мы не успеем записать альбом к назначенному сроку.
- Вот поэтому нужно ехать к ним, - раздражённо ответил лидер, - Мы тут о загулах думаем, а может, с ними на самом деле случилось что-то.
- Точно. Поехали, - Аой зевнул и растянулся на диване. Он прекрасно знал, что такое лень и усталость, и потому предполагал, что согруппники решили хотя бы раз в жизни позволить себе немножко отдохнуть, не поставив никого в известность. Юу и сам был бы не прочь проявить безответственность, но, к сожалению, слишком хорошо представлял возможные последствия подобного поведения.

***
Молчание. Опущенный взгляд, уголок губ слегка приподнят, будто в ухмылке. Шумное дыхание Таканори стихло. Рейта чувствовал его страх: вокалист боялся услышать правду, хоть она и была уже очевидна. Но и сам Акира в тот момент не мог выдавить из себя ни единого слова. Идиотская ситуация, в которую он сам себя загнал.
- За что?.. Аки…
А ведь действительно, «за что»? Руки вынужден страдать из-за событий, произошедших с Рейтой когда-то в прошлом, о которых вокалист даже не знает…
Отвечать было нечего, да и молчать в данном случае намного проще. Акира продолжил растягивать Таканори, но делал это ещё более ожесточённо, и уже через минуту его пальцы окрасились в алый цвет.

***
- Тебе надо – сам и звони, - Аою надоело терроризировать свой мобильник, и вообще, он собирался идти домой, но Кай, обеспокоенный пропажей товарищей, продолжал генерировать идеи по их возвращению, - Я, наверное, сотню сообщений оставил на автоответчике. Хорошо, что у Рейты там приветствие короткое, а не как у этого, - усмехнувшись, Широяма кивнул на Уруху, - Пока слушал две с половиной минуты философских рассуждений о жизни, забыл, зачем звонил.
- На это и был весь расчёт, - улыбнулся в ответ Кою.

***
Акира сорвал повязку и перевернул вокалиста на спину, чтобы тот видел его лицо. Видел, запоминал и учился ненавидеть человека, которого ещё вчера считал своим другом.
Полоска света, тянущаяся от приоткрытой двери, разбавляла темноту нежилой комнаты. Он хотел сделать здесь кинозал и приглашать приятелей есть попкорн и портить фигуру, а вместо этого уничтожает того, кого хотел бы любить.

Слёзы, подступавшие к глазам Руки, никак не могли выйти наружу и хлынуть по щекам. Неоднократные просьбы принести воды молча игнорировались, а последняя и вовсе закончилась ударом кулака в челюсть.
Кровь, выступившую на разбитых губах, хотелось пробовать на вкус, наслаждаться ею и той саднящей болью, которую испытывает Таканори, но Рейта не мог решиться на поцелуй или какое-то его подобие: он знал, что если сделает это, то тут же пожалеет обо всём, что задумал, иными словами, проявит слабость, которая завладеет его эмоциями, заставив отступить и вымаливать прощение.

***
- Алло, Ютака, я задержусь немного, застрял в пробке. Кою уже на базе?
- Да, он здесь. Но ты можешь не торопиться. Эти двое снова не явились на репетицию, а без них начинать нет смысла. 
- Загуляли основательно. В запой ушли.
- Нет, Юу, что-то случилось…

***
Телефон перестал разрываться от звонков только на третий день. Десятки гневных сообщений от Кая перемежались со странно равнодушными от Аоя и искренне сочувствующими от Урухи. Кою, как никто другой, знал, насколько беспощаден лидер в бешенстве: ему всегда доставалось от него больше всех. Рейта не решался отключить телефон, потому что в таком случае ребята поймут, что он дома, и заявятся сюда устраивать торжественную казнь.

Басист спал на полу, обхватив руками обнажённые плечи. Ему снилось, что он от кого-то убегает, но внезапно падает и не может подняться на ноги. Беспокойный сон сопровождался тихими стонами. Ещё чуть-чуть, и на Акиру нападут сзади…

Таканори не видел снов. Он вообще не мог уснуть, как ни пытался. Хотелось на время забыться, но он снова и снова открывал глаза, смотря на свет, идущий от приоткрытой двери. Через пару секунд свет расплывался, и Руки снова видел нависшего над ним Рейту. Он зажмуривался до боли в глазах, чтобы прогнать воспоминания, но если и удавалось это сделать, то не более, чем на полминуты.
Кровь, смешанная с семенем, постепенно засыхала на бёдрах. Чулки были порваны в нескольких местах, а пояс валялся где-то в углу комнаты.

Горьковатая на вкус сперма снова и снова изливалась в глотку. Таканори стоял на коленях перед Рейтой, хрипел и кашлял, пытаясь сопротивляться, а тот заставлял глотать своё семя, задирая голову вверх и закрывая рот.
Затем – побои. Бесконечные удары по рёбрам, спине и пояснице. Нескончаемые унижения. Всё так, как и было задумано...

Кожа на запястьях стёрта до крови, плечи и ноги обмотаны верёвкой. Таканори лежал на полу возле стены. Акира позаботился о том, чтобы пленник не смог устроить побег, и лишь затем отполз от него на четвереньках и обессиленно рухнул на пол. Скоро он проснётся, и всё повторится вновь…
Обнажённое тело, вздрагивающее во сне, колени, прижатые к туловищу… Не совсем естественная поза для сна. В эту прекрасную спину хотелось впиваться ногтями, но не от желания причинить ответную боль, а от оргазма, мешающего нормально дышать. Хотелось ощущать мягкость этих рук, а не силу их удара. Хотелось чувствовать его внутри, но не во время насилия…
Акира не сказал ни слова, не проявил ни единой эмоции, молча и хладнокровно истязая Таканори на протяжении двух дней. После неоднократных побоев болело всё тело, на паркете темнели пятна крови.
Через какое-то время обессиленный вокалист наконец-то уснул…

***
- Если до утра не объявятся, пойду в полицию. Нет. Сначала к ним, а потом в полицию. 
- Кай, успокойся, Юу прав. Нужно подождать ещё немного. А потом уже можно что-то предпринимать…
- Не знаю, Кою, я теперь и сам сомневаюсь в своих предположениях… - Аой вздохнул, взглянув на свою гитару, к которой за весь день так ни разу и не притронулся…

***
Жгучая боль пронзила окровавленные запястья. С сухих губ сорвался тихий хриплый стон. Отяжелевшие веки отказывались подниматься. Кто-то несколько раз ударил Таканори по щекам.
Приоткрыв глаза, он увидел Акиру. Басист склонился над Руки, всматриваясь в его лицо. 
- Вставай, - без каких-либо эмоций произнёс он и, взяв Таканори за талию, помог ему подняться. Ослабевшие ноги не хотели слушаться, то и дело подкашиваясь, и Рейта был вынужден удерживать вокалиста, прислонив его спиной к стене. Окончательно придя в себя, Руки почувствовал, что верёвки больше не сковывают его движения. 
Бежать. Дверь всё ещё открыта.
Но вместо этого он стоял на месте на полусогнутых ногах, вжавшись в стену и ожидая новых ударов. 
- Давно ты стал проституткой? – Акира отошёл на пару шагов, оценивающе разглядывая разодранные чулки, - Или к чему весь этот маскарад?
- Я…
- Возьми, - басист перебил Таканори и протянул ему остро заточенный нож с чёрной рукоятью, - Ты можешь отомстить мне за всё прямо сейчас. Я даю тебе возможность.
Руки ожидал чего угодно, но не этого. Такой поворот сбил его с толку. Акира предлагает… 
- Убить тебя? – вокалист смотрел на нож, но не решался взяться за рукоять. Вполне вероятно, что сделай Таканори хоть шаг – и лезвие окажется у него в печени, но вовсе не мысль о возможном подвохе останавливала его в тот момент, - Нет, - он отрицательно замотал головой, - Нет, я не могу. Я не могу…
- Что ж, твой выбор, - с наигранным огорчением ответил Рейта и крепче сжал в руке холодное оружие. Таканори на подкашивающихся ногах развернулся и начал отступать назад, идя вдоль стены и держась за неё, чтобы не упасть. Он не сводил глаз с Акиры, который медленно шёл за ним. 
Спина вокалиста встретилась с препятствием: он дошёл до конца комнаты, и отступать было уже некуда. Рейта подошёл вплотную и осторожно, будто играя, провёл лезвием по шее и ключицам друга, спускаясь всё ниже. Горячее дыхание сводило с ума. По коже пробежали мурашки, а на спине выступили капли холодного пота. Это конец…
- И всё же, я буду жалеть, если не сделаю этого, - прошептал Акира и, закрыв глаза, больно впился поцелуем в разбитые иссохшиеся губы. В тот же момент нож резко вошёл в живот Таканори по самую рукоять. Вокалист коротко и хрипло вздохнул. Казалось, что в глазах уже темнеет, и он медленно сползал вниз по стене. Лезвие, до сих пор находившееся в теле, оставалось на месте и разрезало туловище. Затем оно внезапно исчезло, но вокалист этого даже не почувствовал.
- Что?.. – он ощупывал трясущимися руками своё тело, но не мог найти смертельную рану, только что причинённую ему Рейтой.
- Забавная штука, правда? – Акира присел рядом и нажал пальцем на кончик лезвия. Оно с лёгкостью поехало вниз, прячась в чёрной рукоятке. Таканори ошарашено следил за действиями басиста.
- Театральный нож…
- Верно. Купил в Киото пару лет назад. Просто так. От скуки. И кстати, перед тем, как я уйду, может, ответишь, давно ли развлекаешься с мужиками? И давно ли носишь это? – он небрежно оттянул капрон, по которому тут же побежала очередная стрелка.
- Тебе ведь нравится… - дыхание вокалиста было слабым, а голос – еле слышным, - нравится, когда мужчины… вот так… - тяжёлый глубокий вдох, и резкий кашель, отдавшийся в горле режущей болью, - Я не решался… каждый раз надевал джинсы перед самым твоим приходом… А в ту ночь… думаешь, я такой дурак, да?.. Я видел, что ты за мной едешь, поэтому направился в клуб, хотя намеревался побродить в одиночестве где-нибудь в парке… Я видел тебя… там… ты сидел, наблюдая за мной, но не подходил… А я со злости напился и заговорил с тем мужчиной… потом пошёл танцевать… А дальше… не помню… Когда очнулся, думал, что это он меня куда-то затащил… Я точно знал, что ты меня не бросишь… что ты вот-вот ворвёшься и освободишь меня… Но оказалось… оказалось… - Таканори зажмурился, обняв ноющие плечи. Акира молчал. Он думал, что Руки бредит. Нужно прекращать этот цирк прямо сейчас.
- Ненавидь меня. Ненавидь всей душой. Скажи, чтобы я убирался из твоей жизни. Впрочем… я и так сейчас уйду, - басист хотел встать, но Таканори удержал его, взяв за руку слабыми пальцами.
- Н-не уходи, - прошептал он. Неподдельный испуг в его голосе заставил Акиру нахмуриться, - Пожалуйста… пожалуйста, Аки… 
- Я чуть не убил тебя, помнишь? Ты должен меня ненавидеть.
- Нет. Не «чуть». Убил. Растоптал, уничтожил… - дыхание стало быстрым и неровным, - Но я ещё никогда не чувствовал себя настолько живым… 
- Бредишь.
- Акира… Я так боялся, что ты меня оттолкнёшь… Звал тебя к себе посреди ночи, надеясь, что однажды ты увидишь во мне не только друга… Ты знал это, да? Поэтому решил вызвать во мне ненависть?..
- Нет. Нет-нет-нет, всё было не так, я не знал! – страх. Осознание. «Что я наделал…»
- Тогда зачем?.. – с надрывом. В тишине было слышно, как бьются два сердца. Громкий стук отдавался в голове неприятным глухим эхом, - Аки… - рваное дыхание, - Я видел смерть… я знаю смерть… я хочу её… она греет…
- Я свёл тебя с ума… - Рейта сидел на коленях перед Таканори и держал горячие ладони на его щеках. В полумраке он всматривался в глаза вокалиста, пытаясь… быть может, повернуть время вспять, чтобы не совершать всего, что сделал? Или же он искал в них прощения за свою жестокость по отношению к тому, кто всё это время его любил?
- Смерть и тот, кого я люблю… это один и тот же человек… - Таканори слегка повернул голову, дотронувшись губами до руки басиста.
- Или не совсем человек, правда? – слеза скатилась по щеке Акиры, - Люди так не поступают. Я столько боли тебе причинил…
- Между болью и пустотой… я выбираю боль. Моя боль - это ты. Пустота больнее.
Рейта медленно встал и попятился назад.
- Куда ты?.. Куда?..
- Там… аптечка. 
- Ты не бросишь меня? Обещаешь?..
- Конечно. Да, разумеется. Сейчас я принесу... Я принесу! – басист подобрал с пола свои джинсы и выбежал из комнаты.
- Только вернись! Аки!.. 
Конечно, он вернётся. Сейчас сбегает наверх, принесёт перекись и прочую медицинскую ерунду и вернётся. Щёки всё ещё хранили тепло от его прикосновений. Такое счастье… такая неподдельная радость… Может, ненормальная, особенно после всего, что случилось, но ведь он будет рядом. Не бросит… Он обещал…
Таканори испуганно распахнул глаза, услышав, как хлопнула входная дверь.

 

Часть 6

Ты просишь человека не уходить. Он обещает. Он уходит. 
Тебя просят не уходить. Ты обещаешь… Ты уходишь…

***
Спустя пять минут мотоцикл Рейты разрезал вечерний воздух, мчась к центру города и улетая всё дальше от дома, где басист оставил полуживого Таканори. Возможно, что Руки умрёт, ведь Акира толком не знал, какие повреждения успел ему причинить. Он так же предполагал, что вокалист покончит жизнь самоубийством, добравшись до настоящих ножей или чего-то другого, чем можно вскрыть себе вены, но… не думать, не думать, не думать! Забыть обо всём, что произошло!

Перед глазами расплывались тёмные пятна, а в них, будто в отражении, Акира видел бледного, измученного Таканори, обнявшего свои трясущиеся плечи. Он смотрел на басиста разочарованно, как на последнего предателя, а с губ тихо срывались совершенно противоположные ситуации слова: «Я люблю тебя».

Мотоцикл вылетел на шоссе и начал петлять между автомобилей, обгоняя их. Рейта не замечал ни ругающихся вслед водителей, ни светофоров, предупреждающих о том, что следует остановиться… Голос Таканори заглушал даже свист ветра в ушах…
«Я люблю тебя»
«Люблю тебя, Аки»
«Аки, я люблю тебя!»
«Я ненавижу тебя, Акира!!!»
- Я ненавижу тебя, Така, - ответил Рейта своим галлюцинациям. Это будут последние слова, сказанные басистом в его, как ему тогда казалось, нелепой и бесполезной жизни: Акира не справился с управлением на повороте, и мотоцикл вынесло на обочину, где что-то делали люди в ярких дорожных жилетах…

***
- Это они! – Кай чуть не упал с дивана, услышав телефонный звонок. Время к полуночи. Уруха сидел в квартире Ютаки, помешивая ложкой давно остывший невкусный кофе, - Да, слушаю! – радость лидера тут же сменилась разочарованием, - А, это ты…
- Вижу, что ничего не изменилось. Точнее, слышу, - голос Аоя на другом конце провода мог радовать, когда угодно, но только не сейчас. Гитарист звонил уже третий раз за вечер, чтобы узнать, не вернулись ли блудные друзья. Он курил прямо в гостиной, безучастно смотря на мелькающий экран большого телевизора, - Утром в полицию?
- Я бы и сейчас пошёл, но что-то мне подсказывает, что надо подождать.
- Шестое чувство? – Аой сделал глубокую затяжку.
- Вроде того.
- Наверное, это означает, что они живы.

***
Выйдя в гостиную, Таканори зажмурился от комнатного света, непривычного для глаз после полумрака. Тело болело, и каждый шаг давался нелегко. Вокалист опирался за стену, оставляя на ней кровь, не перестававшую сочиться из ран. Он слышал, что Акира уехал… понимал, что тот больше не вернётся… А обещание не уходить – пустой звук, произнесённый просто так.

По лестнице, на второй этаж. Светлая дверь рядом со спальней. Руки знал этот дом наизусть…
Белая ванная. Странно, что белая: Акира хотел сделать что-то в золотистых тонах…
Очень тугая ручка у крана… Или это сам Таканори настолько обессилен, что с трудом может включить воду. 
Так больно… 
Он стянул порванные чулки с ног, покрытых синяками. 
Горячая вода обжигала раны. Она била по телу, вырываясь из душа, висевшего наверху. Вокалист осматривал своё тело, вспоминая, как его бил и насиловал Рейта. Тихий стон сорвался с разбитых губ. 
Больно…

***
- Да подожди же! – Уруха хватал Кая за плечи, пытаясь остановить.
- Ты можешь оставаться здесь, если хочешь, - ответил тот, - И если вообще можешь в такой момент сидеть, сложа руки… 
- Хорошо, хорошо, я поеду с тобой, но ты не брал в расчёт, что если они не отвечают на домашний телефон, значит, и дома их, по всей видимости, нет?
- Я не знаю, - Ютака растерянно пожал плечами, - Правда, не знаю. Так хоть легче… понимаешь? Это легче, чем бездействовать. Напяливай обувь, поедем для начала к Мацумото.

***
Зеркало запотело. Оно и к лучшему. Таканори совсем не хотелось видеть своё лицо. 
Открыв шкафчик возле зеркала, он достал перекись и йод. Кажется, на спине тоже есть какие-то повреждения, но до них очень трудно добраться… 
Ватный диск моментально пропитался йодом насквозь, окрасив пальцы в золотисто-коричневый цвет. Таканори водил им по коже, смазывая синяки и царапины. Откуда их столько?.. Может, он пару раз терял сознание, поэтому не помнит половины нанесённых побоев?..

Силы постепенно возвращаются… Надо бы поесть, да вот только кусок в горло не лезет…
Сколько времени прошло, пока Руки был в ванной? Час? Два? А какое вообще число? И сколько дней он провёл в этом доме? Потерянность во времени…

Спустившись в гостиную, вокалист подобрал с пола свои джинсы и майку. Одеваясь, он морщился от боли, которая, наверное, ещё долго будет терзать его тело.
Огляделся. Это дом, в котором ему всегда были рады. Так странно… Его хозяин так сильно изменился… Но, как оказалось, эти метаморфозы произошли не в одночасье: Рейта долго вынашивал планы, прежде чем воплотить их в жизнь.
Нужно расставить всё по местам…
Таканори любил его, но боялся в этом признаться. А Сузуки? Зачем он всё это сделал? Чтобы оттолкнуть? Но ведь он сам сказал, что ничего не знал о чувствах Руки, так что же, чёрт возьми, происходит?!
Голова всё ещё соображала слишком туго. Одно вокалист знал точно: Акира его бросил. Кинул, узнав о его чувствах. Оставил сразу, стоило лишь признаться во всём, что накипело. И эти чулки… это проклятые фетиши… С чего Таканори вообще решил, что Рейте придётся такое по вкусу? Ну, обмолвился он то ли раз, то ли два… Но как же глупо было даже в мыслях допустить, что можно таким вот образом привлечь его внимание…
Как глупо…
Руки больше никогда не вернётся в этот дом. Никогда… Он ощущал ненависть к себе и к Акире. Он не опустится до мести, нет… Но и мысли о любви впредь будет пресекать в самом их зачатке. 
«А я смогу? Конечно, нет…» - вокалист усмехнулся над своей слабостью. И вовсе не Рейту он ненавидел. Себя. Одного лишь себя…
Не поддавшись желанию ещё раз оглянуться на дом, Таканори прикрыл за собой калитку и побрёл по улице в сторону небоскрёбов.

«Привет, это Акира Сузуки. Вы можете оставить сообщение после сигнала, а можете пойти куда-нибудь на хуй и не доставать меня своими тупыми звонками»
- Така… Я разбил мотоцикл, представляешь… Вдребезги… Не понимаю, как сам остался жив… - горькая усмешка, - Здесь стройка какая-то… Я успел соскочить с сиденья и упал на гору песка, правда он был вперемешку с мелкими камнями, но всё же… - вздох, - всё же, это меня спасло… Знаешь, Така… Любить – это больно, я на своей шкуре когда-то это ощутил… Но ты был прав, пустота больнее… Поэтому… между болью и ничем… я выбираю боль. Я знаю, ты сейчас слышишь всё это, но не берёшь трубку. Послушай… я попросил телефон у прохожего, чтобы позвонить тебе. Не знаю, как я сейчас выгляжу, но он, увидев меня, сразу предложил вызвать скорую, хах… Я просто хочу сказать: не уходи никуда, ладно? Я приеду сейчас. Или приду, не знаю, денег у меня с собой нет, и я даже толком не понимаю, где я… Не уходи, хорошо? Я скоро буду.

***
- Что и требовалось доказать, - тихо произнёс Кою, пока Ютака названивал в домофон, снова и снова набирая номер квартиры Таканори. Убедившись, что ему никто не ответит, барабанщик достал телефон и в сотый раз позвонил вокалисту. Мобильный не отвечал, а на домашнем вновь раздалось раздражённое «Это не Таканори. И даже не Мацумото. Вы не туда попали. И вообще, перестаньте звонить и забудьте этот номер». Руки записал такое сообщение на автоответчик после многократных звонков какой-то фанатки, неизвестным образом доставшей телефон любимого вокалиста.
Кай глубоко вздохнул.
- Извини, что потащил тебя с собой, - сокрушался он, прислонившись к подъездной двери и сгорбив спину, - И вообще, за то, что развожу тут панику. А как бы ты поступил на моём месте?
- Точно так же, друг, - ответил Уруха, обняв Ютаку за плечи.

***
Рассвет. Такой холодный, а ведь лето на дворе… 
Известный вокалист, кумир миллионов, собирающий вместе со своей группой огромные концертные залы, бредёт в одиночестве по улицам Токио, избегая больших скоплений людей. Вот-вот упадёт… Так хочется спать… или умереть… или чтобы кто-нибудь прямо сейчас объяснил, как жить дальше.
Акира не вернётся, а значит, группы больше нет. GazettE без Рейты? Невозможно…

Свернув в какой-то двор, расположенный между жилых небоскрёбов, Таканори внезапно узнал автомобиль, стоявший на парковке. 
- Мой, - улыбнулся вокалист, похлопав рукой по родному бамперу, - Как же ты здесь оказался, дружище? – он спросил это у машины, совершенно не задумываясь над ответом на свой вопрос. По сути, ему было всё равно. Сейчас всё равно…
Открыв незапертую дверь, Таканори сел на водительское место и тут же увидел свой мобильник, валявшийся на соседнем сиденье.
- Сто двадцать два пропущенных?.. – Руки не верил своим глазам, - Кай, Аой, Уруха… снова Кай… Чёрт, они же волновались… - он хотел позвонить по одному из номеров своих друзей, но в ту же секунду телефон издал последний писк, говорящий о полной разрядке аккумулятора, и отключился, - Ладно… Приеду потом и всё объясню… я что-нибудь придумаю… - Таканори захлопнул дверь автомобиля и, немного съехав вниз, уснул уже через минуту…

***
Недосказанность… Сколько раз она имела место в вашей жизни? 
Один о чём-то умолчал, второй, в свою очередь, не так понял… Ложные выводы, лишние нервы, ненужные действия, приводящие к неправильному результату… В итоге, человек остаётся один на один с пустотой. А зачем? Потому, что трудно сказать всё так, как есть? На деле же получается, что последствия недосказанности приносят намного больше сложностей. 
Давайте учиться говорить правду. Порой это больно. Но пустота больнее. 

***
Акира Сузуки… знаменитый музыкант, которого любят, боготворят… человек, живущий своей профессией… человек, которому подражают… Он шёл на рассвете к своему дому. Шёл окольными путями, стараясь не попадаться людям на глаза. Особенно полиции. Иначе как он будет объяснять, что бродит по городу весь израненный, да ещё и с голым торсом, что вообще не принято в этих краях? 
Стараясь не заблудиться, Акира искал знакомые ориентиры, мимо которых не раз проезжал. И всё же, до района, в котором он жил, оставалось ещё долго, а на ногах он провёл почти всю ночь. С частыми остановками, конечно, но пешком идти до дома и правда нелегко. А как он вообще шёл? Как не упал до сих пор, особенно, после аварии? Им двигала цель: объясниться с Таканори, вымолить прощение. Наверное, так…

Завернув за угол очередной многоэтажки, Рейта пошёл вдоль парковки. Пройдя мимо одного из автомобилей, он внезапно остановился и обернулся. 
Машина Таканори… Значит, он на правильном пути. Не так уж много осталось до дома. Но отдохнуть бы не мешало…
Подойдя к автомобилю, Акира заметил, что кто-то спит на водительском сиденье.
«Не запер машину… Чёрт, я идиот… Её же угнать могли…»
Пригляделся.
«Не может быть…»
Сглотнул ком в горле. Хотел открыть дверь, но рука остановилась. Нерешительно постучал в стекло. Затем громче. Ещё раз. И ещё.

Таканори проснулся, услышав стук. Подняв голову, он увидел, что рядом с машиной стоит Акира. Басист смотрел на него, широко открыв глаза. В этом взгляде было всё: боль, смятение, слёзы, радость, мольба о прощении и страх, что Таканори не сможет простить… 
Руки не знал, что делать. Открыть дверь? А вдруг Рейта снова набросится и сделает что-то ужасное, как тогда? А если не открывать… он уйдёт, и больше никто никогда его не увидит?
Акира пытался выдавить из себя хоть слово, но голосовые связки предательски онемели. Тогда он подышал на стекло и начал осторожно выводить слова.
«Я… ненавижу…» - Таканори задержал дыхание, но, вместо страшного слова «тебя», от которого жизнь рухнула бы окончательно и бесповоротно, Акира написал… - «себя».
Дрожащие губы улыбнулись, а в глазах вокалиста засияло солнце: такое тёплое и мягкое, которого не хватало в этот слишком прохладный для летней поры час. Он подышал на стекло со своей стороны, чуть выше слов Рейты, и вывел пальцем на запотевшей поверхности: «Я люблю тебя»…